Чтение онлайн

Лесник согнал с лица улыбку. Даже без улыбки лицо его не утратило каких-то располагающих черточек, каких-то теплых искорок в глубине глаз. Был он чисто выбрит, ровная седая щеточка усов… Не такой он и страшный был, этот ведьмак.

— Голосами, Валентин, владеть — не велика премудрость. Попугаи и скворцы, у которых мозг не больше горошины, умеют это. А человек, знаешь, — существо гораздо более талантливое, просто мало кто об этом подозревает… Так ужинать будем?

— Не откажусь.

На ужин были вареники с сыром под сметанку и стакан ряженки. После ужина лесник вышел во двор, накормить Фалега. Кстати, за ужином в разговоре выяснилось (это лесник объяснил, после того как Валентин бессовестно переврал кличку пса), что Фалег, именно Фалег, это — имя духа Планеты Марс.

Пока лесник кормил Фалега, Валентин убрал со стола. Часы на запястье показывали одиннадцатый час. За окном стояла кромешная темень. Огарок луны закрыли плотные облака. По всему похоже — собиралась непогода. Силуэты верхушек сосен, едва различимые на фоне неба, раскачивались от поднявшегося ветра. Того и гляди, хлынет дождь.

Валентин расставил посуду на полку над печкой и снова сел за стол, положив перед собой руки и размышляя, наверное, в сотый раз над тем, не совершил ли он глупость, поддавшись на туманные посулы Хазара. Хазар все очень красиво расписал, но уж слишком много было в его рассказе фантастического. И потом, одно дело выслушивать это в парке у стен Астрошколы и совсем другое — вспоминать об этих бреднях на трезвую голову здесь. В конце концов Хазар добился-таки своего: после яростного торга Валик поменял месячную стипендию на секретный адрес и более чем туманные обещания и клятвенные заверения в вечной дружбе и солидарности днепропетровских выпускников.

В то, что рассказал Хазар, верилось с трудом. Ну, ведьмак, ну, там, заговор от огня или травы, которые дают девять сил, или еще что, но ведьмак, который может менять будущее… Ну что ж, если Хазар обманул, Валик найдет его. Хазар знает об этом. Не стоило рисковать здоровьем ради возможности так подшутить.

Откуда взялся в Ковельском заповеднике ведьмак, Хазар ничего не знал. Да Валентин и не задавался таким вопросом. Был ли это гений-самоучка либо наследник каких-то сверхдревних эзотерических знаний — Валику было все равно. Имея практический склад ума, Валик старался не обременять голову лишней информацией. Наследник учения Заратустры? Прекрасно! Один из тайных адептов Пифагорейской школы? Какая разница?! Главное, что этот человек наделен знанием или силой помочь ему.

Лесник вернулся в избушку, захлопнул дверь.

— Дождь будет скоро: летучие мыши все попрятались, да и кости ломит; так что, Валентин, так или иначе, никуда я тебя не отпущу. Ночевать придется вместе. Ночку коротать.

Глаза у него были веселые, как давеча, с какой-то сумасшедшинкой глубоко внутри. Совсем не похоже было, что может у него что-то болеть или ломить. Судя по всему, отменным здоровьем обладал он, и еще было похоже, что рад он Валентину: то ли просто соскучился он по живой человеческой душе в этой глухомани, то ли…

— Я пока займусь варевом своим, а ты, Валентин, рассказывай.

Впрочем, с варевом он возился недолго.

— Сто десять световых лет? — переспросил он, усаживаясь напротив Валентина. — Это много или мало по сравнению с другими?

— Очень много.

— Что ж это вам так не повезло?

Валик пожал плечами. За окном полыхнула молния и враз, словно только и ждал этого, забарабанил крупными каплями ливень в стекло. Прогрохотал близкий гром.

Лесник отвел глаза от окна. С полминуты они с Валентином молча рассматривали друг друга. Честно говоря, Валентину показалось, что пауза затянулась на целую вечность.

