Чтение онлайн

Хирург, который безмятежно попивал свое виски во время этого неожиданного поворота в разговоре, теперь решил, что пора спасать беспомощного Льюиса.

— Ты тут наговорил целую кучу глупостей, Морс. Я никогда не знал твоего имени, да и пальцем не шевельну, чтобы узнать его... Единственное, что мне приходит в голову, — это какой-нибудь Эрик, или Эрни, или что-нибудь и этом роде. Как же тебя, черт побери, зовут на самом деле?

Морс, который всегда стремился к тому, чтобы сохранить свое имя, данное ему при крещении, в тайне, ничего ему не ответил. Вместо этого он налил себе еще одну порцию бледно-желтого спиртного, после чего предпочел хранить молчание.

Макс возобновил прервавшийся было разговор:

— По крайней мере, ты не должен давать ход сомнениям относительно того, что это — несчастный случай или самоубийство. Разумеется, если только ты не раскопаешь какой-нибудь лодочный винт, который отрезал ему голову, и вместе с ней руки и ноги.

— Думаешь, этого не может быть?

— Я еще не исследовал тело...

Морс расстроено проворчал что-то, потом сказал:

— Я уже спрашивал тебя и снова спрашиваю: сколько времени он пробыл в воде?

— Я же тебе сказал. Я еще не...

— Ты не можешь, черт тебя возьми, сказать хотя бы приблизительно?

— Ну, не слишком долго — я имею в виду в воде, вот так. Но, возможно, он был мертв уже за несколько дней до этого.

— Ну, приблизительно, ради Бога!

— Это сложно.

— Для тебя всегда все сложно. Я думаю, единственное, в чем ты уверен, — так это в том, что этот парень мертв, я прав?

Хирург допил виски и налил еще, сморщив свое и без того морщинистое лицо в гримасу, напоминающую добродушную усмешку.

— Когда он умер? Вот что должно быть главным вопросом в твоем деле, Морс. Но я не считаю, что опытный патологоанатом — такой, как я, — должен слишком доверять, тем изысканиям, которые он сделал во время осмотра. Так много переменных, ты ведь понимаешь...

— Ладно, Бог с ним!

— Но если кто-нибудь на самом деле видел, как этого парня сбросили в канал, — ну, что ж, тогда бы мы могли лучше представить себе, как это было, а?

Морс задумчиво кивнул и посмотрел на Льюиса. Тот тоже кивнул, выражая ему свою поддержку и понимание.

— Выяснение этого не займет много времени, сэр. Вдоль бечевника всего лишь около дюжины домов.

Льюис хотел было идти, но сначала решил задать один вопрос хирургу:

— Скажите, сэр, у вас есть хотя бы слабая догадка относительно того, когда тело было сброшено в канал?

— Два-три дня назад, сержант.

— Откуда, черт побери, ты это знаешь? — зарычал Морс после того, как ушел Льюис.

— На самом деле я не знаю. Но такой уж он у тебя вежливый парень, этот Льюис, верно? Насколько я понимаю, он заслуживает того, что бы ему помочь.

— Около двух-трех дней, тогда...

—Едва ли больше, а убит он был, скорее всего, приблизительно за день до этого. На его коже мы видим так называемый «эффект прачки», а это заставляет предположить, что он пробыл в воде точно больше двадцати четырех часов. И я думаю — заметь, я только думаю! — что кожа на стадии «намокания» — это ближе по времени к тому моменту, когда она начинает белеть. Так что правильнее было бы говорить о двух, двух с половиной днях.

— К тому же никакому дураку не пришло бы в голову сбрасывать его в дневное время, так что...

—Вот именно. В воскресенье ночью — вот то время, которое можно назвать предварительно, Морс. Но если я найду на теле хотя бы несколько живых блох, то это означает, что я наговорил массу глупостей, потому что обычно они погибают под водой через двадцать четыре часа.

— Что-то он, по-моему, не слишком похож на такого парня, у которого могут быть блохи?

— Это зависит от того, где он был до того момента, как его столкнули в воду.

Макс посмотрел на Морса и увидел, как главный инспектор совершенно без всякого энтузиазма заглядывает в свой стакан.

—Я могу понять, что кто-то отчленил его голову, Макс, даже кисти рук. Но почему этот кто-то решил отрезать ему ноги?

— Да все то же самое. Чтобы исключить возможность идентификации.

— Вы имеете в виду... что ниже колен у него было что то... например, деревяшки или что?

— «Искусственные протезы» — вот как это теперь называется.

— Или, может быть, у него не было пальцев на ногах?

— Да, или что-нибудь в этом роде, выбор тут небольшой...

Но мысли Морса были где-то уже далеко, образ обезображенного трупа вызвал новый спазм в его желудке.

— А знаешь, ты прав, Морс. — Хирург радостно подлил себе еще виски. — Он, наверное, никогда не знал, что такое блохи. Костюм из хорошего материала, кроме того, довольно шикарная рубашка. Этот парень, должно быть, имел хорошую работу и был доволен ею: приличная зарплата, хорошие условия работы, офис, устланный ковровым покрытием, приличная пенсия...

Хирург вдруг оборвал себя на полуслове. Казалось, его осенила одна из тех редких догадок, которые иногда посещали его голову.

— Знаешь Морс, — произнес он торжественно. — Я думаю, он, скорее всего, был банковским служащим!

— Или преподавателем Оксфорда, — спокойно добавил Морс.

Морс отличался своим неортодоксальным, интуитивным и даже на первый взгляд несколько вялым подходом к ведению следствия, но одновременно с этим он был прекрасным администратором. Поэтому когда в тот же день, ближе к вечеру, он вернулся в свой офис, то тут же привел в действие все механизмы, связанные с убийством, — а это было конечно же убийство. Суперинтендант Стрейндж, которому Морс докладывал в управлении полиции о результатах расследования после своею возвращения с места происшествия, знал главного инспектора слишком хорошо, поэтому он спросил:

— Вам, конечно, нужен будет Льюис?

— Спасибо, сэр. И еще пара аквалангистов.

— А сколько человек вам нужно кроме этого?

— Ну, э-э-э... пожалуй, нисколько. Во всяком случае, сейчас мне больше никто не нужен.

— Почему?

— Я даже не знаю, какое им дать задание, сэр, — был простой и честный ответ Морса.

И действительно, когда он посмотрел на свои наручные часы, которые показывали половину восьмого («Проклятье, пропустил «Стрелков»!»), то понял, что не знает даже, что сам будет делать дальше.