Чтение онлайн

— А вы провоцируете коллапсы и убиваете корректоров! — не выдержала корректорша. — Это нормально, по-твоему?

— Нет, — вздохнула Грета, — это не нормально. Ты видишь крошечную часть картины. Она выглядит неприглядно, согласна. Но это именно та ситуация, где мы вынуждены вести действия за границами этического поля. Потому что цели, как бы это ни звучало банально, оправдывают средства.

— Никакие цели не оправдывают такие средства!

— Это обывательская позиция. Даже странно слышать её от такого опытного корректора, как ты. Впрочем, в твоём деле отмечено, что ты не очень умная. Извини, если это тебя задевает.

— Так у тебя есть что сказать в своё оправдание, Грета?

— Видишь ли, Лиарна, я не собираюсь перед тобой оправдываться. Ты всё равно не вспомнишь нашего разговора, а также всей цепочки событий, которая к нему привела. Дашенька, солнышко, будь так любезна.

Девочка сделала шаг вперёд, подняла руку, провела указательным пальцем сверху вниз, и у Лиарны погас свет в глазах.

Очнулась на операционном столе у аборигенов. Местная наука отличалась высокой смелостью и низкой этикой, так что Лиарна лишилась не только волос, но и части мозга, взамен обзаведясь вживлёнными электродами, впечатляющими шрамами и частичной утерей способностей. Она не знает, было ли так задумано Гретой, или аборигены подсуетились сами, подобрав оглушённого неизвестным воздействием корректора. Затем в срезе разразился коллапс, научный комплекс развалило подземным толчком, и Лиарна, не вполне осознавая себя и обстоятельства, занялась привычным делом — поисками «фокуса». В конце концов, её вытащила оттуда Джен, но проблемы с памятью остались. Женщина помнила, что услышала что-то важное, но не могла вспомнить, что именно и от кого.

— Вопросов в результате больше, чем ответов, — констатировала Аннушка. — Ладно, удачи вам, а нам пора.

— Погоди, — спросила Ирина, — так ты не с нами?

— С какого перепугу? Я не корректор, я курьер. У меня полно дел и без ваших школьных разборок. То, что хотела, я узнала, хотя толку с этого вышло немного. Эй, Геманта! Хватай свою мелкую, отбываем.

— Ты хочешь забрать кайлитку? — спросил Сеня. — А как же мы?

— Я обещала её вернуть и оставила ценный залог. Блин, я не могу решать за вас все проблемы. Если вы хотели, чтобы вас кто-то опекал, оставались бы в Конгрегации.

— Слушай, но это же не займёт много времени! Она подключится, полежит полчасика, отключится. Сможет достучаться до Оркестратора — прекрасно, не сможет — ну, значит, не судьба. Вряд ли тут окажется ещё одна кайлитка, чтобы попробовать, нельзя упускать такой шанс! Ну, Аннушка, ты же меня знаешь, я привык справляться за себя и за Ирку, но сейчас реально тупик. Дай нам попробовать!

— Ладно, — с большим сомнением в голосе ответила она, — но Геманту уговаривайте сами. Она мне не ручная зверушка.

Пока беглые корректоры общались с кайлиткой, мы с Аннушкой вышли на улицу и сели на странную серую лавочку, удивительным образом лишённую малейших признаков дизайна.

— Вот так, солдат, — вздохнула она, — столько хлопот, а яснее не стало. Я не понимаю происходящего, и это меня напрягает. Очень похоже, что всем этим дирижирует кто-то очень хитрый и компетентный.

— Как ты?

— Не льсти мне, солдат. Я не из тех, кто вершит судьбы Мультиверсума. Я Аннушка, курьер. Я перевожу людей с места на место. Иногда это очень значимые люди, факт, но в этом спектакле моя роль второго плана. «Волобуев, вот ваш меч», — что-то такое.

— Ты знаешь этот анекдот? — удивился я.

— Ольга рассказывала. Я слишком прямая для интриг и ненавижу манипулировать людьми, так что политика не для меня. А тут я просто жопой чую политику. Если корректоров действительно убивают, то такое говно без политики точно не обошлось. Но я всё равно не догадываюсь, зачем.

