Чтение онлайн

Когда я шел сегодня с секстаном к месту наблюдений, то неожиданно пересек свежие медвежьи следы. Два медведя, по-видимому, сегодня утром посетили наше становище. Они подходили к самым каякам, посидели и побрели на NO. Вообще и сегодня и вчера у нас очень хорошие дни. Мы ходим радостные, праздничные.

Вторник, 27 мая (9 июня). Вчера мы напрасно потеряли время. Часов в 10 вечера мы снялись и «пошли по назначению». За три часа прошли верст пять. Остановились у поломанного льда, двигаться дальше некуда. Ветер со вчерашнего вечера дует W, баллов 5–6.

Когда мы еще были на «Св. Анне», у нас ходили слухи, что медвежью печень есть нельзя, так как от нее человек заболевает. Хотя мы и не особенно доверяли этим слухам, но все же не ели, за исключением нескольких человек, самых «вольнодумцев». Теперь мы все ели печень, и могу сказать, по личному опыту, что печень вредна. У всех так сильно ломит голову, что можно подумать, что мы угорели и даже хуже. Кроме того, у меня во всем теле сильная ломота, а у многих — расстройство желудка. Нет, теперь довольно есть печень!

Сегодня, по случаю ночного перехода, мы проснулись в 12 часов. Сильная метель. Намело вокруг целые сугробы снега.

Среда, 28 мая (10 июня). Вчера, вследствие сильной метели, весь день пришлось простоять на месте. Сегодня стало лучше. Ветер сначала перешел на S, а потом на О. В 12 часов дня снялись и пошли к переправе через целый ряд трещин и каналов. Дорога невозможная. Измучились мы за день так, как никогда.

Глубокий снег, который уже начал таять, оседает с шумом целыми пластами. Под снегом почти повсюду вода и в некоторых местах до 6 вершков. Прошли за день не более 4 верст и промокли при этом до нитки. Поминутно нарты завязают в мокром, липком снегу, и их приходится по 4 и 5 человек на руках вытягивать за нащепы из сугроба. Утром бросали лот, но дна и сегодня не достали, вытравив линя сажен 70. По направлению линя ясно видно, что нас со льдом несет на S. Положение наше, конечно, не особенно завидное, это я сознаю давно и сам. Поэтому я не особенно удивился, когда сегодня вечером, сначала Конрад, а потом и еще 4 человека, выразили желание, бросив нарты и каяки, идти на лыжах вперед. Хотя бросать каяки я считаю опасным, или во всяком случае преждевременным, но тем не менее противиться желанию «лыжников» я не мог. Как я мог гарантировать им успех при моём способе движения, как мог я навязывать им тащить всю поклажу, наши нарты и каяки, которые я считал необходимыми для нас, но «лыжники» считали лишней обузой?

Я только постарался разъяснить им, что они могут очутиться в очень рискованном положении, бросивши в океане, хотя бы и покрытом льдом, наши каяки, на которых так хорошо плыть, в чем мы уже имели случай убедиться, и которые, в конце концов, не так уж тяжелы. Как они будут жить, если даже доберутся до земли, без теплого платья, без топора, посуды и массы других вещей, которые сейчас лежат в каяке и представляют, правда, некоторый груз, но которые так нужны будут на первой же земле, где им вздумается пожить и отдохнуть? «Лыжники» приумолкли, но я вижу, что не убедил их. Палатку свою мы уже начали резать понемногу на растопку, и, я думаю, недалеко то время, когда мы с нею распрощаемся. Она слишком громоздка, в особенности намокшая. При переправах через полыньи она занимает очень много места и внутри каяка не помещается. Сегодня у нас еще осталось 16 мешков сухарей, т. е. 8 пудов. Это наша главная провизия. Затем идет несколько фунтов молотого гороха, мясо медвежье и патроны. Патроны — главный груз после сухарей. Ну что можно из этого бросить?

Четверг, 29 мая (11 июня). Опять бесчисленные каналы, трещины и полыньи. Лед поломан до невозможности. Невольно припоминаю, что Нансен, подходя к земле, встретил, кажется, такой же поломанный лед. Но почему-то все полыньи тянутся с востока на запад, и ни одной мало-мальски длинной полыньи нет попутной.

