Чтение онлайн

— Госпожа Наташа права, — примирительно вмешался Мат Свер. — Более того, мы получили намного больше, чем рассчитывали изначально, если помните. Сейчас же недовольны… Нехорошо, господа. Глупо предъявлять претензии юной девушке, что ее не интересовали юридические нормы ее мира. Возражения? В таком случае я начну, потом общие итоги, и через неделю собираемся…

Присутствующие заметно расслабились, кто-то стал пролистывать свои записи, освежая память. Мат Свер придвинул к себе тетрадь.

— Итак… Как я понимаю, главное, с чем все согласны, любые службы, имеющие право вести следствие, нельзя оставлять без надзора. — Председатель Сената покосился на Наташу. — Как метко выразилась наша гостья: кто будет сторожить сторожей. В ее мире эту проблему решили разделением полномочий. Итак, сами следственные службы, которые ведут расследования преступлений и ищут преступников. Собирают доказательства, ловят, оформляют. После этого передают материалы в прокуратуру — надзорный орган, который следит за соблюдением законов. Прокуратура проверяет материалы на соответствие законам…

— А если они не соответствуют? — поднял руку один из сенаторов.

— Если прокуратура замечает, что какое-либо доказательство было добыто с нарушением закона, то она вправе исключить его из дела, — заговорила Наташа. — Только тут дело в том, что именно прокуратура и выходит с этим делом в суд и выступает в качестве обвинителя…

— То есть они заинтересованы, чтобы доказательства не исключали?

— В принципе да, вот только если они заметят это, то и адвокат — сторона защиты — тоже может заметить. И тогда уже эти доказательства исключат по его запросу. У судьи не будет другого выхода при открытом судебном заседании. Протоколы же положено публиковать в печати, и с ними могут ознакомиться все. Потому прокуратура как раз заинтересована чтобы к доказательствам не было никаких претензий. В ином случае ведь не следователю нагорит… Ему, конечно, тоже, но потом, от прокурора, но в первую очередь достанется обвинителю. Ну, это в идеале…

Мат Свер криво усмехнулся.

— Ну да… идеал он такой. Наташа, а какие вообще решения по делу может принять прокуратура?

— Ну… — Девочка задумалась. — Опять-таки не сочтите меня знатоком, но… Если они видят, что с собранными доказательствами идти в суд смысла нет, они могут отправить дело на доследование, но если понимают, что бессмысленно, то могут закрыть за недостаточностью улик…

— То есть в суд дело не идет?

Наташа пожала плечами.

— Ну да. Хотя отец частенько ругается на такое. Говорит, что лучше дело всегда в суд передавать. Конечно, прокурору не хочется на суде выглядеть плохо с откровенно слабыми доказательствами, но лучше уж так оправдать. Ведь по факту что такое недостаточность улик? Преступника нашли, но не смогли доказать его вину. И живет потом такой человек в подвешенном состоянии. Вроде бы и не посадили, но и обвинение не сняли. А так суд. И тут уже не прекращение дела, а оправдание. То есть человек в преступлении не виноват. С другой стороны, если уж раз оправдали, то по закону человека нельзя повторно будет привлечь к ответственности по этому делу, даже если найдут позже железные улики. А вот в первом случае легко. Кстати, такое положение, если я правильно помню, есть только у нас в стране, за рубежом любое дело должно быть обязательно передано в суд.

— Подумаем, — что-то черкнул у себя Мат Свер. — Вопрос нужно будет обсудить. То есть прокуратура — главный орган, получается?

— Надзорный. Он вообще следит за соблюдением законов всех органов власти, не только следствия. И вправе проверять все решения органов власти на соответствие текущему законодательству.

— Где ж у нас такая служба раньше была? — буркнул кто-то с места.

Наташа узнала его, Ариэт Торон, слегка полноватый сенатор от какой-то фракции прогрессистов, как он представился при знакомстве. Наташа запомнила не всех, некоторые все время больше молчали, чем что-то спрашивали. А вот этот человек постоянно вставлял какие-то замечания, порой не всегда к месту.

— У нас были советы для анализа действий… — начал было возражать еще один сенатор.

— Как временные органы в особо вопиющих случаях, — отмахнулся Ариэт.

— Господа! — постучал молотком Мат Свер. — Давайте закончим подведение итогов и соберем всю информацию вместе для дальнейшего анализа. Тогда и будем обсуждать что нам нужно, а что нет. Значит, надзор — прокуратура. Следствие… Ну это как раз наша следственная служба. Дальше… Адвокаты. То есть каждому преступнику предоставляется адвокат? Даже бедному?

