Чтение онлайн

Дальнейшая судьба Малия, Виноградова и Кузина объясняет, почему именно Кузин сделал такое заявление. Все троих повторно арестовали в июне 1937 г., основным обвинением было участие в убийстве Борисова. Сначала они не признавались в этом преступлении и утверждали, что произошла автомобильная авария. Кузин во время первых допросов поступал также, но позднее изменил свои показания под сильным давлением следователей. Теперь он заявлял, что Малий неожиданно перехватил руль и резко крутанул его вправо, отчего грузовик врезался в стену дома. На очной ставке с Кузиным Малий и Виноградов продолжали утверждать, что Борисов стал жертвой автомобильной аварии, и отрицали существование плана его убийства. Но месяц спустя они под пытками «признались», что убили Борисова по приказу контрреволюционной группы. Во время судебного процесса они отказались от участия в убийстве Борисова и заявили, что дали ложные показания, чтобы спасти свои жизни. Их расстреляли в 1937 г., а Кузин отделался продолжительным тюремным заключением [832] .

Показания Кузина о причинах удара грузовика о стену дома стоили Малию, Виноградову и еще трем сотрудникам НКВД жизни. Следовательно, если бы Кузин в 1956 г. отказался от своих прежних показаний, то это было бы равносильно признанию им своей вины в смерти пяти невинных людей. Более того, его показания вполне совпадали с общими процессами «десталинизации», ярым приверженцем которых был Хрущев. Кузин просто написал то, чего хотели от него власти.

Показания Мамушина, что Борисова убили, тщательно проверила комиссия Яковлева. Так как Мамушин присутствовал при вскрытии тела Борисова, то после XX съезда партии в 1956 г. его несколько раз просили представить по этому поводу свои пояснения. Комиссия Яковлева обнаружила в архиве Контрольной комиссии ЦК КПСС 4 документа, имеющих отношение к показаниям Мамушина по делу Борисова, сделанных им в 1956-1964 гг. 29 марта 1956 г. он утверждал, что в 1934 г. он счел смерть Борисова загадочной. Из двух документов 1960 и 1961 гг. видно, что его снова просили дать показания по этому делу, и на этот раз он встретился с двумя водителями — участниками тех событий. Он подтвердил, что роковой удар по голове Борисова был нанесен круглым булыжником. В заявлении 15 октября 1964 г. Мамушин утверждал, что вскрытие тела проводилось высококвалифицированными экспертами в области судебной медицины, в т. ч. двумя профессорами. В дополнение к этому Мамушин заявил следующее:

<...> экспертная комиссия пришла к единому выводу, что Борисов погиб во время автомобильной катастрофы в результате несчастного случая. С этим мнением я был согласен, о чем свидетельствует моя подпись на акте вскрытия... Эксперты в своем заключении о причинах гибели Борисова были единодушны. В 1934 году никакого давления на членов экспертной комиссии не было, и члены экспертной комиссии давали свободные заключения, исходя из результатов вскрытия и известных им к тому времени обстоятельств гибели Борисова. <...> В 1960 году я был вновь вызван в Смольный по вопросу, связанному с гибелью Борисова. Тогда же в Смольный были приглашены оставшиеся в живых два шофера. Из беседы с этими шоферами стало известно, что Борисов был убит булыжным камнем, которым запаслись сотрудники, сопровождавшие Борисова. Под влиянием совокупности всей обстановки и беседы с шоферами у меня возникла мысль о возможности насильственного убийства Борисова булыжным камнем. Сейчас же я подтверждаю выводы экспертной комиссии, которые были сделаны в 1934 году при вскрытии трупа Борисова. Все остальные разговоры и мои суждения были под влиянием времени, беседы с шоферами, и от них я полностью абстрагируюсь — отказываюсь [833] .

Учитывая все обстоятельства, комиссия Яковлева отметила, что на заявления Мамушина повлияла не только беседа с водителями, а также то, что Мамушин сначала выразил сомнение в реальной причине смерти Борисова сразу же после XX съезда партии. Комиссия пришла к заключению, что на Мамушина определенным образом повлияло выступление Хрущева на съезде партии, в котором тот заявил о некоторых очень подозрительных обстоятельствах смерти охранника Кирова [834] .

