Загадка пернатого змея
Шрифт:
Рассказывают, что этот правитель был великим завоевателем, однако его завоевания лежали не столько в области сражений против врагов, сколько в области Духа. Он постоянно стремился идти по пути просветления и эволюции. Вечерами на кухне доньи Сильвии время от времени кто-нибудь читал его стихотворения, сначала на языке оригинала, а затем на испанском, для тех, кто не понимал древнего языка. Однако было очевидно, что при переводе одних слов в другие часть передаваемых ощущений неизбежно терялась.
Это было одно из моих любимых:
Cuicatl anyolque Xochitl ancueponque Antepilhuan Ni zacatimaltzin in tochihuitzin Ompa ye huitze xochimecatl Auh tocnihuane tla xoconcaquican In itlatol temictli Xoxopantla techemitia In teocuitlaxilotl techonituitia Tlauhquecholetotl Techoncozquitia in ticmati ye Ontlaneltoca toyollo tocnihuan!Мы были в восторге от того, что можем слышать слова и прикоснуться к знанию тех, кто уже так давно покинул этот мир. Нам казалось, что они разговаривают из далекого прошлого с нами лично. Перевод этих необыкновенных слов был таким:
О властители, жившие будто в песне, О властители, взращенные как цветы. Я Точиуицин, плетущий из трав, И здесь расстилаю свой цветочный ковер! О, друзья, как отрадно слышать эти словесные сны, Весной нас наполняют жизнью эти золотистые всходы, Нам придают сил эти побеги цвета огня, Но наивысшая драгоценность, о которой мы знаем — Это преданное сердце наших друзей!Нам очень нравилось слушать, распознавать и обсуждать глубокий смысл, заложенный в стихах, что позволяло извлекать из них важные уроки. Я стал таким поклонником вдохновляющих строк короля-поэта, что решил составить подборку и записал практически все, которые только смог найти. Делая это, я невольно углубился в тонкости языка древних, и постепенно, с удовольствием и почти без усилий, смог его выучить.
На одном из таких поэтических вечеров мне выпала честь прочитать предварительно подготовленное стихотворение, и решив удивить стариков, я прочитал его на языке древних, чему все весьма обрадовались и в конце даже аплодировали.
В тот раз, я помню, что прочитал вот этот красивый стих:
Quin oc tlamati noyollo Niccaqui in cuicatl nicitta in xochitl Maca in cuatlahuia in tlalticpac! Nihuinti nichoca nicnotlamati Nicmati niquitoa niquelnamiqui: Maca aic nimiqui maca aic nipolihui! Incan ahmicohua incan ontepetihua In ma oncan niauh. Maca aic nimiqui, maca aic nipolihui!Который переводился таким образом:
Я вдруг понимаю, Когда вижу эти цветы и слышу все эти песни, О, если бы только они не увядали, Если бы только они не устаревали! И я чувствую превыше всяких чувств, и плачу, Я расстроен и захвачен мыслями, Я что-то говорю и что-то вспоминаю. О, если бы только я никогда не умер, если бы только никогда не сгинул! И оказался бы там, где нет места смерти, И ушел бы туда, где нет поражений, О, если бы только я никогда не умер, если бы только никогда не исчез!Насладившись богатым вкусом теплого кукурузного атоле, и вдохновленные этими прекрасными словами, мы постепенно расходились и ложились спать. И было похоже на то, что каким-то магическим образом эти стихи готовили нас и помогали входить в сновидение.
Часть III. Наставления целителей
Эта работа посвящена событиям, которые происходили со мной после того, как я был вовлечен в группу практикующих целительство и магию. В мои намерения не входило описание обычных повседневных дел, То, что я постарался здесь собрать, это происшествия и необычные случаи, где я смог чему-то научиться или испытать нечто особенное.
Мой первый контакт с магическим миром произошел благодаря самому Карлосу, который заманил меня в нечто вроде ловушки и таким образом косвенно представил меня этой традиции магов.
Я помню, что в тот раз, перед тем как оставить меня одного в Кафедральном соборе Мехико, он сказал мне, что я должен спуститься вниз, в катакомбы, и встать с закрытыми глазами в центре выгравированного на полу круга, повернувшись на юго-восток. Сначала я был озабочен тем, как узнать правильное направление в подвале собора, но потом увидел, что на гравировке обозначены все четыре стороны света.
Я сделал то, что мне было сказано. Спустя какое-то время, пока я стоял там, у меня возникло странное ощущение, что за мной кто-то наблюдает. Я открыл глаза как раз вовремя, чтобы заметить, как какой-то человек, одетый в индейскую одежду, с невероятной быстротой спрятался в конце коридора. Взволнованный, я подошел поближе, но обнаружил, что там никого нет. Я был крайне напуган этим происшествием и классифицировал его как встречу с привидением. По крайней мере, довольно продолжительное время я так считал.
Мы были уже довольно долго знакомы с доном Мельчором, когда однажды, во время одной из наших прогулок в окрестных горах, я использовал возможность задать ему вопрос, уже давно не дававший мне покоя.
С нашей самой первой встречи у меня было устойчивое ощущение, что он был тем самым призраком, которого я встретил в склепе несколько лет назад. Уже долгое время я хотел поговорить с ним об этом, однако что-то, непонятно что, все время мешало мне поднять эту тему. Я думал, что это из-за моей робости или уважения, которое я испытывал. Но в тот день я все-таки собрался с духом и спросил его:
— Дон Мельчор, это вы были тем призраком, которого я видел в склепе Кафедрального собора Мехико?
Услышав это, он подозрительно засмеялся и спросил меня, о чем это я говорю. Я рассказал ему, что случилось в тот день, и добавил, что он сильно похож на того самого призрака.
Он смеялся так, будто не верил тому, что я говорю.
— Это вы были тем самым призраком? — повторил я свой вопрос.
— Нандо, — это была уменьшительная форма обращения ко мне, которую они иногда использовали. — Тебе не мешало бы знать, что мы уже довольно давно знакомы. Ты не помнишь об этом только потому, что наша встреча происходила в другом мире.