Чтение онлайн

И. Литвинова попыталась проверить версию «пребывания» Е. Жданко в Риге в 1938–1939 годах. Но, как она писала, «обнаружить в Риге тех родственников или потомков (по одной версии их фамилии — Жигулевич, по другой — Жиглевиц) мне не удалось».

А что, если сделать запрос в архив? Возможно, сохранились документы на въезд Брусиловой (Жданко) в Латвию в 1938–1939 годах? Увы, из Центрального государственного исторического архива Латвийской ССР пришел неутешительный ответ: «…сообщаем, что сведений о приезде Е. Брусиловой в Ригу в выявленных документах ЦГИА Латв. ССР не обнаружено».

Как говорится, каков вопрос, таков и ответ. Таков принцип работы любого архива. Нужно было запрашивать отдельно Жданко, отдельно — Брусилову, а так по-прежнему остается неясность, искали ли в архиве Жданко…

И тут я узнал, что Д. Кравченко, который в свое время якобы нашел на Новой Земле столб с надписью «Св. Анна», собирается на Землю Франца-Иосифа. Уж не помню через кого, я нашел его телефон. Позвонил, к сожалению, очень поздно, когда экспедиция уже была окончательно сформирована. Но не в этом даже было дело. Ответ был удручающе прост.

— Помимо этого, мы не берем малознакомых людей…

На его месте я, наверное, поступил точно так же: поход по Земле Франца-Иосифа не поход по южному побережью Крыма. Впрочем, я, наверное, поступил бы все-таки иначе.

Так не осуществилась моя мечта побывать на Земле Франца-Иосифа, посмотреть эти покрытые льдом острова, увидеть это небо, горизонт в ту сторону, где далекая Родина…

Конечно, я попал бы туда и помимо Кравченко, если бы поставил перед собой такую цель. Но я одновременно занимался сразу несколькими делами. Я мечтал поплавать сезон на гидрографическом судне «Валериан Альбанов», попасть на него при желании, наверное, было бы не очень сложно, но я так и не собрался, все дела, дела, дела…

В это время уже в разгаре была экспедиция по поискам С. А. Леваневского, и я всматривался в горизонт в ожидании вертолетов то на Аварийной сопке на полуострове Лисянского под Магаданом, то на берегу озера Себянь-кюель на Верхоянском хребте в Якутии.

Потому я в 1985 году пропустил мимо ушей известие — и в то же время без явного сожаления — о подготовке Арктической комплексной историко-географической экспедиции на Землю Франца-Иосифа с двумя задачами: поиск могилы Г. Я. Седова на острове Рудольфа и поиск следов группы Альбанова, начиная с того момента, как он высадился на мыс Ниль на Земле Георга.

Я уже говорил, что авторы и приверженцы так называемого «морально-нравственного метода», сидя в московских теплых квартирах, выдвинули «морально-нравственную» гипотезу: Линник с Пустошным, скорее всего, съели Г. Я. Седова, больно уж упитанными они выглядели по возвращении.

Приверженцы более «мягкой» гипотезы предполагали, что Линник с Пустошным, не выдержав пути, повернули назад, то есть просто-напросто бросили Г. Я. Седова, и пошел он дальше один к мысу Аук, где находилось продовольственное депо. Основанием для такого предположения служил факт, что могилы Г. Я. Седова не найдено до сих пор! На мысе же Аук в небольшом гурии не обнаружено никаких человеческих останков, лишь обломок древка с именем Седова и обрывок российского флага, который Георгий Яковлевич намеревался поднять над Северным полюсом.

Член поисковой экспедиции инженер-подполковник в отставке Ф. Ф. Хорошев рассказывал потом В. Черткову, корреспонденту «Правды»:

— Участник экспедиции Седова Визе написал со слов Лннника и Пустошного: «Седов похоронен на юго-западной оконечности острова Рудольфа, в конце обрывистого берега, в начале глетчерного, на косогоре высотой 5 саженей над уровнем моря. Место могилы ровное». Такое же описание места захоронения дано в газете «Архангельск» от 27 августа 1914 года. По всем приметам — это мыс Бророк. Визе исследовал его в двадцать девятом году, но ничего не обнаружил. А потом была неожиданная находка флагштока в гурии на мысе Аук. Поиск же могилы на побережье между мысами Бророк и Аук не проводился. Не предпринималось семьдесят лет и попыток поиска пропавших участников береговой партии Альбанова. Вот мы и решили восполнить этот пробел.

