Чтение онлайн

— В лаборатории министерства внутренних дел, — сказала Джудит. — У сэра Барнарда Темпла, государственного старшего медицинского инспектора.

— В…

— Да. Вы же не думали, что я воспользовалась дротиками в преступных целях? — Джудит села на принесенный Терлейном стул. Она еще с вызовом хмурила брови, но ее разгоряченное лицо выглядело усталым. Ей было немного стыдно. — Все так глупо, что не хочется рассказывать. Тогда я разозлилась. Поэтому мне и пришло в голову отдать дротик на экспертизу. Боб рассказывал вам, как он однажды надо мной подшутил? Он укололся одним из тех дротиков, что висят на стене. Нарассказывал мне страшных сказок, а потом специально уколол им руку, и я…

Она со странным выражением посмотрела на присутствующих.

— Тогда я подумала: «Ничего, мальчик мой. Ты за все заплатишь». Я вспомнила о дротиках, которые, как он думал, действительно были отравлены. Я решила на них взглянуть и стянула ключ. У пяти из них кончик был покрыт твердым веществом темно-коричневого цвета.

— Кураре, — сказал Мастерс. — Пять отравленных стрел мы забрали. Дальше, мисс.

— Остальные три были чистыми, но мне нужно было удостовериться. Вы понимаете, что я хотела сделать? Если бы у меня оказалась неотравленная стрелка и после того как я выяснила бы, что с духовой трубкой тоже все в порядке, я подменила бы дротики. Потом я привела бы сюда Боба, подвела бы разговор к тому же самому предмету, уговорила бы его показать мне, как действует духовая трубка, и случайно уколола бы его безопасной стрелкой. Вот тогда бы я посмотрела, как наш герой повел бы себя, зная, что он действительно отравлен! Я имею право на маленькую месть. — Она скривила губы. — Мне не следовало этого делать. Я знаю.

Г. М. с инспектором переглянулись. Мастерс закашлялся.

— Нам все ясно, мисс. Но можете ли вы доказать ваши слова?

— Могу. Я написала письмо медицинскому инспектору министерства внутренних дел, потом встретилась с ним. Если хотите, можете позвонить ему прямо сейчас; там есть телефон. Когда я пришла к нему узнать результаты анализа, он сказал, что с двумя стрелками полный порядок: как он выразился, они девственно чисты — понимайте как хотите. На третьей были обнаружены следы кураре; он сказал, что хотел бы оставить ее у себя для дополнительного обследования, и я не нашла причин для отказа. Я принесла назад два безопасных дротика. Вот они. Он даже прокипятил их и стерилизовал. — Голос Джудит наполнился усталостью и горечью. — Как ужасно сидеть и разговаривать о яде, зная, что Бендер умер от него! И Гай… Гай тоже мертв. Каждый раз, когда я вспоминаю о них, я начинаю сама сходить с ума. И если вы думаете, что Бендера убила я…

С нерешительным видом Мастерс взял один дротик, посмотрел на Джудит, положил дротик обратно на стол и с каким-то отчаянием посмотрел на копья на стене.

— Бессмыслица какая-то. Бессмыслица! Я не понимаю, как мог кто-нибудь убить мистера Бендера с помощью кураре, не говоря уже о вас. Откуда злоумышленник взял яд? Все восемь дротиков теперь у нас. Значит, их не использовали. — Мастерс обратился к Г. М.: — Сэр, вы все понимаете. Дротики не имеют отношения к убийству, как и яд с них. И что… теперь?

Г, М. увидел, что Джудит зачарованно смотрит на драгоценности на столе. Он что-то проворчал и придвинул их поближе к девушке.

— Я не знаю, Мастерс, — ответил он. — Похоже, мы в тупике. Вызови своих экспертов, пусть проверят остальное находящееся здесь оружие. Но чем больше я смотрю на проклятые дротики и думаю о твоих проклятых теориях, тем больше я склоняюсь к моему первоначальному заключению. Я имею в виду записную книжку. Я имею в виду пергаментный свиток. Ты сказал, что первое — плод моего воображения, а второе — мистификация. Но они являются ключами к нашему делу. — Он посмотрел на сэра Джорджа: — Я забыл кое-что спросить. Вы показали надпись на пергаменте экспертам в Британском музее?

— Я телеграфировал ее текст нужному человеку. Его зовут Беллоуз. Если он ничего не найдет, то и никто не сможет. Но он живет довольно далеко от Лондона, где-то в Дорсете. Может пройти пара дней, прежде чем мы получим ответ. Кроме того, в ученых кругах Беллоуз знаменит тем, что любит пошутить… Почему бы не забыть на некоторое время о Бендере и не заняться Гаем?

