Чтение онлайн

– Думаю. Почему бы не арестовать этого парня и не держать его под замком?

– Мы не можем.

– Вероятно, это можно устроить.

– Нет. Если бы я знала мотив, у меня было бы доказательство, но без мотива оно ничего не значит. И я не могу найти мотив.

– Хм, – снова пробормотал я, хотя теперь у меня было, что к этому добавить, но, к несчастью для меня, к нам вошли Вики и Дот.

Вики в то утро решила не работать. Ее метод был замечательно прост: она позвонила, выписала несколько чеков на непредвиденные расходы и заявила, что сожалеет.

– Как мы говорили… – начал было я, пока леди присаживались.

– Это не имеет значения, – перебила меня мисс Макдональд. – То есть поговорим об этом позже, хорошо? – поправилась она.

– Позже, позже! – повторила Дот с оттенком былой раздражительности в голосе, но теперь он был смягчен усталостью. – Все попозже! Мисс Макдональд, мне необходимо организовать похороны. Ничто другое меня не волнует – ничто. А мне все говорят «позже».

– Знаю и сожалею, – ответила мисс Макдональд. – Сейчас я собираюсь в офис окружного прокурора. Думаю, что я смогу убедить его позволить вам составлять планы. Я сделаю все возможное.

Освальд Флип тихо проскользнул в комнату.

– Интересно, мисс Макдональд, подумали ли вы об этом, – сказал он. – Думаю, что да, а вот я – нет. Я думал, что преступник вошел либо через парадную, либо через заднюю дверь. Французские окна вдоль веранды не подходят, так как если они закрыты, то запираются на защелки изнутри, и снаружи их не открыть. На двери в подвал стоит английский замок, а на его окнах решетки. Но есть еще гараж. Тот, у кого есть ключ от гаража, либо тот, кто мог изготовить слепок с ключа, мог пройти через коридор в любой момент, за исключением короткого промежутка времени около одиннадцати вечера – когда на кухне были люди.

– Да, я думала об этом, – ответила мисс Макдональд и ушла, оставив нас размышлять над ее словами.

Возможно, что в течение следующих двадцати четырех часов мисс Макдональд не замечала старого толстяка, следовавшего за ней, словно страдающий от пылкой любви обожатель, [70] жестикулировавшего, подымавшего брови и дергавшего головой, пытаясь вызвать ее на тет-а-тет. Но как мне тогда показалось, она сознательно избегала меня.

Вики заметила и мягко сказала мне, что остальные люди обратили на меня внимание и критично расценили мои действия. Чувства Освальда были задеты: он решил, что я глумлюсь над ним. Эвадна Парнхэм заподозрила флирт. Сара мягко испугалась, что это старческое...

– Но я сказала им… – здесь Вики виновато сделала паузу.

– Что это лишь мое обычное чудачество, которое проявляется во время трагедий? – продолжил я.

– Но я же должна была что-то им сказать! И я сказала им, что, как я думаю, это условный сигнал, о котором ты договорился с мисс Макдональд. Это было ошибкой. Все они нервно следят за тобой. Очень нервно. Теперь если ты трешь нос, то они подпрыгивают, а если прочищаешь горло – дрожат от страха. Так что я думаю, что было бы лучше, если бы ты перестал себя так вести.

– Виктория, – сказал я, – мне просто необходимо переговорить наедине с этой рыжеволосой леди. Она не оставалась одна с пяти часов вчерашнего вечера. Я всячески жестикулирую. Подаю сигналы. Я шепчу ей на ухо. Один раз она сказала: «Что?», – дважды: «Сейчас», – но так, словно говорит: «Брысь!». Это было четыре часа назад.

– Дорогой дядя, ты – последний оставшийся в живых из робких мужчин, и это замечательно. Подожди здесь, и я приведу ее сюда.

Я подождал. Через пару минут пришла мисс Макдональд. Ее полуулыбка была вежливой; ее «Вы хотели меня видеть?» было бесстрастным; я ни капли не сомневался, что она желает, чтобы я шел куда подальше.

– Вчера вы сказали, что знаете кто убийца.

– Да, – ответила она.

– И вы также признали, что пока он на свободе, всем нам может грозить опасность.

– Признала?

– Поскольку вы отказались произвести арест…

– Я не отказывалась произвести арест. Я не могу провести его, пока не обнаружу мотив для убийства.

