Чтение онлайн

— Ладно, — сказал я, — сутки ничего не решают. Примерно через пятнадцать часов мы будем над Чаррой. Если к концу суток мы не найдем ребят живых и здоровых или решим, что поднять «Тритон» мы не в силах, будем вызывать аварийную.

На исходе торможения с высоты двенадцать тысяч километров можно было рассмотреть на поверхности Чарры серебристую каплю звездоскафа. «Тритон» стоял на широком песчаном выступе океанского побережья, который гигантским ятаганом врезался в бело-голубые накаты волн. Спутника у Чарры не было, а значит, благодаря отсутствию приливов, можно было приземляться прямо на пляже.

— Не понимаю, почему эту планетку не сделали курортом? — протянул Алексей, вглядываясь в слегка размытое атмосферой Чарры изображение морского побережья.

— Радиоактивный спектр альфы Эридана слишком широк, — ответил я, — поэтому здесь не построили ни курорта, ни базы.

— Да-a? — Алексей оторвался от окуляров телескопа. — Какой умный! Сам догадался?

— Справочники полистал.

— Приземляться как будем? — спросила Лена. — Антигравы барахлят.

— На парашютах, наверное. — Алексей посмотрел на меня.

— На парашютах.

Мы решили не совершать контрольный облет планеты, дабы сэкономить несколько часов. За то время, пока «Северный Ветер» нес нашу команду к «Тритону», можно было полностью составить представление о Чарре. Внизу разворачивались панорамы, словно из рекламных проспектов. Три океана с густо разбросанными островами между материками. Прозрачная облачность почти не скрывала яркой зелени лесов, голубизны рек и озер, серебра горных вершин около полюсов. Слишком уж мирной выглядела планета. Не вписывался в эту идиллию только мигающий аварийный сигнал.

Никаких признаков барражирования зоны детекторы поиска не обнаружили. «Тритон» по-прежнему не отвечал. Мы выбрали место рядом с ним на широкой песчаной косе и пошли на снижение.

Спустившись до десяти километров, мы смогли рассмотреть то, что сначала приняли за высокую, как шпиль, скалу в океане, метрах в ста от берега, где стоял «Тритон». Это был исполинский тотемный столб с высеченными по восходящей спирали фигурами зверолюдей или зверобогов. Напоминал он грозный, указующий в небо перст высотой метров шестьдесят, и, чем ниже мы опускались, тем больше поражал он своей грандиозностью.

После того как над «С. В.» раскрылся ярко-желтый бутон из шести парашютов, полет перешел в скольжение. За три секунды до контакта с поверхностью автопилот включил двигатели, погасив скорость до нуля, и мы, как в мягкую подушку, уткнулись посадочными опорами в песок.

Утро только начиналось над этим побережьем, но воздух уже успел прогреться и пах солью, водорослями и чем-то еще, топким и незнакомым. Небо здесь было изумительного голубого цвета. Невозможно было представить его пасмурным или зимним.

«Тритон» стоял в полукилометре дальше по косе и выглядел совсем необитаемым. Над ним безбоязненно кружились зеленоватые птицы, издавая резкие крики, садились на открытый люк, антенны, снова взлетали. Зияющая чернота открытого люка напоминала пустую глазницу черепа. Одноглазого гигантского черепа циклопа, рухнувшего среди дюн под напором местного Руслана лет этак тысячу назад.

Алексей молча спрыгнул на песок, держа в каждой руке по лучемету. Он протянул мне оружие и, защищаясь ладонью от солнца, долго разглядывал «Тритон» и огромный тотемный столб в океане. За спиной Алексея с тихим шуршанием ползли по песку парашюты, втягиваясь в прорези на куполе звездоскафа.

— Тихо как, а? — Алексей посмотрел на меня. — По-моему, никого там нет, в «Тритоне». Как тебе кажется?

— Кажется.

— Куда ж они тогда подевались?

