Чтение онлайн

Александр напряженно думал, как сберечь своих доблестных воинов. Он понимал, что здесь, на чужой земле, большие потери втройне опасны, и нужна не просто победа, а безусловное превосходство над врагом, достигнутое любой ценой, хотя бы и хитростью.

Когда войско приблизилось к персидскому городу на расстояние пяти стадий, открылись ворота и из них вышла длинная вереница жителей. Даже издали были видны их богатые, расшитые золотом одежды.

От неожиданности Александр приостановил Букефала и с удивлением посмотрел на Птолемея, который отдал приказ гетайрам теснее сомкнуться вокруг царя.

Александр не двигался с места, молча, напряженно ждал.

Низко кланяясь, персы приближались к царю. Судя по одеждам, это были самые уважаемые и богатые люди города. Шествие возглавлял персидский наместник Мифрен.

Льстивый перс понимал, что у него нет выхода, нужно сдаваться или бежать. И он решил сдаться, передав македонянам ключи от города.

Александр тотчас спрыгнул с коня.

Мифрен торжественно вручил ему ключи от города.

Царь обнял Мифрена и принял его в свою свиту, демонстрируя всем, как высоко он ценит покорность.

Птолемей и Клит переглянулись.

Клит недовольно проворчал:

– Кто предает сегодня, может предать и завтра. Проклятые варвары.

А Александр радостно вздохнул. Сарды со всем их богатством и цветущей землей отныне будут украшением его будущего государства.

В жаркий полдень македонское войско вошло в город. Жители торопились на акрополь, переговариваясь между собой:

– Говорят, молодой Александр – самый справедливый из всех царей.

– Может, боги и посылают его нам вовсе не на горе?

Александр отечески приветствовал встречающих его жителей города, затем вместе со свитой удалился в царский дворец, некогда принадлежавший Крёзу.

Царский дворец, скромный снаружи, поражал своим великолепием внутри.

В сопровождении свиты Александр задумчиво бродил по роскошным покоям дворца, внимательно слушая рассказ Каллисфена.

– Здесь, в Сардах, в своем дворце Крёз встречался с Солоном.

Александр оживился:

– Именно здесь великий эллинский мудрец предсказал Крёзу его судьбу?

– Не судьбу, нет. Великий мудрец и законодатель Солон указал лидийскому царю, в чем истинное счастье.

– Так в чем же истинное счастье? – с нетерпением вопросил Александр, приняв непроизвольно величественную позу, подобающую его сану. – Может быть, предсказание Солона когда-нибудь пригодится и мне?

Каллисфен пристально посмотрел в глаза Александра:

– Истинное счастье – только в счастливой смерти. Это он сказал молодому Крёзу в самый счастливый период его жизни, когда он только-только получил от своего отца Алиатта в наследство самую богатую золотом страну.

Александр неожиданно громко расхохотался. Каллисфену не понравился этот смех. В этом смехе было веселье испуга и боли.

Верный Гефестион попытался сгладить внезапно возникшую неловкую ситуацию, зная повышенную чувствительность царя:

– Могу я узнать, что тебя так развеселило?

Царь вдруг погрустнел, опустил глаза, потом снова поднял их на Гефестиона, теперь печальные, и очень тихо и устало сказал:

– Мое предчувствие иногда разрывает мне душу.

– Какое предчувствие? – поинтересовался Гефестион.

– Предчувствие вечной борьбы, от которой я либо выбьюсь из сил, либо рано погибну.

Но, быстро овладев собой, Александр снова нетерпеливо обратился к Каллисфену:

– А что ответил мудрецу Крёз?

– Он разгневался на старого, повидавшего жизнь Солона. «Гость из Афин! – воскликнул он. – Я и не знал, что мудрецы бывают горькими завистниками!» – «Знаю, что имею много недостатков, – с улыбкой отвечал Солон. – Но и божества бывают завистливы. Многим божества даровали блаженство, а затем окончательно погубили. Тебе, царь, никоим образом не желаю такой судьбы и в подтверждение этого с радостью принесу обильные жертвы богам ради твоего благополучия. Ибо, иметь знакомство с истинно благополучным человеком, считаю доброй приметой и для своей собственной судьбы. Однако всегда надо помнить, Крёз, человек – лишь игралище случая. Только тот царь, который счастливо окончит жизнь, вправе называться счастливым».

Птолемей и Гефестион с беспокойством следили за настроением Александра.

Тот снова рассмеялся, на этот раз добродушно:

– Мы живы. Нам сопутствует удача. Значит, еще можем надеяться на истинное счастье!.. Эллинская Судьба сильнее персидской воли!..

Противоречивое настроение Александра, его неспокойность бросились в глаза чуткому Птолемею. И он прочитал мысли царя. Александр не считал захват Сард действительной победой. Он боялся, что македонцы начнут кичиться легким успехом, ослабнут, быстро привыкнут к губительной для истинных воинов роскоши и им труднее будет противостоять более сильному врагу, если тот нападет при более неблагоприятных обстоятельствах.

Почувствовав понимание во взгляде Птолемея, Александр сказал:

– Надо сначала укрепиться здесь на Востоке и подчинить себе более мелкие народы.

Птолемей поддержал царя:

– Волею богов, мы победили. Но многие народы, живущие здесь, будут смотреть на нас недобрыми глазами, пока мы не одержим еще одну крупную победу, подобную той, что при Гранике. И тогда в новый поход все пойдут за тобой, царь, с гораздо большей охотой.

Александр входил в тронный зал. Идущий за ним следом Птолемей невольно воскликнул:

– Именно в этом зале Крёз пытался принести самого себя в жертву богам, взойдя на жертвенный костер, когда узнал о победе Кира и скором захвате дворца.

Идущий в свите царя Мифрен, склонившись в низком поклоне, подобострастно пояснил:

– Огонь должен был возгореться прямо посреди тронного зала. Царь Крёз облачился по такому торжественному случаю в багряные одежды.

– И Кир спас Крёза. Поступок, достойный великого правителя, – в задумчивости произнес царь.

– Но главное было потом. Уроки истории поучительны. И о них надо почаще вспоминать, – снова вступил в разговор Каллисфен.

– Рассказывай, – попросил царь.

– Когда Кир в роскошных золотых одеждах приблизился к Крёзу, тот потерял дар речи. Кир же широко улыбнулся и протянул лидийскому царю руку дружбы.

– Этого желали боги. От Судьбы никуда не уйдешь, – промолвил Александр. – Продолжай, Каллисфен.

– В ту же ночь Крёз проявил мудрость, которая сразу приблизила его к царю персов. Он привел Кира в свою великую сокровищницу. Столько золота, сколько имел Крёз персидскому царю и не снилось.

Мифрен по-своему понял рассказ Каллисфена и попытался жестами показать царю, что путь в царскую сокровищницу для него открыт.