Чтение онлайн

Антон резко открыл дверь, и в два прыжка оказался рядом с беседующими. Беловоторопелыми глазами смотрел, на странного старика, так неожиданно ворвавшегося в кабинет. Зато Волков среагировал мгновенно. Все-таки сказывалась старая школа. Он вскочил на ноги и замахнулся, чтобы нанести удар столь дерзкому гостю, но возраст брал свое. Реакция была замедленной, хоть и достаточно быстрой.

Антон, не останавливаясь, без замаха, коротким ударом тыльной стороны ладони нанес удар в область переносицы, почувствовав при этом легкий хруст. Это лобная часть черепа разломилась от удара. На пол Волков упал уже мертвым. Антон знал это. После такого удара сломанные кости разрывают мозг на части. Выжить у Волкова шансов не было.

Антон повернулся в сторону Белова, но тот уже не смотрел на него, теперь в его глазах читался страх, он видел перед собой убитую им дочь с пистолетом в руке. Ее взгляд не внушал ему оптимизма, а скорее наоборот, источал ненависть.

– Ну здравствуй, дядюшка, хотя назвать тебя дядей язык не поворачивается. Тем не менее. Ты столько лет проявлял заботу обо мне, что я счел черной неблагодарностью с моей стороны, лично не поблагодарить тебя за твою заботу и ласку.

– Ты кого привела сюда, дура. Мало того, что месяцами не появляешься дома, так еще тащишь с собой всякий сброд.

– Смотри, Антон, это мерзкое чудище еще мне и мораль читает. По-твоему, это я сама, без твоего разрешения, самовольно покинула гостеприимный вертолет. Ты, наверное, такой поступок женским капризом назовешь. Не ты ли, тварь, приказал меня убить? А теперь сидишь здесь и изображаешь из себя невинную овечку.

– Это ты? – не слушая дочь, он неотрывно смотрел на Антона, услышав из уст дочери его имя. – Значит, ты живой. Все надо делать своими руками, ни на кого нельзя положиться.

– Да, генерал, позволь я так буду тебя называть. Все-таки звания тебя не лишали, а называть тебя по-другому я не в силах. Но если ты против, могу назвать тебя твоим настоящим именем, это вурдалак, вампир, чудовище, детоубийца, выбирай любое, таких эпитетов к твоей персоне можно еще тысячу подобрать. Благодаря твоим молитвам, я еще жив и здоров, да еще дочь твою неразумную домой вернул. Теперь, в знак благодарности, жду с твоей стороны сердечного рассказа о твоих жизненных похождениях.

– Ты что несешь, молокосос, – придя в себя, уварено заговорил он, – неужели ты думаешь, что я начну каяться перед тобой?

– Может, оно и к лучшему, что ты отказываешься разговаривать. Я, конечно, не могу знать всех злодеяний, которые ты совершил в своей жизни, но то, что касается меня, я знаю все. Начнем с самого начала. Это ты был тем человеком, который предал своего брата и его любимую жену с младенцем, – при этих словах Белов резко посмотрел на свой стол. – Ты можешь сказать, что не ты убил своего брата, а сподручные Барона, но ведь это ты предал, это на тебе лежит ответственность за преступление.

Говоря это, Антон, уловивший взгляд Белова, подошел к столу. На столе лежали различные бумаги, книги, и множество различных приборов. Все, как у любого чиновника. Но одна вещь особо заинтересовала его. На самом краю стола стояла небольшая рамочка с портретом красивой девушки с пышными черными волосами. На фото было видно только лицо и часть груди, но грудь скрывали волосы, видна была только часть жемчужной нитки.

Антон долго всматривался в этот портрет. Лицо его стало темным, дрожали руки. Придя в себя, он тихо произнес:

– Посмотри Лариса, это портрет моей мамы.

– Этот портрет появился у него на столе на следующий день после похорон мамы. Этот ублюдок не дождался даже девяти дней.

– Я хорошо запомнил ее облик.

– Как ты можешь это утверждать? – не выдержал Белов. – Ты не можешь помнить свою мать.

– Помнишь, Лариса – не обращая внимания на слова Белова, Антон продолжил, – я тебе рассказывал, когда меня укусила змея в Эфиопии? Тогда именно этот образ показал мне пещеру, где я укрылся на долгих две недели. Только благодаря маме я остался жив, – затем обратился к Белову. – Значит, ты ее так любил, что решил свою месть обратить против меня?

– Да, да, да. Я любил ее, а она предпочла моего брата. Я ненавидел своего брата и ненавижу тебя!