Подозрения, что смерть Борисова была организована для того, чтобы скрыть информацию об убийстве Кирова, привела к повторному расследованию не только самой аварии, но также и экспертизе останков Борисова. В общей сложности были проведены три судебно-медицинские экспертизы. Первая состоялась 4 декабря 1934 г. во время вскрытия его тела, в результате был составлен уже упоминавшийся протокол патологоанатомического исследования, подписанный Мамушиным и другими медиками. В декабре 1960 г. была создана новая комиссия судебно-медицинских экспертов, тело Борисова было эксгумировано, и его череп подвергся новому обследованию. Комиссия пришла к выводу, что ранения головы соответствуют описанию их в заключении 1934 г. Кроме того, комиссия установила, что данные повреждения были получены в результате контакта головы с крупным твердым объектом с большой поверхностью, которым вполне могла быть каменная стена, на которую налетел грузовик. Новая комиссия подтвердила заключение от 4 декабря 1934 г. по поводу повреждений на теле Борисова, способа, которым они были нанесены, а также причины смерти погибшего. Заключение этой комиссии были изучены в 1967 г. еще одной группой специалистов. На этот раз провели

реконструкцию автомобильной аварии. Проведенный эксперимент подтвердил, что скорости в 5-10 км в час после того, как машина налетела на обочину тротуара, вполне достаточно, чтобы манекен подскочил и вылетел из задней части кузова грузовика. Были подтверждены заключения, сделанные в 1934 и 1960 гг. Эксперты установили, что ранения головы Борисова, которые привели к смерти, могли быть получены в результате дорожной аварии, произошедшей из-за механической неисправности переднего амортизатора грузовика [835] . На основе этого комиссия Яковлева сделала вывод:

<...> все три комиссии, работавшие в различное время и независимо друг от друга, пришли к единому мнению по вопросу о причине смерти охранника Кирова. Вывод экспертов о возникновении имевшихся у Борисова повреждений в области головы от действия предмета с большой плоской поверхностью, каковым могла являться каменная стена здания, исключает возможность нанесения ему ударов ломом или булыжником, поскольку они оставили бы характерные для этих предметов следы [836] .

Во время работы комиссии Яковлева 3 августа 1989 г. П. А. Лаптев изучил все материалы по поводу смерти Борисова. С самого начала он уже сильно сомневался в том, что смерть Борисова была результатом подстроенной автомобильной аварии. Технические проверки автомобиля и результаты судебно-медицинских экспертиз, проведенных в 1967 г., показали, что это был несчастный случай. Лаптев сделал вывод: «Если бы это было и в самом деле умышленным действием, то оно выглядит настолько непрофессионально, что такой его оценке не найдет поддержки ни у одного серьезного исследователя, да, пожалуй, не имеет и прецедента в истории» [837] .

Смерть Борисова по пути на допрос к Сталину считается одним из самых подозрительных событий во всем деле Кирова. Все это выглядит настолько странным, что уже само по себе представляется почти невероятным. И тот факт, что во время этой аварии никто больше не пострадал, только усиливает подозрения.

Именно это является одной из причин того, что данный эпизод так тщательно изучался многочисленными комиссиями. Нет никаких поводов сомневаться в результатах расследований. В 1934 г. за следствие отвечали приспешники Сталина Ежов, Агранов и Косарев. Как мы отмечали выше, в случае если заговором действительно руководил Сталин, их давление на Малия, Виноградова и Кузина с тем, чтобы принудить их сознаться в участии в заговоре, не имело смысла. И заключение патологоанатомов, и результаты двух технических экспертиз обстоятельств автомобильной аварии были подтверждены позже специалистами в этих областях. Следует отметить, что и при Хрущеве, и во времена горбачевской гласности имелись определенные политические мотивы осуждения Сталина, т. е. признания его замешанным в убийстве Кирова и, следовательно, в «убийстве» Борисова. Но заключения комиссии Шверника и комиссии Яковлева свидетельствуют, что смерть Борисова наступила в результате несчастного случая.

По одному из мифов, возникших вокруг убийства Кирова, НКВД (обычно говорят о Запорожце) якобы снабдил Николаева револьвером, которым тот воспользовался при убийстве [838] . Во время допроса сразу после убийства Николаев утверждал, что у него имелся револьвер системы Нагана еще с 1918 г., полученный им от некоего «рабочего-красногвардейца». По его словам, «несколькими годами позднее» он получил официальное разрешение на оружие, срок действия которого истек в 1932 г. и которое он больше не возобновлял. Он также пояснил, что на 1 декабря у него было 25 револьверных патронов — 7 в револьвере, остальные дома. Эти патроны он купил в спортивном магазине «Динамо», предъявив разрешение на оружие [839] .

Эта информация была тщательно проверена. Подтвердилось, что револьвер действительно принадлежал Николаеву, и он получил его в 1918 г. 2 февраля 1924 г. ему было выписано разрешение на ношение оружия № 4396. 21 апреля 1930 г. оружие было перерегистрировано как принадлежащее Николаеву, с выдачей ему нового разрешения № 12296. Пользуясь данным документом и в соответствии с действовавшими тогда правилами покупки боеприпасов, в 1930 г. Николаев купил 28 револьверных патронов в спортивном магазине «Динамо» [840] .