Чтение онлайн

Поступил великий фирман: «Разрушить крепость Ван!» Эта крепость была построена Шаддадом из племени Ад камнем и алебастром[561]. Каждый ее камень был равен скале и был неподступен. Ядгар Андхуди, один из беков тумана, руководивший этим делом, и другие беки со своими нукерами, сколько /101а/ бы ни старались, не могли сдвинуть ни одного камня, эта крепость стояла, как одна скала.

Государь оттуда счастливо возвратился, достиг Салмаса[562]. Проявив царскую милость к Малик Изз ад-Дину, подарил ему область Курдистан. Оттуда двинулись дальше. По дороге государю выразил услужение правитель Урмии[563] Тезак и вошел в число слуг. Государь Сахибкиран выразил ему милость и подарил ему область Урмии, а также красивую невольницу.

Государь Сахибкиран прошел через Марагу[564] и остановился в Гиляне. Там побыл несколько дней. Несколько ранее он своей милостью послал человека к правителю Шираза Зайналабидину, сыну Шах Шуджаъа, требуя его прихода, со словами: «Твой покойный отец был нашим другом и доброжелателем. Затем он представил нам тебя. Теперь нам надобно, чтобы ты проявил нечто, благодаря чему все дальние и близкие услышали и узнали, как нужно выражать дружбу, а мы остановились недалеко от тебя. Ты не церемонься и скорей иди к нам. Увидишь наше внимание и милость и возвратишься, друзья обрадуются, а враги опечалятся».

Смысл представительного письма Шах Шуджаъа таков.

Письмо, которое Шах Шуджаъ перед смертью направил к государю Сахибкирану, и в котором представил сына

«Он — божество, нет Бога, кроме него, который повелевает и к нему возвращаются. Величайший государь, расстилающий ковер судьбы, прибежище страны, уравнивающий доли, благороднейшее создание, величайшая добродетель современности, поддержка султанов мира, сильнейший царь всех времен, наблюдающий милостивым взором /101б/ все имения, полюс истины, мира и религии Амир Теймур Гураган, да сохранит Аллах его царство и царствование, истинно его могущество и величие. Он единственный в это время, кто может цели мира и религии поднять до высочайших степеней и ближайшим способом достичь до искомой цели при поддержке Вечного и Постоянного. Для приближения к цели следует изложить мысли, связующие с нею. Людям сведущим известно, что сей мир является местом событий и вместилищем деяний, но люди этому не придают значения. И в этом временном мире хотят получить вечный дар. Хотя по сути они знают, что все, что есть в этом мире, — не вечно, тленно. И Господь всевышний в этом мире всякому своему творению вечность дает на несколько дней, затем небесной милостью и царским величием повелевает: «Ты даруешь власть, кому пожелаешь, и отнимаешь власть, от кого пожелаешь»[565]. Оказав внимание. Господь некую общину вверил сему ничтожному. Когда у нас были сила и власть, мы старались пойти по пути науки религии и шариата. Мы в этом усердствовали и всегда осведомлялись о положении народа и обездоленных, [чтобы] довести до них милость господнюю. С народом всегда были в хороших отношениях, быть может, о наших делах кое-что дошло до благородных ушей государя. Услышав о справедливости и добродетели, милости и щедрости их благородия, от всей души мы уверовали ему, стали доброжелателем, и всегда у нас в душе такие чувства. И в это время, когда из высшего Престола дошло до нас дуновение призыва: «Аллах призывает к обители мира»[566], это уловило обоняние души и ударило требованием в дверь сердца, ибо, истинно,«...и не найдешь ты для нашего обычая перемены»[567].

И слава Аллаху, у нас все мечты осуществились. Мы находимся под такой его сенью и вниманием, /102а/ чтобы ни приходило к нам на ум, вскоре сбывалось. В эти пятьдесят три года, которые мы устроили жилище в пепле, что бы мы ни пожелали, он давал, как сказано: «Не ведает душа, что скрыто для них из услады глаз в награду за то, что они творили»[568]. Однако, услышав возглас: «Вернись к твоему Господу довольный и снискавший довольство!»[569], обратили взор в сторону Господа. Все, что будет от Господа всевышнего, сколько бы ни было горестного, мы примем это как милость.