Сейчас стоим у такого сильного поломанного льда и стараемся найти способ переправиться через нею.

Луняев сегодня убил в полынье двух тюленей, одного большого, а другого поменьше. Тюленье сало годится для топлива лучше, чем медвежье. Его легче разжечь, меньше для этого растопки, а когда оно разгорится и поддонник достаточно нагреется, то жир только подбрасывай. Горит сильным пламенем, причем фитилем служит зола, которая всегда тщательно сохраняется нами в поддоннике.

Ветер NO, и нас несет на SW, в чем я убедился, вытравив сегодня в воду 40 сажен линя с грузом.

В последнее время это движение льда на юг стало очень заметно. Взяв сегодня полуденную высоту солнца, я получил широту такую, что лучше и желать не могу: 82°8,5'. Ошибки нет, в этом я убежден. Положительно счастье обернулось в нашу сторону и улыбается во всю физиономию… или строит нам какую-нибудь каверзу.

Пятница, 30 мая (12 июня). С утра NW ветер, баллов 5. После завтрака началась сильная метель, и все небо покрылось облаками. Тем не менее мы в 10 часов утра спустили на воду каяки, переправились через полыньи и пошли по очень плохой дороге. Но и дальше опять полыньи, и переправы приходится делать чуть ли не каждые полчаса.

Давно уж мы не встречаем больших полей, по которым можно идти часами. Встречаемые теперь поляны такие, что от одной переправы видна и следующая сажен 70–90. Не про такой ли лед упоминает Нансен, сравнивая его с рыболовной сетью; если бы посмотреть на него с высоты птичьего полета, ячеями этой сети были бы небольшие поляны, отделенные друг от друга трещинами, полыньями и каналами. Во всяком случае наша «сеть» такова, что только бы Бог помог нам выбраться из нее. Трудно выбраться из этой «сети» полузажатых, полуразведенных каналов. За день отчаянной работы нам удалось пройти не более 3 верст. Но все же нас продолжает нести со льдом на S. Недавно только я мог мечтать о том, чтобы к 1 июня, дню моего ангела, нам достигнуть 82 параллели. Для этого нам надо было бы делать очень настойчиво хорошие переходы. Так ли мы шли? Нет, далеко не так. Когда я сравниваю наши суточные переходы с черепашьими, то думаю, что обижаю черепаху. Но тем не менее сегодня полуденная высота солнца дала широту 82°12', а теперь, когда я пишу этот дневник, мы уже, должно быть, пересекли 82 параллель.

Странное дело: на моей карте северная оконечность Земли кронпринца Рудольфа нанесена на широте 82°12'. Следовательно, теперь, когда широта наша 82°, я нахожусь от этой земли или к востоку или к западу, но вероятно, что западнее, так как в противном случае пришлось бы весь дрейф «Св. Анны» отнести до невозможности восточнее. Нас сносит на запад; это я могу видеть и по моему никуда не годному хронометру, и по господствующим ветрам, и по направлению выпущенного в воду линя.

У меня на карте на Земле Рудольфа нанесены две вершины более чем по 1200 футов. Если бы эти вершины были нанесены у меня правильно, то я их должен был бы увидеть более чем за 35 миль. Однако я ничего похожего на землю не вижу. Что бы я не дал сейчас за заслуживающую доверия карту и за хороший хронометр! Мой хронометр дает на карте такое место по долготе, что лучше про него не говорить до определения его поправки. И неудивительно: никакой хронометр не выдержал бы той дороги, тех толчков, падений и опрокидываний вместе с нартами, какие приходится выдерживать моему. Единственно, чем оказывает он мне помощь, это тем, что я вижу, что относительно предыдущего определения нас сносит к западу. Кроме того, на моем хронометре очень удобно сидеть, когда мы плывем на каяках. А это тоже польза. Если удастся добраться до берега и получить поправку хронометра, то продолжить наш путь будет нетрудно. Надо внимательнее смотреть на горизонт. Чтобы хоть чем-нибудь заинтересовать своих апатичных спутников и заставить их лишний раз ночью подняться на высокий «ропак», посмотреть на горизонт, я сегодня за чаем объявил им, что первый, увидевший землю, получит премию в 25 рублей.

