Чтение онлайн

– Бог мой, так это была ты?! – воскликнула Фелисити. – Мы с Джоан просто головы сломали, пытаясь понять, кто бы это мог быть. Ведь к двенадцати, когда все стали срывать маски, ты уже успела ускользнуть. О, как это романтично, как загадочно и волнующе!

– Поняв, кто она такая, эта хорошенькая крестьянка, – продолжил Фрэнк, – я решил, что стоит немного понаблюдать за ней. Казалось маловероятным, что Ширли пробралась в особняк на бал лишь из желания повеселиться. И мне не стоило особого труда догадаться, что девушка просто воспользовалась удобным моментом, решила проникнуть в этот дом с вполне определенной целью. А потом вдруг я увидел в коридоре Рейнольдса.

– Прошу прощения, сэр?..

– Портрет, сержант. Портрет дамы, написанный в конце восемнадцатого века Рейнольдсом. Просто поразительное сходство, Ширли! Фонтейн подошел ко мне, как раз когда я изучал тот портрет. Его не слишком интересовала данная картина, однако он заметил – и это истинная правда, – что у дамы, изображенной на нем, характерные семейные черты – выступающие надбровные дуги. И добавил: Рейнольдс изобразил, по всей видимости, его прабабушку. В тот момент фактов на руках у меня было не так уж много. И вот вкратце основные: мотив убийства дворецкого – ограбление; таинственная гостья, явившаяся инкогнито на бал-маскарад, обладает потрясающим физическим сходством с одной из основательниц рода Фонтейнов; у Джаспера Фонтейна был сын, к тому времени уже покойный, которого он лишил наследства из-за чрезмерного пристрастия к алкоголю; ну и еще несколько мелочей. Все они ничего не доказывали, но потом я подумал: интересное совпадение – Марк Браун тоже пьяница. Уж не наследственное ли это? – Эмберли умолк и стал набивать трубку табаком, приминая его кончиком большого пальца. – И вот теперь мы подошли к предосудительному поведению мисс Ширли Фонтейн. От Доусона она узнала, что его половинка завещания спрятана в старинном высоком комоде, и отправилась на поиски. Но помешало ей неожиданное появление Коллинза, тот с большим интересом наблюдал за действиями юной леди. Затем оба они отошли от комода, который стоял в коридоре, ведущем к картинной галерее, и спустились вниз. Когда они ушли, я заглянул в комод и нашел половинку завещания. На листке бумаги сохранились часть подписи Джаспера Фонтейна и большая часть подписей двух свидетелей. Имена и фамилии наследников, в пользу которых было составлено завещание, оказались на другой половинке бумаги. Но несмотря на это, мне все сразу стало очевидно. Через некоторое время Ширли вернулась к комоду. И, не найдя клочка бумаги, подумала, что Коллинз ее опередил. Верно?

– Ну конечно. Что ж еще мне оставалось думать?

– Коллинз, появившийся через несколько минут, тоже не нашел бумаги и, естественно, предположил, что ее забрала Ширли. Они подозревали друг друга в похищении фрагмента завещания.

Тут Фрэнка перебила Ширли:

– Все это так, не сомневаюсь. Но почему ты сразу не сказал мне, что забрал ту бумажку?

– Дитя мое, это был несомненный плюс, что и ты, и Коллинз заблуждались по поводу того, где теперь находится заветная половинка. Вам пришлось начать переговоры, и это мне здорово помогло. Ну и еще одна причина, касающаяся только нас двоих… Итак, позвольте продолжить. На следующий день ко мне заявился полковник Уотсон и уговорил заняться расследованием убийства Доусона. Теперь в руках у меня оказались все ниточки. Я знал о существовании более позднего завещания, завладеть которым жаждали как минимум двое. Твое поведение, Ширли, позволяло предположить, что завещание составлено в твою пользу. Волнение, которое выказывал Коллинз, лишь подтверждало мои предположения о том, что он шантажирует этим документом Фонтейна. И еще казалось вполне вероятным, что вторая половинка находилась у него. Первым делом надо было установить твою личность, Ширли; главная проблема сводилась к тому, чтобы завладеть второй половинкой завещания, в существовании которой я не сомневался. Полиции такое дело не по зубам, нужен был особый подход. И тогда я поехал в Лондон и убедил своего слугу Питерсона попроситься на работу в особняк, на освободившуюся должность дворецкого. Я снабдил его поддельными рекомендациями… Кстати, тогда, сержант, вы проявили бдительность и заставили Питерсона поволноваться.

