Чтение онлайн

9 апреля в королевский дворец ворвались красноармейцы. Профессор Роде остался в городе, здесь его видел советский историк, профессор Виктор Брюсов, приехавший летом 1945 года для поисков национальных ценностей, увезенных гитлеровцами с Украины. В разговоре Роде умолчал о главном, а Брюсов тогда не занимался Янтарной комнатой. Спустя некоторое время Роде передал советскому представителю, что хочет сообщить ему что-то важное. Однако 16 декабря некий Эрдман известил Брюсова о скоропостижной смерти Роде и его жены от... дизентерии. Выяснилось, что квартира Роде перевернута вверх дном, прах профессора кем-то унесен, а Эрдман - лицо вымышленное.

"Мы заметили обоз на льду залива вон там, в створе с маяком". Дмитрий Ефимович на месте, с которого танки его взвода обстреляли уходящих на косу гитлеровцев.

"А где проходила ледовая дорога?" - уточняем мы у местных жителей.

Удалось найти дневник Роде "Моя исповедь". В нем рассказывалось наряду с другими событиями и о Янтарной комнате, которая не пострадала от бомбежек, которая в начале 1945 года была упакована в ящики и которая... последующие страницы кто-то вырвал.

ЧУДО УЗНАВАНИЯ

Итак, экспедиция. Мы решили, что в ней должны участвовать поляки, ведь работать придется на их территории. Нужны опытные аквалангисты - мы выбрали один из лучших клубов, воронежский "Риф". Он прекрасно оснащен, давно занимается подводными поисками, ребята отличные, знающие, к тому же общались с польскими ныряльщиками-"плетвонуреками". ЦК ВЛКСМ обещал поддержать экспедицию и выполнил свое обещание.

Таков город Фромборк с высоты птичьего полета.

А когда все было готово, в Польше начались известные "беспорядки". Потом в Москве состоялись Олимпийские игры - не до экспедиции, за ними Всемирный фестиваль молодежи и студентов ("Никаких расходов, в страну приезжает молодежь со всего света! Обождите годик...").

И вот наконец-то мы едем по обсаженной липами, узкой дороге, пересекающей Польшу с востока на запад. Мы - это разведчики экспедиции, член совета "Риф" Виталии Николаевич Латарцев, инженер-электронщик, Дмитрий Ефимович Груба, автор этих строк - представитель "ТМ" и жизнерадостный, моложавый подполковник Войска Польского Борис Вашкевич, один из руководителей харцерского движения. Аквалангисты-харцеры будут работать с нашими ребятами.

– Вы спрашиваете, кто такие харцеры?
– говорит Борис.
– Это молодежное движение родилось в 1911 году, когда львовский учитель Анжей Мальчевский создал организацию старшеклассников. За образец он взял скаутов с их военизированной формой, ритуалами, званиями, но придал новому движению национальный характер. Кстати, харцерами называли рыцарей-единоборцев, начинавших в старину сражения. В 1939 году харцеры ушли в подполье, воевали с партизанами против оккупантов, многие погибли... Сегодня Союз польских харцеров объединяет миллионы патриотов, от школьников до ветеранов второй мировой войны, ведь в этой организации состоят всю жизнь. Мы чтим героев войны, тех, кто сражался за нашу и вашу свободу, поэтому сразу согласились участвовать в экспедиции.

...Наш путь ведет к бывшему Растенбургу, рядом с которым было "Вольфшанце" ("Волчье логово") - ставка Гитлера. От бункеров фюрера, Геринг, других нацистов остались развороченные, как после землетрясения, глыбы бетона. Все сооружения взорваны осенью 1944 года по приказу Гитлера, когда стало ясно, что сюда вот-вот вой дет Красная Армия.

К руинам "Вольфшанце" то и дело подъезжают автобусы и легковые машины с западногерманскими номерами. из них выходят господа со следами военной выправки. Кто они?