Джудит вспыхнула:

— Вот именно! Кому нужен ваш Бендер? Вы только и знаете, что обсуждать, как было совершено это или как было совершено то… Вам неинтересно думать о том, кто убил Гая, потому что его убили таким обычным предметом, как… — Она готова была расплакаться. Она указала на драгоценности. — Алан мне о них говорил. Была бы моя воля, я бы выбросила их в мусорное ведро. Гай умер, когда пошел за ними. Почему вы не спрашиваете меня о том, что произошло прошлой ночью?

— Хорошо, если уж вам так хочется, — терпеливо согласился Г. М. — После того как вы пошли спать, вы слышали какой-нибудь подозрительный шум или что-нибудь еще?

— Нет.

— Видели свет? Кто-нибудь ходил но коридору?

— Нет. Я так устала за вечер, что сразу уснула, и проснулась, только когда услышала звуки борьбы, доносящиеся снизу.

— Ясно. Вот и все; о чем я еще могу спросить? Если мы хотим напасть на след убийцы, нам придется анализировать, как он действовал при включенном свете и на виду у свидетелей. Так что вернемся к Бендеру. Если хотите, против воли, но все же вернемся. Не носил ли он с собой записную книжку? Вы не замечали?

Джудит отбросила волосы на спину.

— Я… я не знаю! Не помню. Никогда не обращала на него особого внимания. Он… — Она вздрогнула, когда в комнату, словно бомба, ворвался Алан.

— Г. М., вы просили меня привести Изабеллу. Придется немного подождать. — Он был раздражен. — Она еще очень слаба, и Арнольд говорит, что ее нельзя беспокоить. Так, задание я выполнил. Дальше! Черт побери, Джудит, что за бред? Тебя обвиняют в краже моих дротиков?

— Алан, успокойся. — Джудит улыбнулась. — Все в порядке. Я оправдана. Или буду оправдана, как только мистер Мастерс сделает телефонный звонок. Они ничего не хотят знать о Гае. Они только и делают, что расспрашивают меня о каких-то записных книжках.

Мантлинг где шел, там и застыл.

— Записных книжках? Каких записных книжках?

— Мне уже надоело изображать из себя попугая, — сказал Г. М. Он с мрачным видом пытался приладить к пиджаку сапфировую булавку, — но все же повторю еще раз. Полагаю, вы не видели у Бендера записную книжку? Нет? Я так и думал.

— Я не… Видел, черт меня побери! — неожиданно сказал Мантлинг. Он с подозрением посмотрел на Г. М., и его вид, казалось, его успокоил. — Видел я у него записную книжку. Большая, в кожаном переплете, с выбитыми на нем инициалами Бендера. Вчера ночью, когда он переодевался к ужину, она лежала на столе у него в комнате.

— Продолжайте! Продолжайте!

— Да не подпрыгивайте вы так! Что такого с его записной книжкой? Вчера вечером я пошел наверх переодеться. Было довольно рано. Я хотел предупредить его, что ужин переносится на более позднее время из-за… нашего эксперимента, и сказать, чтобы он не вздумал трепать о нем языком с Арнольдом, когда тот придет за Джудит. Я заглянул в комнату Бендера. У него там есть ванная. Он был в ней. В комнате была разложена его одежда, а на столе лежали вещи, которые обычно носят в карманах. Ну, вы понимаете: часы, ключи… Так вот, там была еще большая записная книжка. — Лицо Мантлинга потемнело. — Я решил, что она для эскизов. Он ведь выдавал себя за художника. Парень был нервным — не хуже вашего. Когда я заглянул в ванную, он брился. Услышав мой голос, он подпрыгнул почти на фут в высоту и здорово порезался бритвой…

Мантлинг явно не заметил того эффекта, какой произвели его простые слова на четырех слушателей. Мастерс долго переваривал услышанное, а когда переварил, сказал:

— Э… э… подождите, сэр! Вы уверены, что он порезался?

— Конечно, уверен! Разумеется! Я сам ему за йодом ходил. Рана была похожа скорее на укол — он зацепил себя краем бритвы, но крови вылилось много. Он всю раковину перепачкал. Шума он поднимать не стал, но я удивился, с чего бы ему так нервничать.

— Сэр! Вспомните, пожалуйста, в каком месте он порезался. Может быть, слева, под нижней челюстью?