– Ага… – глубокомысленно буркнул Губбинс.

– Я надеялся, что, возможно, Питерсону удастся напасть на след, узнать, где спрятана вторая половинка, но главной целью его появления в особняке было другое. Я хотел, чтобы он понаблюдал за действиями Фонтейна. Мне казалось, что это лишь вопрос времени, когда Фонтейн наконец выяснит, кто живет в коттедже «Плющ». Стоит только ему об этом узнать, и может случиться что угодно. Во время поездки в Лондон я также зашел в редакцию «Таймс», просмотрел старые выпуски в надежде увидеть некролог на смерть твоего отца, Ширли. Единственный случай на моей памяти, когда вы меня подвели, дорогая тетушка Мэрион. С датами дела у вас обстоят неважно. Выяснилось, что он умер пять лет тому назад, а вовсе не три года, как вы утверждали.

– Прости, что доставила тебе столько хлопот, мальчик мой дорогой.

– Тем не менее я все же нашел некролог и выписал адрес в Йоханнесбурге. Затем отправил телеграмму в частное сыскное агентство с просьбой выяснить: остались ли у умершего наследники и если да, то кто именно. Чтобы немного ускорить дело, нанял еще и частного детектива в Лондоне, дабы тот установил, где находятся Марк и Ширли Брауны. Ну а вернувшись в Грейторн, я нашел тебя здесь, Энтони. И ты, сам того не ведая, дал мне весьма ценную информацию. Ты рассказал, что Фонтейн получил от какого-то частного детективного агентства письмо и что оно страшно его огорчило. А это могло означать только одно: он тоже пытался выяснить, остались ли дети у его кузена, и если да, то где они находятся. И тот факт, что он страшно расстроился, говорил о том, что Марк и Ширли Фонтейны пребывают где-то поблизости. На следующий день ты рассказал мне, что между ним и Коллинзом разгорелся страшный скандал. Думаю, Фонтейн пришел к заключению, что Коллинз его обманывает. События начинали развиваться стремительно, но проблема заключалась в том, что действовать решительно было опасно, ведь жизненно важная часть нового завещания могла находиться у Коллинза. Проведя кое-какие расследования, я решил обратиться к тебе, Ширли. Счастливое совпадение. Ты считала, что теперь у Коллинза все завещание целиком, вознамерилась как-то перекупить его и послала за ним, попросила зайти в коттедж «Плющ». Коллинз пришел, будучи уверен, что половинка, принадлежавшая Доусону, находится у тебя и это может разрушить игру, которую он затеял. Я видел, как камердинер выходил из коттеджа «Плющ». Могу лишь вообразить, как осторожно вы разыграли эту партию, как обменивались ударами, уклоняясь от прямых ответов. Ни один не был уверен в исходе этого поединка, оба считали, что вторая половинка находится у противника.

Ширли грустно улыбнулась:

– Да уж. Разыграли целое представление. Умудрились ни разу не произнести вслух слово «завещание».

– Мне страшно хотелось поговорить с тобой начистоту. И как только Коллинз ушел из коттеджа, появился я. Возможно, ты помнишь, что я тогда говорил. Я пришел за информацией, которую уже получил. Я убедился в том, что ты была в Южной Африке. Плед из шкур королевского шакала и болтовня твоего брата помогли мне сделать этот вывод. Еще не доказательство, конечно, но было с чего начать. Следующий ход в этой партии сделал Фонтейн. Позвонил и попросил меня о встрече. И на протяжении всей беседы украдкой наблюдал за моей реакцией. Он нервничал, как и большинство людей в подобном положении. Фонтейн хотел сбить меня со следа. Сочинил вместе с Коллинзом совершенно неправдоподобную историю о том, откуда вдруг у Доусона оказались большие деньги. Определенную пользу она принесла, я поручил расследовать это обстоятельство инспектору. Он обрадовался, наконец-то ему было чем заняться. Я находился в особняке, когда случилось крайне неприятное происшествие. Марк Фонтейн, находясь под воздействием алкоголя, заявился в особняк, одержимый совершенно безумной идеей – заставить Коллинза отдать свою часть завещания под угрозой пистолета. Камердинер попал в весьма щекотливое положение.