Сейчас 7 часов вечера. Стоим мы у полузажатой полыньи, за которой можно рассмотреть еще много каналов. Ветер дует NW, силою 6 баллов. Метель опять началась, и разведку поэтому придется отложить до более благоприятной погоды. Сегодня и вчера мы видели несколько раз нырков, а сегодня даже перешли три медвежьих следа.

Суббота, 31 мая (13 июня). Сегодня утром, только что мы напились чаю, как слышим, кричит Максимов, что за полыньей стоит медведь. Выскочили и видим, действительно, как раз против палатки, на другой стороне полыньи, стоит громадный медведь и, по-видимому, думает, идти ли ему ближе к этой странной вещи или не стоит. Мы с Луняевым взяли винтовки и под прикрытием торосов подкрались почти к самой полынье, но все же стрелять было еще слишком далеко. А медведь стоит и только носом воздух тянет. Он пришел с подветра, услышав вкусный запах горевшего у нас в печке тюленьего сала, но ближе подходить не решался. Когда вы увидите на фоне белых торосов медведя, чуть-чуть только отличающегося от них желтизной, то прежде всего вам бросятся в глаза три черные точки, расположенные треугольником: два глаза и нос. Эти точки то поднимаются, то опускаются, и ими медведь исследует незнакомое существо или предмет. Но инстинкт самосохранения взял верх над любопытством и голодом; постояв минут 5, медведь повернулся и собрался уходить. Пришлось стрелять: прицелившись хорошенько, мы одновременно выстрелили. Медведь упал, но сейчас же поднялся и побежал. Мы продолжали стрелять «пачками». При некоторых удачных выстрелах медведь подпрыгнул и даже перевернулся через голову. Но вот он уже, по-видимому, не может подняться, начал кататься и свирепо грызть лед. Наконец он успокоился и лежит неподвижно. Спустили мы два каяка и поплыли через полынью. Вдруг наш «мертвый» медведь поднялся и пошел наутек так быстро, что твой иноходец.

Мы вернулись обратно, пожалев только напрасно выпущенные патроны, а Конрад отправился в погоню. Хотя мы и решили уже, что «этого медведя не едят», но все же я послал на помощь Конраду Смиренникова, так как по такому ломаному льду одному ходить опасно. Минут через сорок Смиренников вернулся и сообщил, что медведь далеко не убежал и мертвый лежит в полынье. Пришлось туда тащить каяк, и через полтора часа у нас опять была целая туша хорошего мяса.

Да, сегодня удачный денек! Ветер чистый N. Полуденная высота солнца дала широту 81°54'. Бросили лот и, мне кажется, достали дна на глубине 100 сажен, хотя грунта поднять не удалось.

Много летает нырков; один раз пролетела стайка в 9 штук. Летают белые чайки и глупыши. Тюленей «выставало» целый день тоже много и даже по два и по три зараз. Положительно земля должна быть где-то недалеко. Слишком большое оживление вокруг нас и на льду, и на воде, и в воздухе.

А на горизонте ничего не видно «из островов». Впрочем, не так, теперь, когда мы так страстно ждем, так желаем увидеть землю, мы видим ее в каждой тучке, в каждом ропаке, в каждом светлом пятне на горизонте. Вот-вот мы ждем, что станет горизонт яснее, и мы убедимся, что перед нами, далеко на горизонте, земля во всей ее прелести. Но проходит некоторое время, уносится тучка, ясно в бинокль мы рассмотрели ропак, и от наших островов не осталось и следа. Лед находится в движении: полынья, у которой мы вчера остановились, стала совершенно неузнаваема. Куски льда отламываются от нашего поля, уносятся к противоположной кромке полыньи, и наше владение понемногу уменьшается. Лед за полыньей состоит из мелких льдин. Ходили на разведку и убедились, что по нужному нам направлению идти нельзя. Не могу себе и представить, как мы пойдем.