Чтение онлайн

Мама прочёсывала ближнюю рощу. Я не видела её такой расстроенной с того дня, когда ушёл папа. При одном воспоминании о том, как она целую неделю не вставала с постели, я до боли стиснула зубы. Я приносила ей чай с крекерами и стояла на пороге спальни, глядя, как она рыдает без конца. Как будто она ушла в себя, а остальной мир перестал существовать.

– Прошу, прошу, прошу, верните её, – умоляла я. Потом на цыпочках подобралась к кровати и взяла её за руку. – Я люблю тебя, мамочка, – прошептала я. Однако она лишь молча смотрела на меня влажными глазами. И я не хотела, чтобы это случилось снова. Значит, это мне предстоит найти Аполлона и спасти наш зоопарк.

От изжоги ужасно захотелось кашлять. Котёнок ещё маленький, он не выживет один. Слёзы жгли глаза. Я задержала дыхание и вонзила ногти в ладони. Если я снова разревусь, то уже не смогу остановиться. Или я найду Аполлона, или он умрёт. А если Охрана животных узнает, что он сбежал, нас закроют. И тогда всё пропало. Я должна его найти, просто должна. Стиснув руки в кулаки, я металась взад-вперёд по амбару. Соберись! Пусти в ход свои несравненные мозги!

Ладно. Я принялась перебирать в мыслях все варианты. Его похитили. Это было хуже всего. Или Хрустик мог взять его к себе в спальню, а он спрятался в ванной. Или Хрустик не запер клетку, и он выскочил. Он вышел из своей клетки и пошёл навестить друзей. А мне надо просто ещё раз проверить все клетки… и тогда я его найду.

У каждого из наших зверей было своё отдельное место. Кто-то, вроде верблюда и пони, находился в деревянном стойле. Но другие – те, кто умел прыгать или лазать, как котёнок и шимпанзе, – сидели в металлических клетках. У всех имелись отдельные домики внутри и снаружи, чтобы, даже если в выходные шёл дождь (а наш контактный зоопарк открывался только по выходным), нам не приходилось отказывать посетителям.

Я вернулась и обшарила все до единой клетки, стойла и загоны внутри амбара и снаружи. Я обходила их снова и снова, но Аполлона нигде не было.

С особым усердием я проверила обиталище Плевалки. Аполлон с Плевалкой были очень дружны – довольно странно, если учесть, что у Плевалки аллергия на кошек. Вы когда-нибудь видели, как чихает верблюд? Ничего хорошего. И теперь, когда потерялся его дорогой лев, верблюд погрустнел и отказался есть.

После тщательного обыска в доме и особенно строгой проверки спальни Хрустика я ещё раз обошла вокруг амбара. Я обыскала всё снаружи и внутри – и сдалась. Я плюхнулась рядом с Хрустиком на скамейку перед опустевшей клеткой Аполлона. Я просто не представляла, что теперь делать. Я обыскала всё, что могла. Я упёрлась локтями в колени и обхватила ладонями подбородок.

– А ты почему не ищешь Аполлона? – вдруг спросила я. – Разве ты за него не боишься?

– Я опрашивал свидетелей, – безмятежно улыбнулся Хрустик. – Плевалка знает, где он.

Ага, конечно. Я так устала, что даже не смогла возразить. Нехотя я следила за тем, как животные поглощают свой ужин, и мечтала о том, чтобы Аполлон вылез наконец из своего укрытия. Чуи смаковал банан, нахлобучив кожуру себе на голову. Морфей дремал над охапкой сена. Черепаха Йода ухватил листок латука и, когда втянул голову в панцирь, стал похож на экзотическое растение. Дарт Вейдер на своём насесте глядел орлом (которым он и был) [3] .

Догадываетесь, кому из животных клички дал Хрустик, а кому мама? Она говорит:

– У древних греков был Олимп, а у нас – «Звёздные войны».