– Но тогда, ради всего святого, объясни, почему он так настойчиво просил Бэзила отпустить паренька? – спросил Кокрейн.

– Да, вот именно, почему? Дело в том, что Фонтейн, не знавший Марка в лицо, твердо вознамерился вызвать полицию. И Коллинзу пришлось намекнуть, кто он такой, этот незваный гость. Если помните, он сказал следующее: «Молодой джентльмен из коттеджа “Плющ”». И Фонтейн сразу все понял. Этот инцидент лишний раз подтвердил мою версию о том, что он действительно получил письмо из детективного агентства. Во всяком случае, она прекрасно сюда вписывалась. Но дурацкое поведение Марка могло привести к нешуточным осложнениям. Не могу сказать, что я всерьез опасался, будто Фонтейн попытается его устранить; мне казалось, он не из тех людей, кто способен легко совершить убийство. Однако такая возможность все же существовала, и игнорировать ее было нельзя. И вот я приставил к Марку человека, чтобы тот повсюду следовал за ним по пятам и не скрывал этого. Понадеялся, что сам факт, что парнишка теперь под наблюдением, остановит Фонтейна. Тот, конечно, был не в восторге, но отпугнуть его оказалось не так-то просто, как я думал. Я, между прочим, специально нанес визит в Нортон – дал Бэзилу понять, что к Марку приставлен человек, а заодно убедился, что Питерсон благополучно обосновался у него в качестве дворецкого. Тем же вечером я получил ответ на телеграмму в Йоханнесбург. Теперь у меня уже не осталось никаких сомнений относительно твоего происхождения, Ширли. И я подумал, что пора бы повидаться с сержантом Губбинсом – предупредить, чтобы приставленный к Марку полицейский глаз с него не спускал. Но к сожалению, было уже слишком поздно. Я как раз находился в полицейском участке, когда поступило сообщение о смерти Марка… – Эмберли умолк, взглянул на Ширли. – Прости. Я понимаю, тебе больно это слушать. Но я должен рассказать все.

– Продолжай, – коротко бросила она.

– Марк упал в реку вовсе не потому, что был пьян. Да, он напился, очень сильно напился, но в реку его столкнули. А вот захлебнулся он потому, что был очень пьян. Убийство оказалось столь тщательно спланировано, что я сомневался, смогу ли доказать причастность Фонтейна. Ведь пагубные привычки Марка уже стали притчей во языцех в Верхнем Неттлфолде; а кое-кто из завсегдатаев паба удивлялся, как это он раньше не свалился в реку, возвращаясь домой пьяным в стельку. К тому же все знали, что в это время года после наступления темноты туман особенно сгущается над впадиной, тем местом, где совсем рядом с дорогой протекает река Неттл. Фонтейн решил рискнуть – а может, просто знал, что Такер следует за Марком на определенном расстоянии. И я считаю, что ответственность за смерть Марка, пусть и косвенную, следует целиком возложить на инспектора Фрейзера. Ведь именно он дал Такеру понять, что направляет его на это задание лишь для того, чтобы потрафить моим капризам.

Сержант кашлянул:

– Наверное, будете писать докладную, да, сэр?

– Буду, сержант, только прошу, не перебивайте. Затем Фонтейн распространяет слух о том, что едет в Лондон. Он действительно выезжал в тот день из дома, но только не в Лондон. И если б ему не повезло, если б не удалось совершить задуманное, не сомневаюсь, он бы повторил этот маневр на следующий день. Но удача сопутствовала ему. Все вышло так, как он рассчитывал. Бэзил оставил свой автомобиль за поворотом, рядом с главной дорогой, что проходила вдоль реки, в том месте туман был особенно густой, и стал ждать Марка. И когда на дороге появился молодой Браун, Бэзилу оставалось лишь столкнуть его с берега в реку. Не думаю, что для этого потребовалось много усилий, к тому же Фонтейн был мужчиной физически крепким. Глубина реки в том месте значительная. Марк утонул, был слишком пьян, чтобы выплыть и спастись.

– Ну а если б, допустим, он не утонул, тогда что? – осведомился Энтони.

– Фонтейн, конечно, расстроился бы, но особой опасности для него ситуация не представляла. Если бы парнишка сказал, что его столкнули в реку, кто бы ему поверил?

