Чтение онлайн

– Имени его, конечно, не знаете?

– Конечно, нет.

– А что про него знаете?

– Да вот тюбетейка его, он назвал город, где живет, да я забыл, а ты, что, Шерлок Холмс?

– Тюбетейка, вот эта? Ха, так такие тюбетейки носят на Памире, в недавнем кишлаке, а ныне райцентре - Рушан, еще вопросы есть?

– Вася, ты гений, - что было силы закричал Анатолий и выпил на радостях чужой херес, выхватив его из рук йога.

– Я просто знаю этнографию, - скромно сказал контрразведчик.

– Нет, правда, только в Рушане носят?

– Ну, может, не только, но это рушанский рисунок.

– А ведь правда, я еще в атласе автомобильных дорог искал ему какойто кишлак, по-моему, Рушан.

Глава 22

Сквep, где напоследок встретились Нестеров, Анна Михайловна, Валерий и Анатолий, шелестел деревьями и желал им всяческих удач.

– В последний раз мы сидим вчетвером, - вдруг сказала Аня.

– Почему?
– спросил Анатолий.

– Потому что тебе надо ехать к теще, а мы, как я поняла, поедем в Таджикистан вдвоем с Николаем Константиновичем.
– Она сделала акцент на слове "вдвоем".

– Правда?
– спросил ее счастливый Нестеров.

– Правда-правда, - улыбнулся Анатолий, - я поеду к теще, Валерий - к конвейеру.

Нестеров не нашел, что ответить. Оба чекиста были слишком осторожны. Это ему не нравилось.

Он не любил дурацкую осторожность.

Глава 23

тотрасса, как врут все словари мира - это дорога с великим множеством автомашин, спешно движущихся туда и обратно. И вот именно туда по ней мчался житель далекого райцентра Рушана памирский шофер Джоджон Афзунов, много лет назад, повинуясь патриотизму, давший согласие работать в контрразведке и теперь думавший: а правильно ли он поступил когда-то.

Он ехал степенно и значимо. Он вел машину очень хорошо. Он ехал быстро и улыбался, он так улыбался, что ему даже пригрезилось, что он уже в родном Рушане. Но это впервые для него было не в радость. Увы, господин Д. Афзунов не был свободен, он выполнял задание, и должен был быть по исполнению его арестован и приговорен к смерти. И задание такое ему предложил выполнить сам полковник Юсупов.

Только Аллах знает, почему именно Афзунов оказался похожим на Курбанова.

Читателю абсолютно наплевать: кто такой этот Юсупов. И даже если сказать, что он - начальник отдела контрразведки республики, это мало что изменит. Поэтому я и приоткрываю несколько пелену восточной таинственности и сообщу, что не просто отдела, а отдела "Ч", того самого..., впрочем все по порядку.

Джоджон и рад бы был оторваться от своих дум, но они уже и без него улетучились, а тут как раз его обогнала машина с девушками, он раскланялся, почему-то по-европейски снимая тюбетейку. Тюбетейка на нем была теперь запасная. Свою старую он подарил московскому другу, который подарил ему атлас советского бездорожья. Атак как тюбетейки Джоджон дарил часто и сделал это привычкой, на такой случай всегда носил в запасе другую или две.

Как частокол мелькали километровые столбики. А в глазах Джоджона отразилась восточная улица того самого таинственного Рушана. В мыслях своих он уже мастерски подъезжал к чайхане, и тотчас же оттуда его выходили встречать все почтенные домулло, сидевшие в ней и пившие чай.

– Заходи, уважаемый, - просил его чайханщик, по-славянски перекидывая через руку полотенце.

Нарочито неторопливо Джоджон Афзунов - машиновладелец останавливал свой зеленый "Опель", припарковывал его удобно и долго возле чайханы, "плотно и без стука" закрывал дверь, запирал ее радиокодом, проходил в чайхану, садился в ней по-восточному, и потом уже только командовал чайханщику: "Той".

Глава 24

– Ты хочешь въехать в родной кишлак на машине?
– раздался откуда-то голос, возвращая Джоджона в реальность...

– Да, - зажмурился таджик.

– А знаешь ли ты, - продолжал голос с грузинским акцентом, - что в родной город на белом коне не въезжают, а входят пешком, держа под уздцы коня.

– А как я ее поведу под уздцы?

– Не знаю, дорогой, может, лучше продашь ее мне?

– Нет дорогой, не продам, хочу въехать в кишлак на зеленом коне.

– Зря, дорогой, не конь нужен, друг нужен, так не продашь?

– Не продам.

– А может продашь?

– Не продам.

– Прощай друг.

– Прощай.

И не понял Джоджон: пригрезился ему этот приятный собеседник или действительно существовал он, да растаял в мареве исчезающего дня.

Глава 25

В аэропорту "Внуково" в ожидании самолета степенно пили воду веселые Анна Михайловна и Николай Константинович Нестеров. Уже часа два они ждали.

– Гляди, - закричал вдруг Нестеров Ане.

Прямо на них неслась зеленая машина "Опель" с Джоджоном Афзуновым за рулем.

– Что ты, Коленька, этого не может быть, это - мираж.

– Да говорю тебе: это наша машина.

– Нет, это мираж, - повторила Аня, прикладывая ладонь к голове возлюбленного до сих пор мужа.
– И вообще, не спорь с женой.

Не став спорить с женой, Нестеров увидел: и точно, машина, не доехав до них нескольких метров, исчезла.

После этого Николай Константинович всерьез уселся на скамью в зале ожиданий. Анечка села рядом. И они оба молчали.

– Я сойду с ума, - сказал, наконец, Нестеров.

– Не сойдешь, я не дам тебя в обиду.

– Правда?

– Конечно, скоро объявят ваш рейс.

И в этот момент, словно подтверждая ее слова, голос в репродукторе объявил: "Начинаем регистрацию билетов на рейс 2002 Москва-Тбилиси".

Глава 26

Когда самолет набрал высоту, Анечка схватила мужа за руку и прошептала:

– Смотри, вот, внизу.

Теперь, когда Нестеров увидел внизу, в прелестном зеленом пейзаже словно изумрудного кузнечика на тропинке - вписанную в серую дорогу машину, он не стал называть ее миражом. Он просто перестал смотреть в окно, ибо знал: да, это их машина, именно ее они ищут. за ней охотятся.

В знак того, что отныне и на еще ближайшие сто двадцать лет Нестеров будет согласен с женой во всем, он крепко поцеловал свою любимую.

Глава 27

Специальная информация

1. Нестерову направить ориентировку об изменении цвета искомой машины, марки "Опель". Машина отныне выкрашена в зеленый цвет.

2. Передать по спецканалу сообщение супруги Нестерова домой, что все в порядке, через пару дней она и муж будут дома. Дочь - Вера Николаевна Нестерова (828-0759).