Чтение онлайн

— Только что приземлились. Все находки относятся к найденным в прошлом году останкам. Других находок нет… — И словно в упрек мне: — В этом году, в отличие от прошлого года, не давали работать медведи, особенно на острове Белл… Мы не знаем, где еще можно искать. Наверное, теперь можно рассчитывать только на случайность находок…

Догадываясь о его чрезвычайной послеэкспедиционной занятости, о куче накопившихся в его отсутствие дел, я написал Роману Буйнову с просьбой прокомментировать результаты экспедиции. Но и от него ответ получил лишь через неделю.

«Извините за не оперативный ответ. Я вернулся позже всех, только два дня назад, т. к. сразу после экспедиции с ЗФИ улетел с вертолетчиками на Северную Землю, потом Таймыр, Диксон, Ямал и, наконец, Новый Уренгой, а оттуда уже поездом. Впечатление восторга от просторов и красот в смеси с горечью заброшенности и загаженности нашего Крайнего Севера. Остатки последних могикан, доживающих здесь свой век, на которых все держится, загубленный энтузиазм — вот, пожалуй, вкратце мои ощущения от этой послеэкспедиционной поездки. Что же касается непосредственно поисковой экспедиции, мои ощущения также неоднозначны. Ну, во-первых, это некоторое разочарование в результатах. Откровенно говоря, я ожидал большего. Но… Найдены еще фрагменты дневника (визуально нечитаемые) — опять будут колдовать криминалисты, обложка от тетради черного цвета, которыми всех снабдила Жданко, несколько костных фрагментов того же человека, остатки варежки и шерстяных носок, клапан от рюкзака. Перелопатили практически весь склон морены, наворотили целый карьер базальта. Я работал в пешей группе. В несколько приемов мы прошли заново весь мыс Ниль, два ледника до скал Полосатых, мысы Краутера, Калина, Гранта. Следов пребывания людей так и не обнаружили. Вывод: Альбанов три дня жил вероятнее всего в прибойной зоне и за годы все смыло штормами. Второе — с величайшей степенью вероятности можно утверждать, что группа Максимова до Гранта не дошла. Причина тому непроходимые для неэкипированного и неподготовленного человека ледники. В любом случае в цепи роковых обстоятельств последней и фатальной была ошибка штурмана в том, что время, которое он выделил пешей группе, было явно недостаточно, даже если бы они были альпинистами в полном снаряжении.

Интерес к этой теме, благодаря усилиям Каверина и Вашим, еще долго будет вдохновлять людей на поиски и дай Бог на этом вырастет еще не одно нормальное (хотя бы в своей части) поколение. Мы же на данном этапе не представляем себе, где можно еще искать: если они в леднике — это тупик, если пошли по припаю и оказались в море — их следов больше не существует. Ну, вот такие пока мысли.

P.S. А все же очень жаль, что Вас с нами не было…»

Надо ли говорить, как мне жаль, что я не был с ними. Надо ли повторять, что, наверное, я никогда не смогу себе простить этого. Единственное, что меня успокаивает: самое главное, что меня остановило, — боязнь сорвать работу экспедиции. Да, конечно, всегда на связи были вертолеты, но тем не менее.

Я счастлив, что судьба на своем очередном изломе, очередном подведении итогов, надеюсь еще не окончательных, подарила мне встречу с этими людьми. Не случайно, что костяк экспедиции составляют бывшие офицеры ВДВ и профессиональные спасатели, неважно, ныне действующие или бывшие, потому как бывших спасателей, как и бывших офицеров, не бывает. Грешен, но до этой экспедиции я, оказывается, не очень хорошо представлял профессию спасателя, хотя один из моих близких друзей — командир Приволжского поисково-спасательного отряда МЧС Вячеслав Климец, теперь уже в сравнительно далеком прошлом повторивший и углубивший мой путь спелеолога. Я, конечно, так примитивно о спасателях не думал: ну, работа такая, наверное, хорошо платят, кто-то идет в спасатели от нужды, из-за безработицы. Но в то же время и не задумывался над глубинной сутью этой профессии. Наверное, приходят в спасатели и от нужды и от безработицы, но долго такие в спасателях не задерживаются, потому что, во-первых, не каждому дано постоянно видеть человеческое горе, человеческую смерть, а спасатели выдерживают это не потому, что окаменевает их душа или ее вообще у них нет, а с холодной душой, несомненно, было бы легче работать, а потому, что спасатель — это мировоззрение, образ жизни, наконец, жертва, это часто или даже, как правило, собственный излом судьбы, который не сломал человека, а позвал спасать других людей.

Они спасают не только человеческие жизни, они спасают человеческие души. И не только тех, кого непосредственно во время природной или техногенной катастрофы спасают. А их родных, близких, наконец, престиж страны. А в данном случае они спасают память о давно ушедших людях, останки которых до сих пор не преданы земле, порой оболганных, не имеющих возможности что-то сказать в свое оправдание.

