Чтение онлайн

Это не сработает, и потом она возненавидит меня за боль. Дискомфорт.

Потому что я, несомненно, потеряю контроль.

— Нет, — стону я, мои яйца сжимаются. — Нет, Синди.

— Шшш, — говорит она, целуя меня. — Ты хочешь этого.

Она засовывает кончик моего члена в чрезвычайно узкий канал, ее крошечные мышцы сгибаются и растягиваются вокруг меня. Пульсируют.

Она двигает бедрами и тихо стонет.

— Ох, блядь. — Я трясусь. Пот стекает по груди. Мои инстинкты кричат, чтобы я усадил ее одним сильным толчком, но вместо этого я вонзаю кончики пальцев в ее бедра и тяжело дышу-дышу-дышу, преодолевая мучительное удовольствие и боль от ощущения одного великолепного дюйма внутри горячей маленькой киски Синди.

— Глубже не надо. Больше не надо.

Я открываю глаза и вижу, что она озорно кусает губу, а затем шевелит бедрами, скользя все ниже и ниже по моему члену. Я выкрикиваю ее имя, рефлекторно шлепая ее по заднице, мои легкие с трудом разжимаются.

— Господи, — бормочу я, и у меня двоится в глазах.

— Слишком тесно. Слишком туго, детка. Остановись.

Я смотрю вниз между нашими телами и обнаруживаю стенки ее влагалища, охватывающие огромный ствол.

С таким же успехом она могла бы трахать монстра.

И в моих яйцах, в моем животе появляется нарастающая пульсация, говорящая мне о приближении к концу.

Грань, через которую я никогда раньше не перепрыгивал. Я понятия не имею, какого это, знаю только, что это закончится ее болью.

— Оооо, — стонет она, выгибая спину и кладя ладони мне на грудь. — Мне нравится то, как это ощущается. Он пульсирует, как сердце. Заполняет меня везде.

Это самое большое удовольствие, которое я когда-либо испытывал.

Я мог бы умереть сейчас и быть счастливым, зная, что моя жизнь закончилась на нескольких дюймах, погруженных Синди. Я делаю все, что могу, чтобы подавить внутренний инстинкт.

Он умоляет погрузиться в нее полностью, до самых яиц, и так глубоко, что у ее тела не останется выбора, кроме как забеременеть.

Я сдерживаю это желание всеми силами внутри себя, потому что мысль о том, что ей больно, приводит меня в ярость.

— Ты идеально ощущаешься тут, — хрюкаю я, наклоняясь, чтобы лизнуть ее заостренные соски, проводя по ним языком. — Ни дюйма, Синди.

Но затем я осторожно сжимаю зубы вокруг одного из ее сосков, и она стонет, непроизвольно соскальзывая вниз.

Барьер поддается, заставляя ее прерывисто дышать. И наши глаза встречаются.

Ее ошеломленные, а мои, должно быть, хищные, потому что я так себя чувствую. Вот кто я сейчас. Я только что официально заявил на нее права. Я больше не могу это останавливать. Нет, это слишком тесно. Слишком хорошо.

ОНА ВСЯ МОЯ.

— Тебе больно? — рычу сквозь стиснутые зубы.

— Нет. — Она качает головой, передвигаясь на мне сверху.

Соблазняя меня.

— Может быть, немного, но мне нравится д-давление. И есть место, к которому ты прикасаешься… одна из твоих вен ударяется об него и… пожалуйста, Бутч. Я хочу больше. Я хочу все это. — У меня кружится голова.

Я бы подумал, что сплю, если бы не чувствовал, как она сжимает и пульсирует на мне, пронзенная, великолепная и горячая. Так чертовски жарко.

Она просит об этом.

— Хорошо, малышка, тебе нужен этот гигантский член? — Одним быстрым движением я переворачиваю ее, возвышаясь над ее покрасневшим лицом и подпрыгивающими сиськами. Полнейшее совершенство.

Моя. Моя. Моя.

— Тебе лучше раздвинуть свои хорошенькие ножки как можно шире. Я буду глубоко трахать тебя, пока ты не закричишь.

— Да!

Я правильно ее слышу? Она хочет этого?

Я уже на полпути, а она не плачет и не пытается меня оттолкнуть? Я экспериментирую и проталкиваюсь еще на дюйм глубже. И второй.

Ее спина поднимается с кровати, ногти впиваются в мои плечи, оставляя на мне следы крови. Признаки боли… верно? Но ее киска влажнее чем когда-либо.

— Нравится? — просовываю руку под нее, чтобы схватить за ягодицу, удерживая ее неподвижно для еще одного медленного проникновения. Еще один невероятный дюйм.

Боже мой, неужели это действительно происходит?

— Я люблю это. Мне так хорошо. — повторяет она, ее голова метается по койке.

— Больше. — Внутри меня словно щелкнул переключатель.

Теперь, если я не войду в нее полностью, умру.

Смерть. Я прошёл точку невозврата.

— Поласкай свой клитор — приказываю я сквозь зубы.

— Помоги папочке войти по самые яйца.

Она послушно кивает.

Если бы я не знал ее лучше, я бы сказал, что она немного промокает, услышав, как я произношу слово «папочка». О Боже.

Я мог бы все это время находиться на суше в поисках ее. Я мог бы найти ее раньше. Я никогда не прощу себя за то, что так долго ждал. Моя Синди. Моя.

— Ты мое чудо. Мой ангел. Моя игрушка для траха, детка. Я утыкаюсь лицом в изгиб ее сладко пахнущей шеи, целуя и облизывая ее, пока она играет с маленькой пуговкой между ног.

Она становится еще влажнее, ее тугая пизденка сжимается и расслабляется вокруг меня, ее пятки впиваются в мою задницу, побуждая меня двигаться.

И я не могу больше сдерживаться.

Не могу.

Глядя ей в глаза, я сгибаю бедра и даю ей оставшиеся дюймы, глотая ртом ее дрожащее хныканье, удерживая ее, когда она дергается и дергается, шепча слова утешения ей в висок, пока она не успокоится.

Пока напряжение не оставит ее, и она снова не станет податливой подо мной.

— Прости, детка, прости, я не хочу, чтобы тебе было больно, — хрипло говорю я между поцелуями в ее задыхающийся рот. Или, может быть, это я задыхаюсь.

Как я могу не задыхаться?

Она сжимает меня так сильно, что у меня наворачиваются слезы, а позвоночника напрягается у основания.

Мягкая. Такая мягкая, теплая и совершенная. Она уже заставила меня дрожать от необходимости кончить, мои яйца сжались и пульсируют.

— Но теперь я не смогу остановиться.

Мои толчки усиливаются.

А она запрокидывает голову и стонет.

Я реву в знак отрицания. Я причиняю боль этому ангелу. Но я не могу перестать трахаться.

Я яростно впиваюсь в ее сладкое тело, обильно потея, мои громоздкие руки, вероятно, оставляют синяки на ее коже.

— Черт, черт. — Хрюкаю я, раскачиваясь все сильнее. Быстрее.