Чтение онлайн

Все шалости Аури шли от души, она их творила с огромным удовольствием. Как и все маленькие дети, девочка искренне хотела родительского тепла и заботы, чего, как бы не старалась Нурия, она не могла получить в полной мере. Нурия искренне любила свою подопечную, но согласно правил монастыря, она не могла все время находиться рядом с ней. А Аури выражала свой протест одним доступным ей способом - своими проказами.

Единственным существом, которого не трогала Аури, был загадочный пес Настоятельницы Гантии Назир. Он был изысканно-белый от кончика черного носа до хвоста, с длинной, чуть вьющейся шерстью по бокам, на шее и на хвосте. На голове у собаки шерсть была короткой, лишь немного удлиненной на небольших аккуратных ушах, прижатых к голове. Худой, высокий, на тонких лапах, с узкой длинной мордой, он смотрелся изысканной фарфоровой статуэткой. Его темные миндалевидные глаза сразу же привлекали внимание, они были похожи на человеческие, в них светилась мудрость, ум и что-то еще, что неподвластно было разгадать обычному человеку. Его суть мог понять только очень сильный маг, которых в каждой империи были единицы. Он был изящным аристократом по сравнению с дворовой собакой и смотрелся откровенно неуместно в монастырской обители. Никто не знал, откуда появился этот пес, но он постоянно следовал за хозяйкой, не заходя только в общие помещения монастыря, где проходили службы и молились послушницы или прихожане. Загадочный пес не ловил мышей и крыс, хотя по всем признакам он должен был быть охотничьей собакой. Назир на всех смотрел немного свысока, ходил медленно и степенно. Крайне редко Назир расслаблялся и позволял себе побегать, но делал это больше для своего удовольствия, чем для чего-то еще. Крестьяне раскрывали рты и бросали свою работу в поле, когда видели, как бежит этот пес, как белый борзой вихрь стелется по полю. Это было завораживающее по своей красоте зрелище.

Странным образом глаза Назира были сильно похожи на живые карие глаза уже пожилой Настоятельницы Гантии.

И Назир и Аури, оба, соблюдали вежливый нейтралитет по отношению друг к другу, чем немало удивляли всех обитателей монастыря. Когда измученные монахини спрашивали Гантию, “почему Аури не трогает Назира”, та лишь пожимала плечами. Хотя, конечно, она сама прекрасно знала ответ на этот вопрос.

После того как Аури чего-нибудь натворила и ей нужно было спрятаться от наказания, она убегала на берег реки, садилась на свой любимый плоский серо-голубой камень и бултыхала ногами в воде. Когда ноги замерзали, она залезала на самый крупный темный валун и просто грелась на солнышке. В таких побегах ее чаще всего сопровождал Назир. И картина сидящей на берегу девчушки и маячившей чуть поодаль высокой изящной собаки с белоснежной шерстью, была хорошо знакома жителям деревушки. Они никогда не сидели в обнимку, не разговаривали, создавалось такое впечатление, что они общаются мысленно, загадочным образом чувствуя друг друга. К ним никто из деревенских никогда не подходил. В такой момент к Аури могли подойти только два человека, сама Настоятельница Гантия или монахиня Нурия. На приближение любого другого человека Назир только высокомерно скалил зубы, чем отбивал все желание подойти к этой парочке напрочь. К Нурии он относился более снисходительно и подпускал к девочке.

Сама Аури воспринимала Назира как что-то само собой разумеющееся, что-то родственное или родное, как неотъемлемую часть своей жизни.

Когда у девочки отросли волосы, она придумала себе еще одну забаву: она ложилась на плоский камень, который лежал практически вровень с водой, и опускала в воду концы своих волос. Ей нравилось наблюдать, как золотистые пряди колышутся в воде и поблескивают отдельными золотистыми нитями. Однажды она вытащила небольшого краба, который непонятно зачем прихватил клешней ее прядки.

Деревенские пацаны, которые были старше Аури, неоднократно предпринимали попытки поймать и отлупить несносную пигалицу. Самостоятельная задорная девочка, которая в отличие от других послушниц, ходивших только гуськом за монахинями, бегала, воровала яблоки в деревне и проказничала одна, сама по себе, естественно вызывала не только любопытство, но и определенную зависть.

Первая попытка деревенских мальчишек поймать Аури не увенчалась успехом лишь по одной причине - девочка просто успела убежать. Маленькая и юркая, ей хватило ума чтобы сообразить, что с тремя мальчишками, которые старше ее на два или три года, лучше не связываться, тем более на их территории, в деревне.

Аури даже немного испугалась, хотя такие эмоции были ей совсем не свойственны. Мысль о том, что ее могут отлупить, у нее восторга не вызывала, и в дальнейшем девочка старалась избегать таких встреч. Однако неугомонные сорванцы не успокоились, старались подкараулить ее, и однажды у них это получилось.