– Но я слышал, о чем вам написал окружной прокурор, – напомнил я и чуть не погрозил ей пальцем.

Какое-то мгновение она молчала.

– Убийство без мотива, – наконец, произнесла она с грустной улыбкой, которая служила ей заменой вздоха. – Это нужно взять на вооружение авторам детективов. Интересно, как бы они это обыграли.

– С этим ничего не поделаешь, – вставил я. – Никто не убивает без причины.

– Мои выводы верны. Но в этом деле нет мотива.

– Ясно, – сказал я, взяв страничку из ее блокнота. – Значит, вы определили преступника просто при помощи женской интуиции?

– Стоит ли это так называть? Нельзя ли подобрать другое слово – наработанный опыт, тонкий анализ? Я никогда не полагаюсь на «женскую интуицию».

– Но постойте, – возразил я. – Вы не можете определить убийцу, если не знаете причины для убийства.

– Причины? – она словно обдумывала это слово.

«Вот идиотка», – подумал я, а вслух же вежливо сказал:

– Насколько я понимаю, между причиной и мотивом нет никакой разницы. У миссис Бейли был сильный мотив убить Тони Шарвана – шантаж и страх, что ее обнаружит муж. Если бы она совершила убийство, причиной тому было бы желание прекратить шантаж и избавиться от страха перед мужем. Все верно, не так ли?

– Извиняюсь, – ответила мисс Макдональд. Перед этим она отошла к окну. – Я не расслышала вас. Боюсь, что я не слушала – я задумалась о чем-то другом.

– Вовсе нет. Я предположил, что можно начать с другого конца: отыскать человека, у которого был сильный мотив, такой, как, например, у миссис Бейли. И после найти доказательства его вины.

– Да, – ответила она. – Это то, чем занимается окружной прокурор.

– Значит ли это, что прокурор всегда не прав?

Я знал, что она была полушотландкой-полуирландкой. С ней нужно быть поосторожнее.

– Отнюдь, – сказала она. – Окружными прокурорами обычно становятся проницательные люди – без этого им не добиться должности. Как вам это нравится? Субботним вечером мисс Ван Гартер вернулась домой разъяренной. Считается, что она была готова убить. Она дошла до того, что взяла оружие – а вы его выкинули. Она ревновала к миссис Бейли. Она видела, как они перешептывались, она видела и слышала то же, что и мисс Бейли, или даже больше. Вы считаете, что поднявшись к себе, чтобы переодеться, она была вне себя от гнева. По ее словам, она не оправилась от ярости даже спустя два часа. Она знала, что у мистера Шарвана есть пистолет. Она знала, где он хранится. Вы отобрали у нее нож, так что она пошла в его комнату и взяла пистолет. Возвращаясь, она увидела Энтони Шарвана в комнате миссис Бейли. То, что он был там, только разожгло ее ярость. Она обезумела от чувств к нему. Она вошла в комнату и застрелила его. Вы поднялись по лестнице. У нее была книга со стихами. Она знала, о чем они. Вместе вы разработали план: поместить пистолет в его руку и так далее. Было важно уничтожить ее письма к нему, и вы решили, что будет лучше уничтожить все его бумаги. В ее ванной был найден клочок бумаги. Позже в комнату вошла миссис Парнхэм; как она и рассказывала нам, она выбросила пистолет в окно. Если бы не это, ваш план осуществился бы. Вы позвали меня, поскольку рассудили, что виновный никогда не стал бы приглашать для расследования эксперта-криминалиста. Помимо этого, если бы я работала на вас, вы имели бы возможность подкупить меня.

– Очень убедительно, – признал я и сделал паузу, чтобы удержать себя в руках. – За исключением того, что Виктория вовсе не была влюблена в того парня.

– Можете ли вы доказать, что она не была влюблена в него?

Я прочистил горло, чтобы мой голос лучше звучал.

– Окружной прокурор рассматривает дело в таком свете?

– Нет. Он ничего не знает ни о ярости, ни о ноже, ни о чем из того, что мне рассказала мисс Ван Гартер. Я не обязана сообщать ему об этом и не стану этого делать. У меня и так хватает хлопот по вызволению невинных людей, так что я не стану пополнять его список. Его дело сильнее, чем то, которое я только что представила вам. Но оно ошибочно. И я не знаю, сколько еще времени они отведут мне.