Еще одна остановка в городе Бранево, у крупнейшего в Европе братского кладбища советских воинов. Справа и слева от главной аллеи ряды белых надгробий. Много их, ведь здесь покоится 31.236 красноармейцев и офицеров, павших в боях только в 1945 году и только в пяти восточных повятах (областях) Польши. Читаю: "Родин Николай Семенович, 1919 - 1945. Светлая память о тебе будет жить в наших сердцах". "Виктор Баумплас, 1924 - 1945", "Тарасенко Алексей Степанович - отцу от детей", "Котлобулатов Алим Хусейнович, 1908 - 1945. Отцу от дочерей", барельеф солдата с лихим чубом из-под казацкой фуражки: "Русак Александр Николаевич, 1899 - 1945". И неожиданное - "Энрико Вилар, 1925 - 1945" и фото офицера в советской форме. Каким ветром занесло сюда сына кубинского коммуниста?

...Вот и Тольмицко, маленький городок на берегу залива, рядом с Кадынами. Дмитрий Ефимович заметно волнуется. Узнает? Конечно, городок почти не разрушен, а послевоенных новостроек немного. Волнение буквально захлестывает майора, когда мы въезжаем в Кадыны. Он выскакивает из машины, начинает метаться у подъезда имения, на фронтоне которого виден герб Гогенцоллернов.

– Вот здесь, под этой лестницей, был тайник с продуктами!
– торопится Груба.
– Банк... банк был там, в двухэтажном здании справа, а типография в том, одноэтажном!

Тем временем к нам подходит хозяин дома - высокий усач в бриджах, сапогах с лакированными голенищами, представляется:

– Кшиштоф Томашевский, директор конного завода в Кадынах, - и сразу включается в разговор.
– Да, до войны здесь действительно была летняя резиденция Гогенцоллернов. Да, здесь жил внук Вильгельма II, принц Людвиг-Фердинанд, не зря же к нам то и дело приезжают монархисты из ФРГ. Кстати, вернетесь в Москву, передайте привет моей хорошей знакомой...

– Кому, позвольте узнать?

– Елене Петушковой!

Томашевский приглашает нас в замок, майор спешит первым. Резко останавливается:

– Вот здесь был роскошно накрытый стол, - потом оглядывается и показывает.
– А в той комнате я спал, ведь мы стояли в Кадынах несколько дней.

Идем дальше, опять остановка:

– А вот и подвал, о котором я рассказывал...

Кирпичную перегородку уже снесли, следов не осталось. Видимо, ремонтировали.

– Так и не раз, - подтверждает пан Кшиштоф.

Неужели за 43 года ничто не стерлось из памяти майора?

На берегу залива, вдоль которого тянется узкая бетонная дамба, мы отпускаем Грубу в "свободный поиск". Он долго, молча ходит взад и вперед, то всматриваясь в горизонт, где голубеет полоска косы, то поглядывает по сторонам, отыскивая знакомые ориентиры. Наконец решительно останавливается и говорит:

– Мой танк стоял тут. Помните, я говорил, что слева был кирпичный завод - вон он дымит. Справа водокачка, глядите, вот и она. Напротив, на косе, мы заметили маяк - обоз был как раз в створе с ним. Смотрите туда, он торчит, как палец!

Мы записываем каждое слово, фотографируем Дмитрия Ефимовича. Латарцев вынимает японский фломастер красного цвета, протягивает Грубе:

– Дмитрий Ефимович, отметьте точно на бетонке направление на ледяную дорогу, по которой шел обоз. Ничего, эта краска не стирается...

Груба долго прицеливается, переводя взгляд с береговых строений на маяк, затем склоняется с компасом и чертит красным по серому бетону:

– Тридцать градусов западнее направления север - юг. Отсюда до маяка, считайте, восемь километров. Наша цель была километрах в двух, в пределах видимости невооруженным глазом. Там...