Чтение онлайн

Ребенок совсем невыносимо задергался, я охнула и присела на чемодан. Вокруг сразу засуетились люди, у Марры вообще чуть не случилась истерика, а обладатель голоса не на шутку струхнул и рухнул передо мной на колени, с беспокойством заглядывая в лицо.

— Как ты смеешь? — не так грозно, как хотелось бы, проговорила я. Меня затрясло.

— А как ты смеешь уезжать от меня? — и голос дрожит, и горячие руки осторожно касаются живота, и малыш, словно почувствовав хозяина этих рук, немедленно прекращает возню.

На бежевую плитку упала тяжелая выстраданная слеза…

— Аля, не…плачь, — растерянно говорит Картер, а я вспомнила — раньше он сказал бы «не ной». Он почему-то терпеть не может говорить иначе.

— Ты же спрашивал, — всхлипнула я, — когда я последний раз плакала, как маленькая девочка? У тебя есть возможность лицезреть это воочию.

Он даже побледнел слегка, и замер.

— Ты уже не маленькая. И, — он коснулся щеки тыльной стороной ладони, смахивая слезы, — я на многое готов, чтобы никогда больше не видеть твоих слез.

Я рассмеялась.

— Не поверишь, я тоже. Уехать вот, например, на край земли, чтобы освободить нас обоих от обязательств.

Стальные глаза полыхнули гневом.

— А меня ты спросила, хочу ли этого я?

— Почему же ты меня не остановил, если не хотел, чтобы я уходила? — в лоб спросила я.

Картер опустил голову.

— Сначала я очень разозлился, что ты даже не спросила меня, так ли это на самом деле, как рассказал Энайя. Я в запале сказал тебе лишнее…

— Картер, отпусти меня.

— Нет, — резко и безоговорочно.

— Я устала жить во лжи и недоверии! — в отчаянии выкрикнула я. И шепотом добавила: — Все, что у нас есть — это фарс, фикция, сказка. А я хочу реального, земного…

В выражении его глаз что-то поменялось, он взял мои руки в свои и проговорил:

— Встретив тебя, я многое в своей жизни переосмыслил. Например то, что детство кончилось, и все детские обиды должны сгореть в памяти прошедших лет. То, что если я поклялся тебя защищать, но не исполнил этого — моя вина, и я всю жизнь буду нести это бремя в наказание. То, что лелея свою гордость, я едва не потерял самое дорогое, что у меня есть, и я уже жестоко за это поплатился. Я готов, слышишь, рассказать еще любую свою тайну, открыть каждый уголок своей темной души, лишь с одним только условием — чтобы ты была рядом.

Он замолчал. Даже люди вокруг как-то пришибленно застыли, словно ожидая моего ответа. Маргарита даже зажала рот рукой, по тыльной стороне которой катились крупные слезы. Модели все ревели, как одна, наблюдая за нами с платформы.

— Поэтому при свидетелях я прошу тебя, Альена, стать моей женой.

Зрители охнули. Слезы покатились с удвоенной силой.

— Придурок, — прошипела я сквозь слезы, — я замужем.

— Я его убью, и ты станешь вдовой, — серьезным тоном отозвался Картер и куда-то за спину прошептал: — Букет!

Ему протянули что-то, и это что-то оказалось перед моим носом, источая аромат жареных куриных ножек.

Из кармана Картер достал бархатную коробочку. Но мне было не до ее содержимого. Из «букета» на меня смотрели куриные ноги, завернутые в пергамент, а затем и в подарочную упаковку.

— Я не знаю, какие твои любимые цветы, — покаялся Картер, следя за выражением моего лица. — И колечко мне дали особенное.

— Эти сойдут, — призналась я. На руке сомкнулся браслет. Все в том же стиле — с зелеными камнями.

— Ну так как?

— Я люблю своего мужа, — протянула я, и Лекс сжал меня в объятиях. — И не хочу быть вдовой.

— Мы с этим как-нибудь разберемся, — прошептал он, поглаживая меня по спине.

По громкой связи снова объявили о посадке на поезд.

— Аля, поезд отходит, — крикнула Кира, улыбаясь во весь рот.

Я оторвалась на миг от плеча мужа, в которое пускала слезы, сопли и слюни, и обратилась к костюмерше:

— Марра, я наверно остаюсь.

Маргарита улыбнулась сквозь слезы и проговорила:

— Это к лучшему. Кира, она не едет.

— А у нас как раз на нее нет билета, — подмигнула модель, подхватила чемодан, и послав мне воздушный поцелуй, вошла в вагон. Ее свита, вытирая теперь уже слезы радости, направилась за ней, прощаясь со мной на ходу.

У меня разом высохли слезы, я застыла, открывая и закрывая рот от возмущения. Она все знала заранее!

— Альена, — тихо позвала Марра. — Ты отпустишь меня?

Я на мгновение отошла от Картера и обняла Маргариту.

— Ты же знаешь, что да. Только обещай мне вернуться.

Костюмерша погладила меня по голове как ребенка и тепло улыбнулась.

— Я вернусь. Картер, — она поверх моего плеча обратилась к клановнику. — Если ты еще раз ее обидишь, я вырву тебе детородный орган.

Картер покачал головой. Стоящие вокруг клановники поперхнулись возмущением.

— Не обижу, Маргарита. Даю слово.

— Вот и посмотрим, что значит твое слово.

Костюмерша покатила чемодан по перрону, я проводила ее взглядом. Через некоторое время поезд тронулся.

Картер подошел сзади и обнял меня, утыкаясь лицом в макушку. И на душе стало сразу так… словно я сделала все правильно, и теперь обязательно все будет хорошо.

Муж вздохнул, от его горячего дыхания зашевелились волосы и по телу побежали мурашки.

— Неужели ты думала, что я тебя отпущу?

Эпилог

Бог велел нам прощать. Именно так я закончу свое повествование. Хотелось бы добавить немного высоких слов в подтверждение, разбавить пространной дискуссией по этому поводу, но пусть это сделают за меня верующие, я же просто помолчу…

Все, что я хотела узнать от Картера — я узнала. Начиная от момента, когда ему стало известно, что я от него по ту сторону разведенного между нашими организациями костра. Сначала он просто вознамерился меня вытащить (словно я попала в какую-то секту, а не добровольно к этому пришла), но немного увлекся. Причиной тому стала неожиданная подстава моего бывшего коллеги.

Столкновение клановников и универсалов началось давно, но в активную фазу никак не переходило. Ксаури и Сартари периодически встречались на крупных городских мероприятиях, обменивались вежливыми, но в тоже время обоюдно холодными приветствиями, и расходились. Так же поступало большинство их подчиненных. Но не всем по душе было присутствие конкурентов на столь небольшой площади — Остин не слишком крупный город, чтобы в нем безболезненно работали две противоборствующие стороны. Клан желал подчинить себе весь универсалитет, последние же были слишком тщеславны, чтобы подчиниться. Медленно, но верно все шло к тому, что в один прекрасный момент кто-то не разойдется миром.