Хороший вопрос. Вон он, «Тритон», полкилометра от нас — пять минут ходу. Сейчас узнаем.

— Не нравится мне все это, — пробормотал Алексей.

Лена остановилась на трапе и, помедлив, тоже спустилась вниз, едва коснувшись протянутой Алексеем руки.

Одеты мы были в десантные комбинезоны, которые Лена нашла в глубинах вещевого отсека. Лена успела подогнать самый маленький комбинезон под свою фигуру с мастерством профессионала, так что сейчас у трапа «С. В.» она смотрелась почти как на обложке журнала «Форчун»: шершавый, как кожа крокодила, бок звездоскафа, тускло отсвечивающий в лучах утреннего солнца, дюны, уходящие к морю, и девушка с серебристым лучеметом, спускающаяся на песок неизвестной планеты.

— Только не говори мне, Васич, что кто-то должен остаться, — заявила Лена, не сводя с меня прищуренных глаз.

— Именно это я и хотел сказать.

— Скажи это Алексею.

— Мы не можем идти втроем.

— Послушай, Лена, — начал медленно Алексей, — я знаю, что у тебя красный пояс до-шин-кан, ты быстро ориентируешься в ситуации, но…

Я увидел, как Алексей впился взглядом во что-то за спиной Лены. Но за ее спиной не было ничего кроме барханов и открытого настежь «Тритона». Лена начала поворачивать голову, и вдруг Алексей в падении нанес ей разящий удар носком ботинка сбоку чуть выше лодыжки. Если бы Лена успела увернуться, это стоило бы ей жизни. В темноте открытого тамбура «Тритона» вспыхнул луч бластера. Невидимый в ярком солнечном свете, он бесшумно чиркнул по броне «С. В.» примерно на уровне, где была голова Лены, оставив за собой остывающую багровую запятую.

Хотя прошло столько лет, эта сцена вновь оживает, стоит закрыть глаза. Мы втроем стоим около трапа. Яркое солнце, резкие тени. Жарко. Вдалеке кричат прибрежные птицы, и вдруг — вспышка в глубине тамбура «Тритона». Время словно останавливается, и мы долго, очень долго падаем в горячий песок.

Алексею повезло меньше всех. Он упал на купол парашюта, который втягивался в звездоскаф, хотел откатиться в сторону, но нога попала в петлю спутанных строп, и Алексея потянуло вверх.

Еще секунду мне казалось, что это ошибка, возможно, залп с «Тритона» вызван атакой какой-то летающей твари, но я ударился плечами о песок, над нами не было никакой твари, а Алексея тянуло на купол звездоскафа.

— Стреляй! — сдавленно вскрикнул Алексей одновременно с тем, как я вскинул лучемет и пережег стропу выше его ботинка.

— Ай, черт! — Алексей упал на руки, швырнул оружие под брюхо корабля и следом за Леной и мной скатился под прикрытие посадочной опоры и трапа.

Никто из нас не был ранен. С минуту мы отплевывались от песка под двигателями звездоскафа. Над «Тритоном», плывущем в мареве нагретого воздуха, по-прежнему безбоязненно кружились птицы, словно ничего не произошло.

Звон, раскалывавший мою голову, немного утих.

— Ты видел это? — Алексей мотнул головой в сторону «Тритона», — Они спятили, не иначе, засранцы. Рехнулись, что ли? Или ослепли?

— Это вы — засранцы, — очень тихо сказала Лена, потирая ушибленную ногу, — Надо было еще вчера передать «SOS» на Базу. А теперь… Герои…

Мы с Алексеем промолчали. Нечего нам было сказать.

Ветер, порывами гнавший песок, колол лицо и заставлял слезиться глаза. Мне почудилось движение в глубине открытого люка «Тритона», и пальцы, сжимавшие лучемет, дрогнули. Я искренне раскаивался, что вчера послушал Алексея, а не Лену, но что толку от запоздалых раскаяний?