— Я вот что тебя хочу спросить, курсант Валентин Иваненко…

— Можно просто Валик.

— Да, конечно, Валик… да. Ну вот сдашь ты свой зачет, и что дальше?

— Его не так просто сдать, — буркнул Валентин первое, что пришло в голову. Ясно было, что клонит куда-то этот ведьмак, что-то хочет услышать от Валентина, что-то такое, что вот сейчас, в течение ближайшей минуты-двух может решить, судьбу этого разговора. И неожиданно Валик почувствовал каким-то звериным шестым чутьем, что нет, не соврал Хазар. Ох, не соврал!

За окном снова полыхнуло. Ливень припустил не на шутку.

— Стану пилотом, — сказал Валентин, глядя на ведьмака.

— Да, конечно, — покивал тот. — Станешь пилотом. А потом?

Что-то здесь было не так. Какой-то неожиданной стороной начал поворачиваться разговор.

— Буду летать. Новые планеты, новые корабли…

— Да, конечно. Новые планеты, созвездия…

Валентин промолчал. Ведьмак прикрыл веки, потер виски ладонью.

— Владимир Максимович, вы можете сделать то, о чем я Прошу? — При этом Валентин испытал чуть ли не впервые в жизни какое-то двойственное чувство: словно не он спрашивает, а ему задают этот вопрос. Он весь напрягся. В окно барабанил дождь. Затянувшаяся пауза становилась невыносимой. Это шаткое равновесие могло закончиться чем угодно: новым раскатом грома, удивленно поднятой бровью и насмешливым «и ты веришь во все это?» Или…

— Могу, — сказал ведьмак. — Нет ничего нового в этом мире. Над прошлым человека властвует рок, над будущим — свобода. Никогда об этом не слышал? Все события, которые происходят, происходили или будут происходить…

— Я заплачу, — сказал Валентин.

Усмехнулся ведьмак:

— И чем же?

Под его насмешливым взглядом Валентин полез в карман и положил на стол прямо против широкой, как лопата, ладони ведьмака перстень.

— Вот, Владимир Максимович.

Ведьмак покрутил перстень в руках. В его пальцах колечко с камушком казалось совсем крошечным, игрушечным.

— Редкая вещь. Старинная.

— И очень дорогая.

А дальше произошло то, о чем Валентин, эта машина без эмоций, фантазии и воображения старался никогда больше в жизни не вспоминать. Ведьмак возвратил ему перстень, глаза его сделались словно больными — потухли теплые искорки в глубине зрачков, опустились уголки рта, и между бровями залегла глубокая морщина.

— Ученик мне нужен, — не выразить словами, как он это произнес.

Будто какие-то темные тени всколыхнулись и задрожали у лесника за спиной на стенах избушки. Валентину даже показалось, что слух на мгновение изменил ему — настолько исказился голос лесника. Какое-то потустороннее придыхание вдруг почудилось в нем.

— Боюсь, я не тот человек, который вам подойдет, — сказал Валентин, с трудом договорив фразу до конца. Последнее слово он осилил в два приема. Язык во рту словно одеревенел.

— Этого ты как раз знать и не можешь.

Дождь продолжал стучать в окно.

— Мне нужен тот, которому я мог бы передать свои знания.

— Но мне нравится профессия пилота, и потом…

— Потом люди, как известно, Валентин, меняются со временем. Я ведь тоже не здесь родился. Пройдет год-два, пять, и ты другими глазами посмотришь на знакомые тебе вещи. Я тоже свои знания получил не с рождения.

Валентин облизнул пересохшие губы. Меньше всего он представлял себя учеником чародея. Ни о чем подобном Хазар не предупреждал. Только теперь Валентину пришло в голову, что зря, ох зря, он не подумал об этом раньше, какую настоящую цену придется заплатить за эту услугу. И вовсе не все равно, как представлялось Валику до этого, адептом каких сил является лесник и чьи тени реют у него за спиной. А ведь обратного хода уже нет. Нельзя сказать: извините, Владимир Максимович, я как-то не подумал, а теперь…