Пусть жизнь государя Сахибкирана будет длительной. Искренне уповая на Господа со всей глубокой любовью, дражайшего сына Зайналабидина, да сделает Аллах его жизнь долгой под своей сенью, я вручаю тебе. А другие мои сыновья еще молоды, а представлять моих братьев не стоит, ибо только я сам поистине поверил в милость и добродетель государя. Я знаю, что государь сделает все, на что способна его милость, и будет осведомлен об обстоятельствах моих детей, всем им окажет милость и внимание. Да расстилает он свою тень над ними так, чтобы и стар, и млад не знали жизненных невзгод. Чтобы все, что они желали годами, сбылось теперь. Истинная дружба в вере, пусть вспоминают молитвами, в смысле аята: «О, если бы мои люди знали, за что простил мне Господь мой и сделал меня из почтенных»[570], чтобы сей государь добился всех своих желаний. И пусть остальная его жизнь будет благоденственной».

/ 102б / О том, что государь Сахибкиран отправился в Ирак [571] и Фарс

День счастья Зайналабидина клонился к закату, поэтому он не пожелал явиться к государю Сахибкирану и посла, отправленного к нему, не отпустил, запер, в душе имел злые намерения. Государь Сахибкиран осведомился о его проделках, разгневался и отправился в поход в Фарс. Осенью в год Зайца семьсот восемьдесят девятый (1387) государь Сахибкиран отправился покорить Фарс и Ирак. Поступил фирман: «Пусть обоз зимует в Сарыккамыше, около Рея!»[572] Царевича Миран-шаха, амира Хаджи Сайф ад-Дина и Шайх Али Бахадура оставил для охраны обоза и с остальным войском направился в сторону Фарса. Прошел область Хамадана и достиг Джарбадикана[573]. Приказал войскам строиться в боевом порядке и остановился вблизи города Исфахана. Саййид Музаффар Каши, дядя Зайналабидина по матери, поставленный им даругой Исфахана, Ходжа Рукн ад-дин Саййид и другие сейиды, вельможи и почетные люди вышли из города и пришли служить государю. Они были обрадованы милостью и вниманием государя и были отмечены царскими подарками. С пришедшими почетными людьми отправился в город, дабы осмотреть его. Он был осмотрителен относительно крепости Табрак[574] и для охраны крепости послал Ийгу Темур-бека. Сам счастливо возвратился и остановился в своей ставке. Затем издал фирман: «У каждых ворот /103а/ поставить группу людей и всех наличествующих в городе лошадей, верблюдов и оружие изъять, сдать в диван!» Городские вельможи приняли налог пощады, назвав его «Цена подковы» для государя, и для сбора этого ярма требовали сборщиков. Последовал фирман: «Кварталы распределить между беками и пусть каждый бек направит своего человека!» Для сбора налога были выделены Нур Мулк Барлас, Мухаммад Султаншах, Баян Темур, сын Ак Буги. Исфаханских вельмож задержали в лагере. Сборщики налога пошли в город и занялись сбором налога. Господь всевышний определил разрушение города: «Если Аллах пожелает чего-либо, то он готовит его причины»[575].

