Чтение онлайн

Также нет никаких причин развивать версию о каких-то подозрительных аспектах расследования в день убийства, которую высказывает Эми Найт [435] . Мы знаем, что, не считая Николаева, 1 декабря были допрошены по меньшей мере одиннадцать человек. И поведение начальника Ленинградского управления НКВД Медведя, который был близким другом Кирова, не дает оснований полагать, что он участвовал в каком-либо заговоре или что он не сделал все что мог для расследования случившегося.

Однако что же случилось после убийства с главными действующими лицами этой драмы, с Кировым и Николаевым? Сначала посмотрим на убийцу: после преступления Николаев впал в истерику, рыдал и бормотал что-то нечленораздельное. Несколько свидетелей слышали, как он кричал: «Я ему отомстил! Я отомстил!» [436] . Заместитель начальника Ленинградского управления НКВД Фомин утверждает, что в течение длительного времени после того, как к нему вернулось сознание, он замкнулся в себе и бормотал что-то нечленораздельное: «Мой выстрел разнесется эхом по всему миру» [437] . Осматривавший его врач заключил, что даже в 18 час. 40 мин. он еще находился в шоковом состоянии: «пульс 80 ударов в минуту; на вопросы не отвечает, временами стонет и кричит; в данный момент имеются явления общего нервного возбуждения». Позже его отправили в Ленинградское главное управление НКВД, где его вторично осмотрел врач, в отчете которого указано, что Николаев находился в течение некоторого времени в состоянии истерии и что с ним может случиться новый приступ истерики [438] .

Допрос Николаева начался только примерно в 23 час. В нем участвовали Медведь и Фомин (соответственно, начальник и заместитель начальника Ленинградского управления НКВД). В протоколе допроса зафиксировано следующее:

Вопрос: Сегодня, 1 декабря, в коридоре Смольного вы стреляли из револьвера в секретаря ЦК ВКП(б) т. Кирова. Скажите, кто вместе с вами является участником и организации этого покушения?

Ответ: Категорически утверждаю, что никаких участников в совершенном мной покушении на т. Кирова у меня не было. Все это я подготовил один, и в мои намерения никогда я никого не посвящал.

Вопрос: С какого времени вы подготовляли это покушение?

Ответ: Фактически мысль об убийстве т. Кирова у меня возникла в начале ноября 1934 г., с того времени я готовился к этому покушению.

Вопрос: Какие причины заставили вас совершить это покушение?

Ответ: Причина одна — оторванность от партии <...> мое безработное положение и отсутствие материальной, а самое главное, моральной помощи со стороны партийных организаций <...> Покушение на убийство т. Кирова имело основную цель: стать политическим сигналом перед партией, что на протяжении последних 8-10 лет на моем пути жизни и работы накопился багаж несправедливых отношений к живому человеку со стороны отдельных государственных лиц <...> Эта историческая миссия мной выполнена. Я должен показать всей партии, до чего довели Николаева. За зажим самокритики [439] .

Во время другого допроса Николаев якобы сказал следующее: «Я рассматривал покушение как политический акт. Чтобы партия обратила внимание на бездумно бюрократическое отношение к живому человеку... Я сделал это под влиянием психического расстройства и сугубого отпечатка на мне событий в институте (исключение из партии)» [440] .

Согласно имеющимся данным, даже во время допросов Николаев продолжал пребывать в состоянии истерии и говорил бессвязные речи. Один из присутствовавших на допросах 1 и 2 декабря описывал Николаева как полностью отстраненного от реальности, подавленного и безразличного ко всему человека: «Это был не мыслящий человек, а мешок с костями и мышцами, без всякого разума... Николаев очень долго вообще отказывался что-нибудь отвечать <...> он лишь плакал. Он буквально каждые пять минут впадал в истерику, а вслед за этим наступало какое-то отупение, и он, молча, сидел, глядя куда-то в одну точку» [441] .