Обычно Дарту Вейдеру приходится караулить свою миску с сырым мясом, чтобы его не слопал Аполлон. Но сегодня орлу можно было не беспокоиться. Я снова смахнула слезу. Как удачно, что я всегда ношу запас платочков в кармане шпионской жилетки. Я вытащила платок и высморкалась.

Мама влетела в амбар и вскинула руки. Шкварки горелые! Глаза у неё покраснели, как будто она плакала.

– Я всё обыскала. – Она опустилась на скамью рядом со мной. – Куда он пропал? – Она спрятала лицо в ладонях. Я протянула ей платок.

У меня самой горело лицо, и глаза щипало от слёз. Я не знала, что делать. Я просто должна спасти Аполлона, или у мамы опять случится нервный срыв. Во всяком случае, бабушка так назвала состояние, в котором мама неделю не могла подняться с постели после того, как папа от нас ушёл. Нервный срыв. Я зажмурилась и глубоко вздохнула. Папу я уже потеряла. И я не хочу снова потерять маму.

Хрустик прав. Пора мне включить детективное мышление и взяться за расследование. Однако мысли по-прежнему скакали в беспорядке, и я снова принялась метаться по амбару, безуспешно обыскивая стойла и клетки. При этом я то и дело утиралась рукавом – только не показывать маме свои слёзы! На всякий случай я пересчитала животных: а вдруг пропал ещё кто-то? Нет, все находились на своих местах, и ни следа Аполлона.

Я распахнула тяжёлую амбарную дверь и выглянула наружу. Ограждение территории зоопарка выглядело целым, а ворота были заперты. На всякий случай я наскоро проверила загоны снаружи – все они были пустыми. Вернувшись в амбар, я уселась рядом с мамой и взяла её за руку. Её рука заметно дрожала. Я разжала пальцы. У меня перехватило дыхание. К горлу подступила тошнота. Я старательно вдыхала запахи мокрой шерсти, сена и опилок. Это помогло немного успокоиться.

«Соберись! – велела я себе. – Шпионы, детективы и журналисты не подвержены обморокам, тошноте или истерикам. Вместо этого они находят улики и пускают в дело мозги, чтобы раскрыть преступление». И я именно этим сейчас и займусь. Я включу в себе детектива и пущу в дело мозги, чтобы расследовать, что случилось с Аполлоном.

– Давайте сопоставим факты, – обратилась я сама к себе.

– Хорошая идея, – кивнул Хрустик.

– Когда и кто видел Аполлона в последний раз?

– Я проверяла животных в обед, сразу после операции, – сказала мама. – Примерно в двенадцать.

– Мы вернулись из школы около половины четвёртого, – я сверилась со своими шпионскими часами, – и обратили внимание, что его нет, часом позже. Дверца в его клетке была заперта. Значит, он не просто выбежал наружу. – Я ещё раз осмотрела пустую клетку. – Кто-то выпустил его, а потом запер клетку.

Я наклонилась и стала рассматривать песок с опилками перед входом в клетку Аполлона. Что-то блеснуло, как металл. Носком ботинка я разгребла песок и присела на корточки, разглядывая находку.

– Ого, тут что-то есть! – Я подняла заколку, захватив её специальной тряпочкой из запасов в моей шпионской жилетке, и положила на ладонь.

– Улика! – закричал Хрустик. – Чья она?

Явно не мамина. Она всегда ходит с короткой мальчишеской стрижкой и даже может сойти за симпатичного паренька, особенно в этом своём комбинезоне, из которого почти не вылезает (за исключением синего костюма для операционной в ветеринарной клинике).

– Не моя. – Я поднесла заколку к глазам. Большая и тугая, мне такую и даром не надо. – Я бы в жизни не нацепила эти тупые розочки, – оказывается, к пружинке прицепился длинный тёмный волос. – Ага! Вот это интересно! – Я обратилась к Хрустику: – Включи верхний свет.