– Ты, – сказал Кокрейн.

– Возможно. Но, хотя Фонтейн и подозревал меня, ему было неизвестно, как много мне удалось разузнать. Нет, ситуация для него сложилась вполне безопасная, и все получилось. Если б туман не был такой густой, если б Коллинз на время не упустил Марка из виду, тогда бы, конечно, ничего не вышло. Но Коллинз появился слишком поздно, и все его усилия откачать Марка ни к чему не привели, хоть он и очень старался, прилагал почти нечеловеческие усилия. Ведь с того момента, как Фонтейн узнал о присутствии брата и сестры в Верхнем Неттлфолде, Коллинз все время был начеку. Он-то знал Фонтейна куда лучше, чем я. Его история о портсигаре, якобы подаренном ему Марком, была чистой воды враньем. Тем не менее мисс Фонтейн ее подтвердила, не так ли, Ширли?

Девушка кивнула:

– Я была полностью в его власти. Если б часть завещания оказалась у него, я бы ни за что его не выдала. Вот одна из причин, по которой я тебе не доверяла. Он заподозрил тебя с самого начала. Думал, что тебе известно куда больше, чем полиции.

– И потому ты сочла, что довериться мне небезопасно, раз я скрываю то, что знаю? Ладно… продолжим. На следующий день после убийства Фонтейн заявился ко мне в Грейторн. Под тем предлогом, что его якобы очень интересует сам факт появления на месте происшествия Коллинза. Но на самом деле он хотел выяснить, что я обо всем этом думаю и по-прежнему ли Ширли живет в коттедже «Плющ». Я дал ему понять, что подозреваю Коллинза. Ну и намекнул, что ты все еще обитаешь в коттедже. Поскольку он устранил Марка, я опасался, что ты станешь следующей его жертвой, вот и решил взять его с поличным, арестовать его и Коллинза, но предъявить им разные обвинения. И план бы мой, несомненно, удался, если б не вмешательство Кокрейна, хоть он и действовал с самыми лучшими намерениями. Когда я отвез тебя в коттедж, Ширли, чтоб ты могла забрать свои вещи, я специально снял засов и цепочку с задней двери и вынул ключ. Затем, разместив тебя в гостинице «Голова вепря», я помчался обратно в Грейторн, позвонил Питерсону и велел ему глаз не спускать с Фонтейна и уведомить меня, если тот покинет особняк ночью. В середине нашего разговора в комнату вошла Фелисити и прошлась насчет моей манеры говорить по телефону. Помнишь? Питерсон перезвонил мне сразу после полуночи, сообщил, что Фонтейн вышел из особняка и отправился куда-то на велосипеде. Тогда я заехал за вами, сержант, и мы вместе поехали к коттеджу «Плющ», чтобы ждать его там. Казалось бы, все было предусмотрено и план непременно сработал бы, но тут появляется Кокрейн. Он спугнул Фонтейна, тот улизнул через заднюю дверь. Наверное, всем вам изрядно поднадоело слушать, как я все время упускаю этого хитрого лиса? Но что поделаешь, брать его надо было только с поличным. Ведь никаких доказательств против него у меня не имелось, ну разве что его застукали бы при попытке вторгнуться в чужой дом. Так что довольно комичная вышла история. И преследовал тогда Фонтейна не только ты, Энтони, но и Питерсон. Он заметил, как ты гонишь на велосипеде по дороге, и помчался следом. Оба проявили чрезмерное, но бесполезное усердие. Питерсон не узнал тебя, Энтони, испугался, что мне придется иметь дело с двумя преступниками вместо одного, вот и пришел на помощь. Я увидел его, когда пошел запереть заднюю дверь, он хотел подойти и поговорить со мной, но в этот момент заметил тебя, Энтони, и тактично удалился. То была первая попытка покушения на жизнь Ширли. Лично мне кажется, Фонтейн хотел представить все это как самоубийство. И причина напрашивалась сама собой – трагическая гибель Марка. В целом неплохая идея. Но я дал вам ключ, сержант, и думаю… думаю, вы могли бы проявить большую догадливость. Я сказал, что тот, кто проник в коттедж, не знал, что у мисс Фонтейн есть бультерьер. Коллинз знал, поскольку бывал там прежде. Я разочарован, сержант, опечален и разочарован.