После того, как суматоха улеглась, Кирова внесли в кабинет Чудова. Врач медпункта Смольного Гальперина прибыла на место через семь-восемь минут и попыталась сделать Кирову искусственное дыхание [442] . Вызвали также и других врачей. Однако никаких сомнений по поводу его состояния не было: Киров был мертв. Медицинское заключение о факте смерти было подписано врачами в 19 час. 55 мин. [443]

Позже присутствие в тот момент в Смольном тех или иных врачей оспаривалось. Их имена и время прибытия были зарегистрированы и внесены в медицинское заключение. Кроме того, заключение было подписано профессором Гессе, присутствие которого в Смольном не было зарегистрировано. Также утверждалось, что у тела Кирова был профессор Г. Ф. Ланг, хотя его подпись под заключением отсутствует. Эми Найт и здесь предполагает наличие «заговора» [444] .

Возможно, подпись профессора Гессе была ошибкой в заключении. Профессора Ланга, видимо, в Смольном тоже не было. Под медицинским заключением не только нет его подписи, но и его присутствие в Смольном не зарегистрировано. Профессор Ланг также не упомянут в отчете о вскрытии тела Кирова, которое состоялось ночью в больнице им. Свердлова, куда его доставили в 23 час. [445]

Найт в определенной степени берет за основу заявление доктора д. Г. Дембо, сделанное им в 1988 г. Он утверждает, что был в Смольном: прибыл туда в день убийства незадолго до 18 час. Дембо утверждает, что охранников в Смольном в это время не было, его никто не остановил, он поднялся по лестнице и беспрепятственно подошел к кабинету Кирова. Около кабинета, в котором находилось тело Кирова, охраны тоже не было. Найт считает это свидетельством того, что после убийства с третьего этажа можно было украсть и вынести все, что угодно. Однако Кирилина доказала, что Дембо не мог быть в Смольном в тот вечер. Она утверждает, что все входы и выходы третьего этажа, все двери были опечатаны сразу же после убийства. Об этом свидетельствует и И. А. Александров, один из телохранителей Кирова [446] . На входе в боковой коридор, где находился кабинет Кирова, была выставлена дополнительная охрана. Работникам Смольного, чьи кабинеты находились в этом коридоре, даже не позволялось без разрешения охранников ходить в туалет. Кирилина утверждает, что комендант Смольного Михайльченко даже установил сирену, сигнал которой приказывал каждому работнику Смольного останавливаться перед постами охраны и не двигаться дальше без разрешения охраны [447] . Дембо утверждал, что оказывал помощь в осмотре тела Кирова, но он не указан в списке присутствовавших при осмотре, его подпись под медицинским заключением отсутствует [448] .

Как только врачи констатировали смерть Кирова, Чудов позвонил Сталину в Москву. Трубку взял секретарь Сталина Поскребышев и попытался перевести звонок на Сталина, который не ответил. После этого Чудов просил Поскребышева сообщить Сталину, что Киров убит, его убийца арестован. После этого разговора Сталин немедленно сам позвонил Чудову [449] . Задав Чудову несколько вопросов, Сталин попросил соединить его с одним из врачей, грузином Джанелидзе. Беседа началась на русском языке, однако собеседники быстро перешла на грузинский [450] . Это также было сочтено подозрительным.

В Москве Сталин действовал без промедления. Когда ему сообщили об убийстве Кирова, он находился в своем кабинете на совещании с членами своего ближнего круга Молотовым, Кагановичем, Ворошиловым и Ждановым. Был немедленно вызван нарком НКВД Ягода с тремя сотрудниками, которые прибыли в 17 час. 50 мин. Сотрудники НКВД ушли из зала совещаний после короткого напутствия. Другие члены Политбюро также были вызваны и прибывали в период с 18 час. 20 мин. до 18 час. 45 мин. К 20 час. 10 мин. совещание закончилось, и все, кроме Ягоды, покинули помещение [451] .

Во время совещания обсуждались важные вопросы по организации похорон Кирова. Кроме того, было решено, что Сталин в сопровождении Молотова, Ворошилова и других лиц отправится в Ленинград этим же вечером в специальном поезде [452] . Наибольший интерес в этой связи представляет собой новое постановление, ужесточающее уголовное наказание за террористические акты [453] , принятое без соблюдения обычных процедур; лишь позднее оно было представлено на утверждение Политбюро [454] . Через несколько дней, 10 декабря, в Уголовный кодекс были внесены новые соответствующие статьи. На основании проекта, разработанного Кагановичем, в это же время были созданы внесудебные карательные органы [455] .