Чтение онлайн

— Гляди, Лешка, и не унывай, — посмотрев туда, где Моя Длина беседовала с Маратом, сказал Олег,

Как раз в этот момент туда подошли с другого конца Портняжного Андрей Станиславович и Светлана Сергеевна.

— Андрей Станиславович! — кинулась к классному руководителю Моя Длина.

Марат Ахметов остался ровно в том же состоянии тяжелого недоумения, что и недавно Лешка.

— Нормальный ход! — разом повеселел Пашков. — Бежим к классному!

Но пятеро друзей и без того уже устремились навстречу Андрею, Они поспели как раз к тому моменту, когда Моя Длина, тесня учителя пышными формами, вручала букет.

— Это вам, Андрей Станиславович, — томно произнесла она. — Выглядите просто шикарно.

Классный руководитель девятого «В» и впрямь выглядел хоть куда. Загорелый, посвежевший, в новых модных очках.

— Я, между прочим, тоже выгляжу ничего, — тут же заметила изящная математич-ка Светлана Сергеевна.

— Вижу, — строя усиленно глазки классному, пробормотала Школьникова.

— Бывает, — склонившись к Тане, шепнула Катя.

— Наглость города берет, — одними губами ответила Таня.

— Спасибо, Школьникова, — усиленно отводя глаза в сторону, произнес Андрей; под натиском этой ученицы он всегда тушевался и не знал, куда себя девать.

— Поставьте скорее в воду, Андрей Станиславович, — проворковала Моя Длина. — Цветы очень дорогие и нежные. Их только сегодня утром из Франции матери в магазин доставили. Они теперь, кроме лекарств, цветами торгуют.

— Может, не надо было на нас так тратиться? — спросила Светлана Сергеевна.

— Надо! — воскликнула Школьникова, глядя на одного Андрея Станиславовича.

— Тогда я сама поставлю, — решительно потянулась к букету Светлана Сергеевна.

— Поставь, — с видимой радостью уступил ей розы классный руководитель девятого «В».

— Между прочим, это ему, а не вам, — яростно проговорила в сторону Моя Длина.

— Пошли в учительскую, — поторопила математичка.

— Скоро увидимся, — сказал ребятам Андрей.

— А какая у нас сегодня тема? — заступила ему дорогу Моя Длина.

— Просто побеседуем, — отвечал классный.

— Обалдеть! — всплеснула руками Школьяикова. — С вами так всегда интересно.

— Ладно. Пора идти, — двинулся вслед за Светланой в школу Андрей Станиславович.

Школьникова их проводила тоскливым взглядом.

— Ты чего? — подошел к ней Пашков.

— Вали отсюда, ребенок! — замахнулась на него Моя Длина.

— Я что. Я пожалуйста, — увернувшись от ее мощной ладони, пошел к школе Лешка.

Внутри, однако, у него все пылало. Школьникова не только не обращала на него никакого внимания, но и еще дважды выставила его идиотом перед всем классом. И теперь непременно следует доказать, каков он, Лешка, в действительности. Чтобы все, наконец, убедились: Марат Ахметов в сравнении с ним просто обыкновенный ноль без палочки. Только вот что бы такое сделать? Угрюмо бредя по лестнице на четвертый этаж, Лешка думал. Если бы хоть у Олега с компанией нашлось какое-нибудь расследование… Тогда бы он, Пашков, мог найти преступника раньше их. Как-никак у него голова тоже отлично устроена. Но эти пятеро что-то совсем после каникул закисли… Так и не придумав пока ничего путного, Лешка вошел в девятый «В», где уже начал скапливаться народ.

Тем временем пятеро юных детективов, задержавшись дольше других на школьном дворе, вернулись к истории с ниткой.

— Может, опять дальний родственник со стороны жены Македонского приходил? — выдвинул версию Темыч.

— Не знаю уж, кто, — отвечал ему Женька. — Но наверху точно топали ночью. Именно потому я Бориса Олеговича так испугался.

— Дальний родственник вряд ли, — покачал головой Олег. — Он, по словам председателя, и днем-то редко заходит.

— Кто же тогда? — не сводила с Олега глаз Таня.

— Уж во всяком случае не привидение, — отозвался тот. — Зачем ему дверь открывать. Призраки запросто сквозь любые препятствия проходят.

— А если Петр Кириллович вам отомстил таким образом за святую воду? — пришло вдруг в голову Кате. — Вы, мол, меня изгоняете, а я вам сейчас все карты спутаю. И вы будете думать, будто бы я живой человек. Поэтому и нитку вашу отлепил.

— Слишком мелочная какая-то месть для настоящего капитана дальнего плавания, — возразил Темыч.

— А знаете, — задумчиво проговорил Олег. — Я почему-то теперь почти уверен, что это не привидение.

— Скажи еще, что нам вообще послышалось! — откликнулся с возмущением Женька.

— Не собираюсь я ничего подобного говорить, — немедленно запротестовал Олег. — Наоборот. У Македонских и впрямь в квартире что-то творится. Но это не потусторонние силы. Боюсь, мы тогда с тобой, Женька, в квартире плохо все осмотрели.

— А чего там смотреть еще было? — воскликнул Женька, — Если только дохлых мух с подоконников отнести на какую-нибудь экспертизу.

— Мух — не мух, — ответил Олег, — но что-то мы с тобой прошляпили. Я пока не могу объяснить. Только чувствую…

Тут их всех позвали на построение. Друзья кинулись в класс забросить вещи. Затем вновь спустились во двор. Там уже скопилась толпа детей и родителей. Ребятам пришлось продираться к своим.

— Привет, Олег! — дернули его за рукав. Олег обернулся и увидел светловолосого мальчика с букетом цветов. Рядом с ним стояли мама, папа и бабушка.

— Тоже в школу? — вежливо осведомился мальчик.

— Естественно, — подтвердил Олег.

— И я, — с достоинством продолжал разговор мальчик. — Уже в третий класс.

— Пойдем, Никита, — поторопили родители и бабушка. — Начинается.

— До скорого, — махнул рукой Никита. Пятеро друзей двинулись дальше.

— Кто это? — спросил Женька.

— Никита Курсов, — ответил Олег. — Сосед с первого этажа. Его предки с моими дружат.

— Может, мы все-таки поторопимся? — крикнула Катя.

Торжественная часть прошла как обычно. Директор Михаил Петрович произнес прочувствованную и яркую речь, подробностей которой, впрочем, никто не уловил. Во-первых, плохо работал микрофон. А во-вторых, все были заняты своими делами. После праздничной линейки был классный час, на котором Андрей Станиславович втолковывал им, сколь важен для них девятый класс, и умолял «своих обалдуев» отнестись к делу как можно серьезнее.

— Впрочем, мы еще с вами увидимся на третьем уроке, — сказал под конец классный руководитель. — А теперь идите на литературу.

Девятый «В» хором тяжело вздохнул. Пожилой, огромный, толстый учитель литературы Роман Иванович с блестящей лысиной посредине головы и густой порослью седых кудрявых волос по бокам славился своим занудством. За долгие годы упорной педагогической деятельности на ниве две тысячи первой школы он успел внушить многим поколениям учеников стойкую неприязнь к литературным произведениям, входившим в программу. Даже Андрей Станиславович однажды неосторожно в сердцах обмолвился, что Роман наведет тоску на кого угодно. Правда, классный руководитель тут же добавил, что пошутил. Однако ребята ему не поверили.