Загадка доктора Хауса человека и сериала
Шрифт:
Пикантность ситуации заключается в том, что это кредо создает проблемы для Кадди, которая обязана охранять интересы Системы.
Когда Хаус лжет, к примеру, о величине опухоли больного, Кадди набрасывается на него:
КАДДИ: Обман! Обман был единственным выходом? У нас есть правила и есть основания для их использования…
ХАУС: Знаю, чтобы спасать жизнь. Особенно жизнь врачей, и не просто их жизнь, но их спокойную жизнь. Какого хрена делать операцию больному, если он может умереть и испортить статистику!
КАДДИ: Берген должен знать, кого он оперирует.
ХАУС: Верно-верно. Я об этом совершенно забыл, потому что только и думал, что у моей больной есть право на жизнь.
Между Хаусом и Кадди происходит множество стычек. Но удачей сериала является то, что эти конфликты преподносятся в умеренных дозах. Создатели не переборщили, изображая администраторов монстрами, а врачей святыми. Напряженность присутствует, но она подана в меру, что делает борьбу за первенство между Хаусом и Кадди еще более интересной. Эта борьба необычна, потому что происходит на двух уровнях.
Взаимодействие на первом уровне: Кадди давно известно, что Хаус настолько часто оказывается правым, что если пытаться ему мешать, то этим подвергаешь жизнь больного еще большей опасности. Очень быстро она начинает понимать: если бы Хаус сделал так, как говорит она, больной погиб бы.
К примеру, в серии «Все включено» (2–17) Хаус вступает в сговор с Уилсоном, чтобы тот задержал Кадди на больничном бенефисе, а сам берется поставить диагноз одному из ее очень молодых пациентов. Выслушав симптомы болезни мальчика по телефону, Кадди решает, что кровавый понос — это просто желудочно-кишечное расстройство, и продолжает играть в карты с Уилсоном. Хаус, услышав симптомы, прекращает игру и направляется в больницу, чтобы осмотреть мальчика. Он пытается найти правильное решение, чуть не губит мальчика, а потом вынужден держать ответ перед разъяренной Кадди, которая, как администратор, обязана вмешаться:
«Меня вызвали родители больного, они в ярости. Это мой больной. Иди домой, катайся на своем мотоцикле, размышляй в тишине, но и близко не подходи к Иэну!»
(«Все включено», 2–17).
Конечно, сама Кадди тоже не может понять, отчего умирает ребенок. Никто ничего не может понять, это страшная загадка, которая оказывается не под силу целой команде врачей. К счастью, Хаус не сдается. Он не уходит домой, а тайно от всех проводит анализ ткани и клеток, полученных во время предыдущих тестов, — и узнает, что убивает ребенка. Если бы он сдался, ребенок мог умереть, это Кадди прекрасно понимает.
В серии «Если сделаешь, будешь проклят» (1–5) роль «спасителя» показана иначе. Похоже, что Хаус в поиске диагноза может погубить больную монашку. Кадди говорит ему: «Я хочу оказать тебе величайшую услугу, которую один врач может оказать другому. Я помешаю тебе убить твоего больного. Я отстраняю тебя от лечения». За дело принимается сама Кадди, но, несмотря на ее усилия, состояние монашки продолжает ухудшаться. Хаус, который к этому времени провел кое-какую разведку, узнает, что монашка пьет чай из норичника, совершенно безобидный напиток, но губительный в сочетании с эпинефрином, который ей вводили ранее. Сделав победное открытие, Хаус бросает перед Кадди козырную карту: «Теперь я хочу оказать тебе величайшую услугу, которую один врач может оказать другому. Я помешаю тебе убить твоего больного».
Пожалуй, самый драматичный и занятный по изобретательности момент мы наблюдаем тогда, когда Хаус отказывается подчиниться приказу Кадди в серии «В безопасности» (2–16). В ней Хаус использует свой обычный метод проб и ошибок, постепенно сокращая список возможных причин заболевания, однако состояние девушки ухудшается настолько, что Кадди снова вынуждена вмешаться. Она настаивает на внутрисердечной дефибрилляции, чтобы поддержать работу сердца. А Хаус утверждает, что в действительности девочка погибает от клеща, хотя она была осмотрена и на ее теле ничего обнаружено не было. На этот раз Кадди не позволяет Хаусу подходить к девушке и отстраняет его от лечения, буквально отталкивая от каталки с больной со словами: «Все, охота за волшебным клещом закончилась. Теперь пусть этим занимаются только врачи».
