Чтение онлайн

Люди молчали. Одни с удивлением смотрели на него, другие с сочувствием, а многие с тревогой за его рассудок, другие просто стояли и тихо плакали, при этом даже забывая вытирать слезы.

– Молчишь, – после паузы продолжил Антон. – Значит, нет тебя. Тебя просто выдумали, и я не верю в тебя, и никогда не поверю. Ты слышишь меня, Бог?

Шло время. Антон с трудом отходил от потрясенного горя. Приходя на могилу, то к жене с сыном, то к деду, он подолгу сидел рядом о чем-то говорил с ними, а порой просто молчал. Оставшись один, он практически не бывал дома. Все свое время теперь он уделял только работе. Всю живность, какая у них была, он отдал дяде Егору. Освободившись от лишних забот, он теперь подолгу оставался в лесу, и бывало неделями жил на заимке.

Горе и одиночество не прошло бесследно. Он озлобился, и всю свою злобу вымещал на браконьерах, а их в любое время всегда хватало. Он не составлял протоколы на них. Просто избивал, отнимал оружие, и разбив его о дерево выбрасывал, а горе-охотников выгонял из лесу. Порой доходило до членовредительства.

По округе прокатилась молва. Молодой егерь сошел с ума, и стал просто диким зверем. Не только браконьеры, но и простые люди, стали бояться ходить в лес.

В лесничество стали поступать анонимные жалобы на жестокость егеря. Такое положение дела не понравилось и Егору. Опасаясь, что парень вскоре совсем съедет с рельсов и дойдет до убийства, Егор решил поговорить с ним. Зная, где можно найти Антона, он отправился на заимку.

На заимке Антона не оказалось, тогда Егор написал записку и, прикрепив ее к входной двери, вернулся домой. Вернувшись на заимку, Антон, обнаружив записку, прочел в ней:

«Антоша, сынок, будешь в деревне зайди к нам. Надо срочно поговорить. Егор»

На следующий день, к обеду появился Антон. Поздоровавшись, он, не поднимая головы, прошел к столу, и присев, сказал, слегка улыбнувшись:

– Дядя Егор, прошу вас, только не с разу. Я такой голодный, что готов волка съесть. Мамуль, покорми меня, пожалуйста, – жалобно попросил он тетю Наташу.

– Потерпи, Антоша, пару минут, я быстренько подам. – захлопотала она.

– Дядь Егор, – начал Антон, – все я знаю и понимаю, но ничего с собой поделать не могу.

– Посмотрите на него, он еще оправдывается. Мыслимое ли дело, людей калечить, изверг ты этакий. Да тебе за это самому надо кости переломать.

– Да помолчи ты, старый пень, – перебила его Наташа, – дай ребенку поесть спокойно.

– А ты не затыкай меня. Я ему есть не мешаю и ложку изо рта не вырываю. У него ведь только рот занят, зато уши свободны, вот пусть ртом ест, а ушами слушает. Глядишь, с полным ртом хоть оправдываться не будет.

– Ты, сынок, ешь спокойно, и его не слушай. Ему лишь бы поворчать на кого-нибудь, – и, подойдя к Антону, погладила по голове, поцеловала в темечко.

Егор, глядя на них, отвернулся и проворчал:

– Ладно, буду молчать. Смотри ты, слова сказать не дает. Защитница нашлась. Защищай своего любимца, а сама своими куриными мозгами не понимает, что он в сердцах может ненароком и убить, кого ни будь. Лось то, вон какой вымахал. Не рассчитает силу, вот тогда и пожалеешь, когда будешь сухари ему в тюрьму возить.

Антон, отложив ложку и вытерев губы, обратился к Егору.

– Дядь Егор, я ведь все, все понимаю и знаю. Знаю даже то, что ты мне хотел сказать и даже то, о чем подумал, но не сказал, спасибо тебе за это, что не сказал в слух.

Егор слушал его, с изумлением подняв брови. Он не верил собственным ушам.

– Да, да Дядя Егор, ты ведь говорил сейчас не то, о чем хотел сказать. Давай и не будем об этом. Не надо лишний раз расстраивать Тетю Наташу ей и так хлопот хватает, да и вам сердце поберечь надо. Я не хочу потерять еще одного родного для меня человека. Только вы с тетей Наташей остались для меня самыми родными людьми. А потерять еще и вас, я не хочу. Просто не имею на это права. Если с вами что-нибудь случится, я это просто не переживу. Я только в последние дни начал немного соображать. До этого находился как в бреду. Я не понимал, что со мной происходит, что я делаю. Перед глазами как будто пелена стояла.