Аури заловили в проходе между двумя сарайками, с одной стороны было двое пацанов помельче и с другой стороны один бугай покрупнее. Аури прикинула, что стены сараев высокие, залезть на них легко не получится. Пока она перебирала в голове возможные варианты побега, бугай приблизился.

– Вот и попалась шмакодявка, ну-ка давай нам все свои монеты, - угрожающе заговорил самый старший.

– У меня нет никаких монет, даже самой маленькой, - сердито ответила Аури, пытаясь сообразить, откуда бы у нее могли бы взяться монетки.

– Значит иди воруй, - загоготал бугай, - А еще принеси нам свежего хлеба из этой, как она там у вас называется, трапезной.

Аури сморщилась, ей очень не понравилось увиденное и услышанное. И начала вести себя как обычно: она прищурилась, и в то мгновение, когда из-за угла сарая появилась голова Назира, за спиной девочки взорвалось два водных шарика, а бугай рухнул навзничь, поскользнувшись на льду. А Аури уже стояла, улыбаясь, позади Назира, который весьма недружелюбно демонстрировал всем окружающим свои белоснежные клыки.

Пацаны быстро уяснили, что мелкое недоразумение по странному стечению обстоятельств находится под опекой особенного пса настоятельницы, и с тех пор напрямую ее не задирали, но зуб в сторону девочки все равно точили.

Однажды осенним вечером, когда солнце еще не скрылось за горизонтом и от алого диска пошли красные всполохи, не предвещавшие ничего хорошего, к монастырю подошла группа непонятных людей. Монастырские служительницы сначала подумали, что это странствующие монахи Легиона, потом поняли что это не они. Высокие худые мужчиной в серых рясах с глубокими капюшонами, которые никому не показывали своих лиц, вели себя совсем недружелюбно и в некоторой степени даже вызывающе.

Подойдя к монастырским воротам, они потребовали саму Настоятельницу. Крайне недовольная Гантия вышла после молитвы и быстрым шагом подошла к ним.

– Кто вы и с какой целью к нам пожаловали? Уже поздний вечер и не время для светских визитов, - недовольно сказала она.

– Мы пришли к тебе отнюдь не со светским визитом, мы служители Ордена Черного Феникса, у вас в монастыре появился ребенок с огненной магией. Мы хотим забрать его, Настоятельница.

– Но у меня нет послушниц с огненной магией, если бы я знала об этом, я бы уже давно отправила такое дитя в столицу, - Гантия с сожалением посмотрела на них.

– Пока вы не покажете нам всех, кто есть у вас в монастыре, мы отсюда не уйдем, - раздраженно проговорил самый высокий служитель.

– Хорошо, завтра утром я покажу всех своих послушниц, - настоятельница скрипнула зубами.

Она понимала, что с группой мужчин она одна, вместе с монахинями и девочками, просто не справится, их перережут как кроликов, а в наличии оружия у прибывших Гантия ни капли не сомневалась.

– К сожалению у нас нет мест для ночевки такого количества мужчин, но мы можем вам предложить переночевать в сараях с сеном, - как можно вежливее постаралась сказать Настоятельница Гантия.

– Нет, - жестко ответил старший представитель ордена, - мы переночуем за пределами стен женского монастыря.

Мужчины в рясах не спеша ушли за ворота, а у настоятельницей на душе скребли кошки. Она точно знала, что у нее нет никого с даром огненной магии и, кроме того, сильно магически одаренный ребенок у нее был только один - та самая несносная проказница Аури.

Страшные темные мужчины, не показывающие своих лиц, вызывали только неприязнь и брезгливое отвращение. Черные непонятные веревки у них в тонких, костлявых, как-будто старческих руках, с непонятными значками и редко, но встречающимися какими-то красными символами, которые она не могла расшифровать и не понимала, что они означают.

Настоятельницу мучило несоответствие молодых, или не совсем молодых, но еще не старых голосов и иссушенных рук, которые были доступны для обозрения окружающим в те редкие моменты, когда прибывшие поднимали длинные рукава. В дополнение к своеобразному внешнему очарованию, от этих людей исходил неприятный концентрированный запах чего то горелого и тухлых яиц. А вот конкретно чего, никто так и не смог определить.

Когда служители ордена ушли за ворота, Настоятельница Гантия вернулась в монастырь и пошла искать Аури. Долго искать не пришлось, она обнаружила Аури на кухне, затаившуюся под рабочим столом. Без выяснения намерений девочки, которые явно носили вредительский характер, она крепко взяла ее за руку и привела в свой кабинет. Аури прижала уши и притихла, она не понимала, что случилось, и почему Настоятельница не отругала ее сразу же и куда-то ведет.