— Во-первых, это практика для выпускников юридических вузов, все начинают как бесплатные защитники, назначенные судом. Понятно, что богатый наймет своего, более опытного, но это уже за свой счет. Во-вторых, каждый адвокат обязан взять определенное количество таких бесплатных дел… Не помню, за какой срок. Ну и, в-третьих, даже именитые адвокаты могут подключиться к делу, если оно какое-нибудь резонансное… Ну, в смысле нашумевшее…

— Мы поняли, — кивнул Мат Свер. — Значит адвокаты… Ну и суд. То есть судьи, которые выносят решение…

— Приговор. Если присяжные приговорят. Они решают, виновен или нет. А судья уже по соответствующей статье выносит приговор.

— Вот тут мне непонятно. По сути, все решают двенадцать случайных человек?

— А разве у вас не так? Я помню мы обсуждали суд у вас…

— Однозначно нет, — качнул головой Мат Свер. — Я понял, о чем вы, но вы немного неправильно поняли суть суда нобилей. Туда ни в коем случае не попадут случайные люди. Там не двенадцать присяжных, а двенадцать судей, которые обсуждают дело и выносят приговор. Осуждение по двум третям голосов. Если идет суд уровня ниже, то простое большинство. И только на суде обычных людей в качестве судьи могут выступить случайные люди, но и тогда половина из них должна иметь диплом.

— О… я действительно не знала… Точнее не вникала в суть вашей судебной системы. Мне так Гонс Арет рассказывал, — девочка покосилась на смущенного дядю.

— Я тогда сам представлял все это постольку, поскольку, — смущенно хмыкнул тот. — Не приходилось сталкиваться.

— Ясно… То есть судьи как присяжные… Хм… Не знаю, что сказать. Не могу оценить преимущество это или недостаток.

— Случайные люди разве могут оценить вину? — поинтересовался один из сенаторов.

— Они оценивают не вину, — качнула головой Наташа. — Для этого судья есть. Они оценивают улики, собранные следствием и представленные обвинителем. Убеждают они их или нет. Считается, что доказательства должны убедить любого человека, если они верны. Ну или не убедить. Но мой папа, например, недоволен такой системой. Говорит, что случайные люди не могут оценить верность той или иной улики. Они вынуждены соглашаться с теми профессионалами, которых приглашают свидетелями, но тут уже зависит от защиты и обвинения. Как те подадут. В общем, папа называет это все цирком.

— Но ведь это все равно есть и действует?

— Наверное, лучше систему не придумали, — не очень уверенно возразила Наташа. — Вашу я не могу оценить, тут ведь пока не столкнешься сам выводы не сделаешь. У нас же работает и вроде как уже больше сотни лет. Но и ваша вроде как не младше. Не знаю. Но могу кое-что рассказать о том, как функционирует наша система на примере. Папа буквально обожал одну историю из судебной практики. Настолько, что постоянно ее рассказывал, стоило зайти разговору о суде присяжных. Ей сто лет уже, но… В общем, он настолько часто ее рассказывал, что я даже запомнила. Тогда защиту представлял знаменитый в свое время адвокат.

Поймав общие заинтересованные взгляды, Наташа вздохнула и принялась рассказывать, хотя раньше не собиралась.

— В общем, в качестве пояснения: Россия — это название моей родины. В общем это… э-э-э… Давненько уже не вспоминала… Ага. Старушка одна украла жестяной чайник. Что там он, мелочь стоит. Но факт кражи налицо и старушку арестовали и судят. Защищать ее и взялся тот самый знаменитый адвокат… Помните, я говорила о том, что имя себе делают?

— На резонансных делах, — сделал упор на втором слове Мат Свер.

— Любое пустяковое дело можно превратить в резонансное, если выиграть там, где выиграть невозможно. Ну, может, он просто пожалел старушку. В общем, в суде он перед присяжными произнес речь, я ее наизусть из-за отца запомнила, он часто отрывки из нее цитировал. В общем, сказал он примерно следующее: «Много бед, много испытаний пришлось претерпеть России за более чем тысячелетнюю историю. Печенеги терзали ее, половцы, татары, поляки. Наполеон с армией из двунадесяти языков обрушился на неё и взял Москву. Все вытерпела, все преодолела Россия, только крепла и росла от испытаний. Но теперь… Старушка украла старый чайник ценою в 30 копеек. Этого Россия уж, конечно, не выдержит, от этого она погибнет безвозвратно!»