– Бедненький ты мой. Посмотри, какая ненависть тебя гложет. Я могу понять твою ненависть ко мне, но ведь ты убил множество людей, совсем не связанных со мной. Я знаю, что именно ты собственными руками убил мою жену и грудного еще ребенка. Ты пытался всю свою жизнь мстить мне, но что плохого сделали другие люди, в частности твои дети и жена. За что их ты решил убить?

Белов вдруг обмяк, он догадался, зачем весь этот разговор. Он понял, что живым его не оставят, а разговор этот нужен, чтобы возбудить ненависть к нему его дочери. Чтобы в будущем она не сожалела о свершенном акте возмездия.

– Почему ты убил старую цыганку, она была больна и стара, и не представляла для тебя угрозы?

– Я в то время, – начал говорить он уставшим голосом, – уже знал о твоем существовании, так как знал о беременности Рады, и предполагал рождение ребенка. Я также знал, что убили Раду и Максима, но про ребенка разговора не было. Я следил за вздорной старухой, зная, что не зря она оказалась в той глухомани, наверняка она ищет ребенка. Цыгане – это не милиция, и даже не КГБ. У них связи по всей земле. Я видел вашу встречу на вокзале. Жаль, что предотвратить уже не мог, но понял, что старуха многое тебе рассказала. Я хоть и не боялся твоей мести, уж слишком разным у нас с тобой был жизненный статус, чтобы бояться, но, тем не менее, решил оставить тебя в поле моего зрения. Старуху я убил, не могу сказать почему. Может, просто разозлился на нее, а может на себя. Сам не знаю. Твою жену с сыном я убил, сбросив вовремя камень на дорогу. Хорошо получилось, списали на несчастный случай. Да, я пока был молодой не считался ни с чем для достижения своей цели. Я по головам шел, но достиг и власти, и уважения, и богатства. Я достиг всего, чего хотел.

– Ты не этого достиг, ты достиг одиночества, ненависти и презрения. Но это и так понятно. Ты расскажи, зачем ты уничтожил собственными руками всю свою семью?

– Эх, если бы я все делал своими руками, вы бы сейчас здесь не стояли. Да, ты прав. Пока я по молодости делал все сам, все было хорошо. Но, достигнув определенного положения, я стал грязную работу поручать своим людям, и как видишь, не все гладко получалось. Все началось с того, что мой сын оказался слюнтяем и встал у меня на дороге. Я не стал это терпеть и устроил ему командировку в Африку, а следом отправил Волкова. Он сделал свое дело, но оказалось не так чисто как мне хотелось. Пошли слухи. Я пресекал их, как мог, но моя жена уперлась и стала напрямую обвинять меня в убийстве сына. Я случайно узнал, что она через знакомых решила возобновить расследование. Этим она подписала себе смертный приговор. Но и здесь прошло не совсем гладко, если этот чертов брат водителя докопался до правды. Пришлось и его устранить. А тут как рок какой-то. Эти придурки не могли нормально застрелить его. Когда пришли забирать, он оказался еще живым. Тут мне доложили, что Ларису видели возле сарая. После этого она стала избегать меня, не смотрела мне в глаза. Я, естественно, сопоставив все за и против, догадался, что она имела разговор с покойничком, и тот успел ей многое рассказать.

– Тогда настал ее черед записаться в покойники?

– Да. Я настоял, чтобы она поехала с нами на охоту.

– Понимаю. Убить ее даже рядом с домом было нельзя. Ты решил это сделать подальше от Москвы.

– Здесь и так земля полнилась различными слухами, а так, уехала в неизвестном направлении. Многие знали, что она частенько пропадала, когда на месяц, а иногда и больше.

– Но тебе и на этот раз не повезло, она осталась в живых.

– На этот раз виноват Волков. Этот парень предан мне, и у меня не было от него никаких секретов. Он выполнял любое мое желание, не рассуждая и не спрашивая зачем. Он знал, зачем мы летим над тайгой. А когда я убил одного из моих охранников, летчики занервничали. Волков выбросил труп охранника, и дурак не дождался, чтобы я застрелил эту шлюху, выбросил и ее. Как видишь, все нужно делать своими руками.

– Теперь что же, прикажешь пожалеть тебя?

Договорить Антон уже не успел. Раздался выстрел. Лариса с ненавистью смотрела на отца. Ее лицо было белее свежего снега, а руки тряслись от разыгравшейся истерики. Антон медленно забрал пистолет из ее рук, затем крепко прижал ее к себе. Вскоре она вся затряслась в рыданиях. Так они простояли несколько минут. Наконец, он решил прервать этот драматический процесс. Резко отстранил ее от себя и грубо приказал.

– Довольно слез. Ты сделала то, зачем пришла. Теперь вздохни несколько раз полной грудью и приступай к делу. Насколько я помню, ты хотела собрать какие-то вещи и свои сбережения.