Высадилась экспедиция в Долине Ветров, куда их забросил ледокол «Капитан Сорокин». За плечами поискового отряда уже был порядочный поисковый опыт. В свое время он разыскал на Новой Земле зимовье и могилу Баренца.

— Сохранился описанный Альбановым домик на острове Белль, — рассказывал Хорошев. — Когда я подошел к этому столетнему сооружению, появилось ощущение: вот-вот кто-то выйдет из приоткрытой двери. От нее сбегает старая тропка к побережью. Войдя в помещение, куда почти не проникает свет, многие вскоре поспешили на воздух — внутри царил тлен. Через некоторое время позвал ребят обратно, спросив их: «Вы знаете руку Нансена?» — «Да», — ответил кто-то. «Так посмотрите…» С помощью факелов и фонарей различаем на одной из досок: «Фритьоф Нансен и Иогансен прибыли к мысу Флора 7 мая 1897 г. Нансен».

На мысе Флора исследователи нашли остатки строений, в которых зимовали многие известные полярники, где нашли свое спасение и Нансен, и Альбанов — такое не может быть случайным, видимо, Бог или Николай Угодник избрал Джексона спасителем оберегаемых ими до поры до времени людей.

В рубке, в которой собрались зимовать Альбанов с Конрадом, обнаружили запас продовольствия — в двух деревянных ящиках около восьмидесяти банок консервов, правда, большинство из них прокусано, то ли песцами, то ли медведями. Всего шесть целых. Некоторые датированы 1894 годом. Среди всевозможного хлама обнаружили бутылочку с мятными лепешками, о которых писал в своем дневнике В. И. Альбанов.

Исследователи попытались повторить путь группы Альбанова, начиная с мыса Ниль. Здесь на берегу они нашли гурий, и в нем — латунную гильзу. В ней оказалась серая бумажная масса, видимо, внутрь не раз попадала вода. Позднее находку передали в лабораторию Государственного архива древних актов, но даже там прочесть ее не удалось. Туда же передали и записку, извлеченную из истлевшей консервной банки из гурия на мысе Краутер. На этой записке единственное, что удалось прочитать — координаты точки, лежащей севернее мыса Краутер. Что произошло или должно было произойти на обозначенной широте и долготе и с кем — остается только гадать.

Поиск следов группы Альбанова осложнил обильный, необыкновенно рослый мох. Не говорит ли он о каком-то, — может быть, временном, — потеплении в Арктике? Не об этом ли свидетельствовали и громовые обвалы ледников, постоянно сопровождающие исследователей, и пресноводное озеро, появившееся на мысе Флора? Жаль, что экспедиция по воле не зависящих от нее обстоятельств высадилась на Землю Франца-Иосифа очень поздно, 13 августа, и потому получилась очень короткой. Уже в конце августа выпал глубокий снег, и работы пришлось сворачивать…

Все сходятся на том, что вернувшийся из лап ледовой смерти благодаря своему беспримерному мужеству или охраняемый до поры до времени Николаем Чудотворцем Валериан Иванович Альбанов погиб в 1919 году: умер в поезде от тифа или уже больной тифом погиб при взрыве стоящего на соседних путях эшелона с боеприпасами.

Но судьба Яна Иосифовича Нагурского, судьба А. М. Сибирякова, «достоверные» сообщения о смерти которых были даже засвидетельствованы в Большой Советской Энциклопедии, говорят о том, что нельзя считать абсолютно доказанной смерть Альбанова в 1919 году. В судьбе Альбанова, как и в судьбе самой России первой половины XX века, все невероятно. Невероятен его поход на Землю Франца-Иосифа, невероятно его спасение — встреча со «Св. Фокой», хотя, конечно, уже через месяц к мысу Флора подошла «Герта», отправленная на поиски Седова.