— Слушай, — сказал я, — но мы ведь не знаем, убивают ли их. Как я понимаю, никто не видел трупов. Лысую вашу тоже не убили. Подставили, факт, но не грохнули. Корректоры исчезают, да, но умирают ли?

— Хм… в этом что-то есть, солдат, — задумалась Аннушка. — Действительно, с чего мы упёрлись в убийства? С дохлого корректора навар никакой, а вот с живого можно кой-что поиметь, прецеденты были.

— Что именно?

— Разное, — ответила она уклончиво, — Комспас, например, делал из них биопроцессоры портальных машин. Специально охотились по всему Мультиверсуму, отрезали ручки-ножки, вставляли в башку электроды, клали в ванну и гоняли до полного износа. Потом Комспас закусился с Коммуной, продул, технологию забрали себе победители, но адаптировали её под менее живодёрские процедуры. Альтери тоже портальщики, но на корректоров не покушались — ну, или их за руку не ловили, не знаю. Хотя слухи о том, что провинившихся корректоров отдают в Альтерион на опыты, в Школе ходили. Враньё, я думаю. Страшилки из общежития.

— То есть Конгрегация, теоретически, могла использовать корректоров не по прямому назначению? Сама или передавая сторонним подрядчикам?

— Чёрт, солдат, не хочется такое думать, но да. Теоретически. Корректоры плотно связаны со структурами фрактала, и для тех, кто хочет воздействовать на него, они могут быть ценным товаром.

— Как синтетические одноразовые глойти, которых покупал Мирон?

— Сука, об этом я не подумала, а ведь и верно, аналогия напрашивается. Жопой чую, есть тут какая-то связь… — Аннушка сняла очки, почесала нос, потом вдруг повернулась и пристально посмотрела на меня синими пронзительными глазами. — А ты не дурак, солдат. Далеко пойдёшь.

— Мне и тут неплохо, — ответил я. — С тобой.

Геманта вышла к нам вместе с Сеней. Не знаю, что ей предложили или чем соблазнили, но она согласилась попробовать.

Девушку привели в одно из прямоугольных зданий, где в абсолютно пустой комнате стоит нечто вроде ложемента.

— Ложишься сюда, затылок на эту хреновину, — объясняет Сеня. — Дальше, я надеюсь, само сработает. Если честно, инструкции к этой штуке у нас нет.

— Вы уверены, что девочке мозги не вскипятит? — поинтересовалась недовольно Аннушка. — Я за неё залог оставила.

— Не, Ирка пробовала, ничего страшного, только время сжимается как бы. Тут минут десять прошло, а там она как будто много часов проторчала. Но с ней общаться не пожелали, к сожалению. Может, кайлитка достучится? Им там, мне кажется, эмоциональной мотивации не хватает.

— И что я им скажу? — спросила Геманта.

— Честно сказать, понятия не имею, — признался Сеня. — Не угадаешь. Они там в субъективном времени лет, может, тыщу провели, что с крышей — вообще непонятно. Пожалуй, главная твоя задача — чтобы они вообще нас заметили. Осознали наше существование. Если это получится, дальше мы сами. Так что ложись, не бойся. Если что, через полчаса мы тебя отключим.

— Как-то мне теперь страшно стало, — пожаловалась Геманта. — Оно мне не вопьётся сейчас в шею? Не просверлит череп?

Но легла, осторожно опустив голову на фигурную подушечку в изголовье.

— Не-не, — успокоил Сеня, — это старая модель, бесконтактная. Скорость, наверное, не та, что в капсулах, но зато никаких дырок в башке. Сейчас, включу эту штуку…

Он протянул руку и дёрнул настенный рубильник. Геманта закрыла глаза, задышала ровнее и медленнее.

— Эй, ты ещё с нами? — потрогал её за плечо мужчина. — Не, подключилась. Теперь ждём. Если честно, я не очень верю, что сработает. Оркестратор уже давно не столько люди, сколько вычислительная техника. Как калькулятор гипнотизировать. Ты его хоть как уговаривай, а дважды два всё равно четыре… Но вроде бы вреда от этого тоже никакого. Я так думаю.