Чтение онлайн

Фрея не прислушалась ни к единому слову. Старуха стремительно шагала к нему. Занесла ритуальный кинжал.

— Мне правда жаль, — произнесла она.

Сэмюэль кинул в нее труху и маленькие осколки. Синдесиолог раздраженно смахнула их в сторону. Склонилась над парнем.

Он зажмурился. Свернулся калачиком. Бежать некуда. Бороться бесполезно. Все бесполезно. Сэмюэль умрет здесь.

Парень приготовился к уколу боли, но его не последовало. Одна секунда. Две. Пять. Десять. Он лежал свернутый какое-то время. Сердце бешено стучало в груди, спазмы изнутри трясли руки и ноги. Пыль обжигала ноздри, обжигала горло. Сэмюэль задыхался. Он умрет. Умрет прямо сейчас.

Почему Фрея медлит? Издевается. Открыто насмехается над беспомощностью и глупостью. Как раз в ее духе. Проклятая старуха!

— ... проиграли, — раздался искаженный голос Фреи совсем рядом. Она, словно, говорила через толщу воды.

Сэмюэль медленно приоткрыл глаза. Старуха нависала над парнем, рука с кинжалом занесена для удара.

Фрея не двигалась. Бледная морщинистая кожа выглядела слишком белой, как чистый снег. Старческие глаза потеряли цвет и напоминали два серых солнца. Одежду постигла та же участь. Темно-синее платье почернело. Воздух вокруг фигуры дрожал, колыхался, как поверхность пруда в ветреный день.

Челюсть старухи опустилась. Сэмюэль в ужасе отшатнулся и зажмурился.

— Мы... проиграли, — повторила Фрея. — Ни... победа, ни даже жалкая ничья... Проигрыш... позорный проигрыш... Вся надежда на Максвелла...

Парень оперся рукой на стену и приподнялся. В истощенном разуме нашелся ответ. Отдача. Джеймс что-то говорил о превращении себя в часовую бомбу. Это и случилось с Фреей. Побочное чудо заперло ее в бесконечной петле.

Сэмюэль не понимал: как слова старухи пробивались сквозь «замороженное» пространство. Но знал другое: ему повезло. Он спасся не из-за смекалки или подготовки. Нет. Удача. Прекрасное стечение обстоятельств. Если бы отдача поразила старуху на минуту позже... Хватит. Парень не желал продолжать эту мысль.

Он внимательно осмотрел «поле боя». Джеймс мертв. Фрея обезврежена. Алекс Крилов... мертв. Война закончилась уничтожением всех сторон. Наилучшим исходом для Сэмюэля и Амелии.

Парень захромал прочь. Одна из тяжелых дверей на другом конце оказалась открыта. Через нее и вошла Фрея после остановки времени.

Сэмюэль вышел из злосчастного завода.

Высоко в голубом небе светил ослепительный круг солнца. От долгого взгляда болели глаза. Парень не обращал внимания. Боль не имела значения. Он выжил. Мышцы пульсировали, а кости неприятно хрустели. Но он выжил. Амелия изгнана, все связи разорваны. Плевать! Он выжил!

На лице растянулась широкая улыбка. По щекам потекли теплые слезы. Кожа в уголках губ болела от напряжения и синяков.

Придя сюда, парень и не думал, что вернется. Сэмюэль отбросил все шансы на спасение. Не помогало участие Амелии. Фея сама мало верила в успех и выдумывала на ходу, тянула время. Она знала о приходе Фреи и Алекса? Конечно знала. Она всегда на пару шагов впереди. Всегда знает, что делать.

Сэмюэль засмеялся. Смех подавлял боль. На секунды заставлял забыть об открытых ранах и сломанных костях.

Если Амелия всегда на несколько шагов впереди, может, она знает о его предательстве? О задумке с призывом?

Вопрос застал его врасплох. Парень встал между складами. Тишину прерывала радостная болтовня где-то вдалеке. У рабочих начался обед.

Амелия знала. Точно знала. Иначе и быть не могло.

«О боги», — приложил ладонь к горячему лбу Сэмюэль. Он замер в шаге от пропасти. Если фея знала о предательстве, наверняка готовила что-то для противодействия.

Всепоглощающая подозрительность и сомнения в каждом встречном. Так думали все практики. Они накапливали знания, оружие и полезные знакомства. Всю жизнь готовились к возможным столкновениям и подначивали своих детей. Бесконечная холодная война. Ни секунды покоя. Таким был мир тауматургии.

Амелия много знала о тауматургии и общалась с практиками на протяжении долгих лет. Она унаследовала их образ мышления. Или и вовсе научила ему людей.

Сэмюэль вышел на дорогу. Окликнул ближайшего извозчика. Мужчина пропустил вскрик парня мимо ушей и проехал мимо. Чулять!

Уехать из промзоны получилось с пятого раза. Извозчики брезгливо объезжали его стороной. Все из-за внешнего вида. Он выглядел как бродяга. Хуже. Как побитый жизнью бродяга.

— Что с тобой случилось? — спросил мужчина, когда Сэмюэль выходил из кареты.

— Оказался недалеко от взрыва, — инстинктивно не договорил парень. Это вошло в привычку. Ложь срывалась с губ редко. Во время волнения и паники. — Скромик дери этого подрывника.

— И не говори, — согласился извозчик. — У меня знакомая пострадала. Осколком выбило левый глаз.

— Соболезную, — прохрипел Сэмюэль.

Карета остановилась перед гостиницей. Парень вошел в номер и рухнул на кровать.

Рано расслабляться. До желанных свободы и покоя осталась пара шагов. Война закончилась. Жизни Сэмюэля больше ничего не угрожало. Кроме Амелии.

Он закинул в рот таблетки от жара, взял мешок с деньгами и вышел на улицу. Сначала одежда и трость.

На черный плащ, серую рубашку и темно-коричневые брюки ушла большая часть. Парень взял самую дешевую одежду из возможных. Трость купил почти такую же.

Средство от жара слабо заглушало боль. Спина все еще ныла от легкого дуновения. Одежда не спасала. Каким-то образом ветер пролезал под рубашку и холодными ножами рассекал обожженную плоть.

Прохожие оборачивались на него. Хромающий калека с побитым лицом и неестественно согнутой правой рукой. Сэмюэль думал: выпрямить ее, но решил не трогать. Взрыв сломал кости. Осколки могли впиться в кожу и мышцы. Занести какую-то заразу. Ему нужен был осмотр у лекаря.

Покупки успокоили бушующий разум. От новой одежды парень радовался. Он не мог объяснить это, но обыденные вещи напоминали о «прошлой жизни». О тихих и спокойных временах.

Перед возвращением в номер Сэмюэль заглянул в зеленую лавку за обезболивающим и бинтами.

Он зашел в свою комнатку. Оставил таблетки и бинты рядом с кроватью, где держал остальные лекарства.

«Теперь я трачу на таблетки для себя больше, чем для отца», — промелькнула мысль.

Проглотил одну капсулу и снял верх.

Обмотка спины стала испытанием. Парень закусил один конец, кинул рулон за спину и взял с другой стороны. Повторил несколько раз. Завязал узел и посмотрел на правую руку.

Ужас. Первое, о чем подумал Сэмюэль. Кожа на плече побагровела и покрылась черными трещинами — от отдачи после призыва Амелии. Локоть местами посинел. Бледную плоть покрывали раны и ниточки кровоподтеков. Ниже запястья вылазил осколок кости. Рука не была прямой. Она неестественно изгибалась, словно внутри появился лишний сустав. Кончики пальцев почернели.