Антон замолчал, собираясь с мыслями. Егор с Наташей сидели напротив, молчали, боясь спугнуть его мысли.

– Дядя Егор, я пришел к вам как к отцу с матерью. Посоветуйте, как мне жить дальше, что нужно сделать, чтобы заглушить эту боль внутри меня. Я чувствую, что постепенно начинаю сходить с ума. Больше я так жить не могу. Порой я ловлю себя на мысли, что начинаю лезть на рожон, я имею в виду вооруженных браконьеров, они ведь часто грозят убить меня, так вот, я ловлю себя на том, что ищу смерти. А просто наложить на себя руки я не могу, да и не имею права. Не этому вы меня учили вместе с дедушкой. В голове у меня сумбур какой-то. Я никак не могу понять, почему судьба так наказывает меня. Я ведь так молод еще, и не думаю, что за неполные двадцать лет я сумел так нагрешить перед обществом, что меня надо столь сурово наказывать. Я сейчас боюсь даже представить, что будет со мной через очередные двадцать лет. Какое тогда ждет наказание? Вот вы прожили большую жизнь, у вас большой опыт, посоветуйте мне, как дальше жить, что делать?

Антон закончил. В наступившей тишине слышно было только, как муха бьется в стекло. Тетя Наташа тихо, без звука, плакала, отвернувшись к окну, украдкой вытирая слезы о передник. Дядя Егор, склонив голову, молчал. Он думал, как и какие нужно подобрать слова, чтобы ответить на эти горькие вопросы, заданные столь юным мальчишкой, которого так сильно потрепала судьба. Ее стараниями этот добрый и ласковый мальчик, в одночасье стал взрослым человеком. С его лица вмиг пропала добрая и ласковая улыбка. И появится ли вновь, Егор не мог сказать.

Сейчас, сидя за столом, он показался Егору умудренным, измученным, прожившим долгую и несчастную жизнь. Подняв глаза, он заметил, что почти половина черных кудрей Антона стали седыми. Черные, как ночь, глаза его ждали с нетерпением ответа. Как же сильно надо переживать, чтобы вот так в неполные двадцать лет стать наполовину седым, подумал Егор, отводя взгляд.

– Ты, сынок, прости меня. Слишком уж трудные ты задал вопросы. Я хоть и прожил много лет на свете, но ответов найти не могу. Кое-что, конечно, посоветовать можем, но помни, что никто заставить следовать им не может. Это только твоя жизнь, и все в ней ты должен решать только сам, и никто другой. Ты уже стал взрослым, но мы по-прежнему любим тебя как родного сына, и, конечно, сделаем все от нас зависящее, чтобы хоть как-то помочь тебе. Независимо, какая это будет проблема, будь она моральной или материальной. А в данный момент я могу тебе дать только один совет. На свете есть много плохих людей, но больше всего хороших, и вымещать свое горе на людях – это плохой поступок. А мой совет тебе, нужно как можно больше находиться на людях. Не надо оставаться в одиночестве. И второй совет, перемени место жительства.

– Как это, поменять место жительства, переехать в деревню что ли? Я не могу оставить свой родной дом, это будет предательством по отношению к памяти дедушки.

– Ты меня не так понял, я советую тебе на время уехать из этих краев, где тебе все напоминает о твоих родных. Ну, к примеру, поезжай куда-нибудь, поступи в институт. Будешь учиться и жить в общежитии. Студенты – народ общительный, веселый. Тебе проще будет немного забыться. А забыться тебе сейчас необходимо. Мы со своей стороны, будем помогать, ты ведь нам не чужой, и очень крепко помни это.

– Но как забыть, если оно не выходит из головы ни днем, ни ночью.

– Дам тебе еще один совет. Запомни крепко, Антоша, не надо думать о мертвых, они остаются в сердце у нас. Надо больше думать о живых, чтобы не пришлось их терять.

– Дядя Егор, второй совет гораздо лучше первого, – улыбнувшись, сказал Антон, – а вот на счет первого, то вы забыли, что я уже учусь в политехническом, только на заочном отделении.

– Извини, я, правда, подзабыл немножко. Да это и к лучшему, Переведешься на очное отделение. Если будут какие затруднения в переводе, ты скажи, я подниму все старые связи, и мы сделаем это.