Спасают даже в свой единственный в году отпуск. Как оказалось, кроме них, в стране это некому было сделать.

Меня могут упрекнуть, что я пишу об участниках экспедиции несоразмерно много, может, даже больше, чем о результатах самой экспедиции. Но я посчитал себя обязанным сделать это, чтобы стало понятно, почему именно эти люди, рискуя собственной жизнью, отправились в Арктику искать пропавших без вести почти сто лет назад наших соотечественников.

Это очень тяжелая профессия. И не только физически и психологически. В данном случае я имею в виду несколько другое, ибо в большинстве своем они спасают людей пострадавших не столько в результате природных катастроф, которые все чаще тоже провоцируются человеком, а катастроф, ставших результатом необдуманной, неумной или даже преступной деятельности властителей, политиков, обслуживающих их безнравственных ученых, экономистов, юристов…. И можно только догадываться, что творится в душах спасателей. Они рождают в людях надежду.

Это люди с обостренной совестью. Накапливающееся внутри напряжение требует выхода, разрядки, иначе рано или поздно при накоплении критической массы оно может сработать как детонатор, вызывающий физический или нравственный взрыв — разрушение человека. Потому не случайно, что почти все они находят самовыражение в творчестве. Владимир Мельник стал талантливым художником-фотографом, лауреатом многочисленных российских и международных премий. Александр Унтила пишет военную жесткую и честную, как его биография, прозу, она сродни «окопной» прозе лейтенантов Великой Отечественной — Юрия Бондарева, Виктора Астафьева… Пишет свою книгу-расследование о тайне «Св. Анны» Роман Буйнов, которую намерен закончить к 100-летию брусиловской экспедиции, писал стихи погибший в Арктике при испытании нового спасательного водолазного снаряжения Герой России Андрей Рожков.

Повторяю, я благодарен не очень-то благосклонной ко мне судьбе, что подарила мне встречу с этими людьми. Они заставили меня укрепиться в вере, что есть еще, пусть оскорбленная и униженная, но истинная Россия, а не ООО или ЗАО «Российская Федерация» Абрамовичей, Прохоровых и Чубайсов, для которых жизненное кредо: кто может, обогащайтесь — не упорным трудом и талантом, а обворовывая слабых и честных. Они заставили меня укрепиться в вере, что есть еще Россия искренне любящих ее и преданных ей сынов, часто не очень русских по крови, которые по-прежнему живут по принципу: сначала думай о Родине, а уж только потом о себе, по принципу, определенному для себя начальником экспедиции бывшим офицером-десантником Олегом Проданом: «Сделать для Родины то, что другие до тебя не смогли», по принципу, выраженному в словах другого бывшего офицера Российской армии, а бывших офицеров не бывает, Александром Унтилой:

«Когда я служил в Воздушно-десантных войсках, у нас был закон — своих не бросать. Сколько человек ушло на задачу — будь то засада, налет или разведывательно-поисковые действия, столько же должно вернуться, и не важно, мертвые они или живые. Вытаскивать необходимо всех. Были случаи, что при спасении одного человека, при эвакуации одного тела погибшего товарища гибли другие, но никто никогда не ставил под сомнение непреложность этого правила, этого закона братства и чести. Из истории Великой Отечественной мы знаем, что война не окончена, пока не установлен и не захоронен последний солдат. Люди, которых мы сейчас ищем, — в своем роде тоже солдаты. У них свой фронт, но пали они за то же, за что погибнут их потомки на различных полях брани — за процветание Отечества, за укрепление мощи и славы России, расширение её границ, за Великий Северный морской путь, в открытие которого они внесли свой вклад. Путь, который оказался таким незаменимым для Советского Союза во время Великой Отечественной войны, который спас тысячи жизней. Найти их для нас — дело чести и смысл жизни, пусть страна сейчас и живет другими ценностями!»

Очень горькие слова верного и мужественного сына России: «…пусть страна сейчас и живет другими ценностями»…

Через несколько дней после Романа Буйнова, еще не возвратившись в Москву, с Белого моря прислал мне по электронной почте копию отчета в ФСБ о результатах комплексной экспедиции на Землю Франца-Иосифа ее начальник Олег Продан. Привожу выдержки из него:

«22 июля 2011 года участники экспедиции вместе с оборудованием были переброшены вертолетами Ми-8 с о. Земля Александры (погранзастава Нагурское) на место обнаружения останков. В этот же день мобильная группа начала обследование возможного маршрута четверки Максимова по леднику в сторону мыса Гранта.

24 июля при тщательном осмотре места прошлогоднего обнаружения останков найдены три человеческие кости, клапан от вещевого мешка и фрагменты одежды.

25 июля мобильная группа вертолетом была перемещена на мыс Гранта для поиска возможных свидетельств присутствия на мысе кого-нибудь из четверки Максимова, если кто-то из нее дотуда добрался.

26 июля экспедиция проводила работы одновременно в трех местах: на месте обнаружения останков, на мысе Гранта и на мысе Калина, на леднике проводились замеры при помощи георадара.