В то время в одну из ночей один из злобствующих людей из предместий Исфахана, по имени Али Кочапа, говорят, сам он был кузнецом из Тегерана, распоясавшись, собрал группу смутьянов, они распустили руки насилия и убили многих сборщиков в кварталах. Несколько сборщиков, которые были умнее, уберегли себя и бежали. Погибло много людей, которые вышли из лагеря и ходили в город по какой-либо надобности. Был убит также Мухаммад, сын Хитайи Бахадура. В ту ночь из войска было потеряно три тысячи человек. Те безумные люди после совершения убийств тюрков пошли к воротам, преследовали спрятавшихся людей и поймали их. Так они враждебность довели до предела. В ту же ночь слух о случившемся дошел до августейшего порога, а к утру государю Сахибкирану полностью доложили о событии. У государя взгорел огонь миросжигающего гнева и он приказал войску: «Идти на покорение города!» Войска, все разгневанные, взяли в руки мечи и копья мести и обратили свои гневные взоры в сторону города. Горожане после всех этих случившихся событий из-за страха за свою жизнь вынуждены были сражаться насмерть. В той битве погиб Баян Темур Ак Буга. /103б/ Войска начали бой и быстро взяли город. После взятия города государь Сахибкиран послал группу людей, сказав им: «Беречь дома Коча Мавали Тарка и Ходжа Имам ад-Дина Ваиза», так как последний умер год назад. Остальных приказано было предать всеобщему истреблению. Некоторым из умных людей, спрятавших у себя сборщиков или кого-либо из воинов государя, им жизнь была сохранена и их дома уцелели. И еще много людей, сделавших добрые дела, спаслись от беды.

Поступил ярлык: «Идти в туманы, тысячи и сотни и казнить!» Случилась такая резня, что, как рассказывают, некоторые не желавшие проливать кровь, покупали у тавачиев головы людей, подвергнутых йасаку, приносили и сдавали в особую канцелярию. В начале дела одна голова стоила двадцать динаров коппеки, а к концу, когда каждый стал приносить свою долю голов, одна голова в это время стоила пол-динара и никто не покупал.

Господь всевышний определяет судьбы так, что в тот день группа людей уцелела от сабель, спрятавшись в одном месте. Ночью они вышли из того места и вздумали убежать. Но в то время, когда они убегали, пошел снег и на снегу остались их следы. Утром несколько воинов увидели их следы и по этим следам нашли их самих и убили их. Поистине: «Это для того, чтобы Аллах решил дело, которое было свершено»[576].

Посчитали число убитых людей: собралось семьдесят тысяч голов в Исфахане. Из этих голов построили башни.

Истина здесь в том, что те злоумышленники не подумали о последствиях и не подчинились приказу царя, незаконно убили три тысячи невинных мусульман. Поэтому они заслужили той участи. Никогда ранее в Исфахане такого не бывало[577]. Это событие случилось в понедельник шестого дня месяца зуль-каъда (15.11.1387).

О том, что государь Сахибкиран отправился из Исфахана в Шираз

Душа государя Сахибкирана /104а/ успокоилась относительно области Исфахан и, оставив в Исфахане амира Хаджи-бека, сына Сари Буги, и Туман-шаха, сам счастливо отправился в сторону Шираза. Царь Шираза Зайналабидин, услышав о приближении государя Сахибкирана со ста тысячами воинов Турана, бежал, оставив Шираз двоюродному брату по отцу, Шах Мансуру, правителю области Тустар[578], который был с ним в плохих отношениях. Беспечный человек доверяет врагу и не боится его, оставаясь в неведении, упускает из рук счастье и открывает для себя двери клеветы и бедствий. Когда он достиг берега реки Дуданга, Шах Мансур уловками заманил к себе его беков и людей Зайналабидина, те, проявив измену, ушли от него и присоединились к Шах Мансуру, а Зайналабидин остался с малым числом людей. Шах Мансур, послав человека, задержал Зайналабидина, привел в город, связал и посадил в крепость Саласил. Тех людей, которые изменили Зайналабидину, у всех отобрал имущество и всех посадил в темницу.

Знамя счастья государя Сахибкирана в начале месяца зуль-хиджжи семьсот восемьдесят девятого года (13.12.1387) с победой и триумфом прибыло в Шираз, и он остановился невдали от города, в Тахти Карача[579]. Все вельможи города пришли в присутствие государя и удостоились чести увидеть его. Затем они приняли обязательство о выплате тысячи туманов коппеки в казну. За сбором этих денег в город пошел Аббас, сын Усман-бека, и, собрав ярмо по принятому обязательству, сдал в казну. В день праздника жертвоприношения (22.12.1387) государь Сахибкиран отправился на место празднеств, где участвовал в праздничной молитве и где хутба была прочитана на его имя, затем вернулся в свое местопребывание.