Уилсон, видя как мается отстраненный от лечения Хаус, предлагает Кадди перевести девушку в палату интенсивной терапии для более серьезного лечения, которое не может быть оказано в отделении экстренной помощи Конечно, это уловка: когда Форман закатывает каталку в лифт, туда же заходит Хаус, преграждая тростью доступ всей свите врачей и родителей. Кадди приказывает Хаусу выйти из лифта. Тот не подчиняется, тогда она поручает заботу о девушке Форману. Но как только двери лифта закрываются, Хаус нажимает кнопку экстренной остановки, меняясь ролями с Кадди: теперь она не имеет доступа к больной. В мире Хауса плутовство всегда побеждает власть.
Конечно, Кадди быстро понимает, что остановка лифта вызвана не поломкой. Поскольку состояние больной ухудшается и сердце вот-вот остановится, Форман упрекает Хауса за упрямство: «Мы ее украли, а теперь ты хочешь ее убить?! Мы осмотрели каждый сантиметр ее тела. Это конец».
В тот момент, когда Форман отпускает кнопку экстренной остановки, Хаус трясет девушку, спрашивая, имела ли она сношения с молодым человеком перед тем, как попала в больницу. Девушка кивает и теряет сознание, Форман в ужасе. Тогда Хаус начинает что-то искать в волосах на ее лобке. Лифт со звоном останавливается, двери открываются, демонстрируя происходящее родителям девушки, Уилсону и Кадди. Думая, что Хаус занимается растлением дочери, разъяренный отец отталкивает его, но мы видим, что у того что-то зажато в руке. Это клещ, то самое существо, которое по его предсказанию, явилось причиной заболевания. Ему не верили, но клещ у него в руке, отвергать доказательство бессмысленно. Хаус заявляет: «Вот это было ужасно. Введите ей порэпинефрин, сердце вернется в норму. Завтра она будет полностью здорова».
Так оно и вышло. Потому что часто единственный способ спасти больного — это уловки и хитрости Хауса и его желание утвердить свое главенство на любом уровне. Когда Кадди забирает у него больных, она знает, что может произойти непоправимое.
Однако иногда необходимость следовать правилам приводит Хауса и Кадди к более серьезным конфликтам. Когда Форман заболевает чем-то, что кажется неизлечимой болезнью, которая, помимо этого, еще и заразна, Кадди требует, чтобы его поместили в изолятор и поставили в известность Центр контроля заболеваний. Ее действия означали гибель Формана, что она и Хаус прекрасно понимали. «Ты убиваешь Формана из-за какого-то может быть», — обвиняет ее Хаус. Он добивается встречи Кадди с отцом Формана, он увещевает ее провести биопсию в больнице, а не ждать решения Центра. Но Кадди не поддается даже тогда, когда Хаус говорит: «Не надо винить правила. И не вешай все на политику и протокол». Ответ Кадди отцу Формана дипломатичен и по-административному тверд:
«Я хорошо понимаю, что на карту поставлена жизнь вашего сына, точно так же я понимаю, что мое решение покажется трагическим вашей семье и друзьям. Чтобы понять это, мне их присутствие не нужно. У вашего сына неизвестное инфекционное смертельное заболевание. Если мы не остановим распространение этого заболевания, могут пострадать другие люди. И этим людям я тоже сочувствую, но их присутствие здесь тоже не нужно.
(«Эйфория, часть 2», 2–21.)
Кадди нелегко соблюдать правила такой ценой. Этот эпизод доказывает, что если Хаус готов на всякие ухищрения, чтобы получить ответ на вопрос, Кадди также способна проявить административный характер, даже если ей для этого приходится приносить в жертву других. Это качество Кадди в чем-то сходно со способностями Хауса управлять людьми и манипулировать любой ситуацией и даже унижать любого для достижения цели. По если Хаус находит удовольствие в том, что подчиняет людей своей воле, Кадди таких чувств не испытывает.
ФОРМАН: Что ты здесь делаешь?
КАДДИ: Ты мой друг. И я должна быть здесь.
ФОРМАН: Мне жаль, что Хаус пытался использовать моего отца, чтобы манипулировать тобой. У тебя есть свое определенное мнение, и ты не станешь менять его только потому, что поговорила с отцом. Но я не прощу тебя за то, что ты пришла и спросила, как я себя чувствую.
КАДДИ: Знаешь ли, у меня не было выбора.
ФОРМАН: О нет, выбор был!
КАДДИ: И наказание за нарушение правил?
ФОРМАН: Неужели смертный приговор? Сомневаюсь. Откровенно, меня бы устроило, если бы тебя оштрафовали, отстранили от работы, дали пару лет тюрьмы, если бы это спасло мою жизнь!