Чтение онлайн

При обнаружении каких-либо изменений они немедленно докладывали по радио на командный пункт полка, а от туда — на командный пункт командующего ВВС армии. Наиболее эффективным было наблюдение за движением караванов.

С целью активизации войсковой разведки было решено провести сборы командиров подразделений, назначенных для устройства засад. Подготовку и проведение таких сборов С. Л. Соколов поручил мне. От каждого мотострелкового полка, бригады привлекались офицеры одного батальона.

К подготовке этих сборов были привлечены офицеры «спецназ», вызванные из Союза.

В течение трех суток проводились практические занятия на различной местности. Показывалось устройство засады в самых неожиданных местах. Для большей наглядности практиковался такой прием. Участники сборов рассаживались на машины и им ставилась задача вести наблюдение в ходе движения, а по достижении определенного пункта доложить, что ими обнаружено. Когда офицеры прибывали в назначенное место то заслушивались их доклады и задавался вопрос — кто обнаружил засаду? Обычно следовал ответ — никакой засады не было, это «покупка». Когда же по моей команде засада поднималась в рост, то они видели, что сами могли напороться на засаду и убеждались в том, что ее можно укрыть не только в горах или «зеленой зоне», но и на совершенно открытой местности.

Представлялась возможность желающим офицерам самим устроить засаду. Для этого им выделялись необходимые силы, средства и время. Участники сборов на месте засад обменивались мнениями и высказывали свои рекомендации.

На сборах были показаны возможные приемы при организации засад:

— при заблаговременном и скрытном занятии позиций на путях возможного движения мятежников;

— выставление «приманки» (неисправный автомобиль с группой солдат, производящих его ремонт, или с материальными средствами) в целях привлечения внимания противника и устройство засады на вероятном пути движения мятежников к этому объекту;

— занятие позиций на возможных путях отхода противника из кишлака, «зеленой зоны», ущелья при демонстративных действиях наших подразделений;

— устройство засады на путях специально оставленных для отдыха мятежников при блокировании района, населенного пункта.

Так же были показаны способы открытого выхода в район, намеченный для устройства засады. Проведенные сборы активизировали, если так можно выразиться, засадные действия и стали еще одним источником получения разведывательной информации (захват и опрос пленных, документов, караванов с оружием, и т. п.).

Масштаб разведки был, как будто, велик, а ее эффективность еще не в полной мере соответствовала сложившейся обстановке. На мой взгляд, это объяснялось ограниченным числом подготовленных кадров и специального технического оснащения. Хотя во всех дивизиях были развернуты разведывательные центры, которые возглавляли офицеры ГРУ, тем не менее информация поступала весьма ограниченная и несвоевременно.

Фактически мы получали только данные — в таком-то месте отряд мятежников, пришел от туда-то, численность 50–60 человек и все. Почти никогда не было донесений, заблаговременно предсказывающих возможное происхождение того или иного события, что позволило бы своевременно принять необходимые контрмеры.

Я не раз говорил об этом с С. Ф. Ахромеевым. Он со мной соглашался, ставил вопрос перед ГРУ генштаба, но изменений было немного.

Естественно, напрашивался вопрос, как можно требовать эффективных действий от войск, если мы не снабжаем их разведывательными данными?

Очень робко, а пожалуй только эпизодически, проникла наша агентура в наиболее крупные отряды мятежников, что бы своевременно передавать ценную информацию.

Все что говорилось выше об агентурной разведке совершенно не касается оперативной или стратегической агентуры. Речь шла об агентуре работающей на 40-у армию в пределах Афганистана, прообразом которой была разведка, которая велась в республиках Средней Азии во время борьбы с басмачеством.

Для оперативной обработки разведывательных данных в резиденции нашей группы в 4. 00–4. 30 утра ежедневно собирались начальник разведывательного управления Сухопутных войск Ф. И. Гредасов, начальник штаба и начальник разведывательного отдела 40-ой армии, советники при разведывательном управлении афганской армии, МВД, представитель групп «Каскад», старший авиационный начальник нашей группы И. Ф. Модяев. Проводил это совещание С. Ф. Ахромеев. На нем докладывались разведывательные данные, полученные в течение суток, принималось решение на их реализацию силами авиации или наземных войск и определялись сроки их проведения. Иногда разными начальниками по одному и тому же объекту докладывались противоречивые сведения. В этом случае по нему не принималось решение, а ставилась задача на уточнение.

Такие заседания проводились в течение 45–60 минут с целью оперативного принятия решения на реализацию разведывательных данных. Тем не менее, если реализовать разведывательные данные поручалось сухопутным подразделениям, то зачастую они опаздывали и никого в указанном районе не находили. Это объяснялось тем, что со времени получения разведывательных данных и прохождения команды на их реализацию и подготовку подразделения затрачивалось много времени.

С целью более эффективного использования разведывательных данных было принято решение установить для каждой дивизии, бригады и отдельного полка зону ответственности. Каждый командир был обязан при получении разведывательных данных от своего разведывательного центра принимать решение на их реализацию, не ожидая команды сверху. Для этого необходимо было иметь в постоянной готовности к действию дежурное подразделение силою до усиленного мотострелкового батальона. Кроме того, представлялось право вызывать с близлежащего аэродрома дежурную пару вертолетов.

Такой порядок себя полностью оправдал. Действия дежурных подразделений были весьма эффективны.

Несмотря на сложность обстановки, когда не всегда имелись необходимые данные для принятия решения, командиры подразделений принимали меры что бы действиями своих разведывательных подразделений эти данные до начала боя получить.

Все соединения и части Сухопутных войск, за исключением воздушно-десантных, до ввода в Афганистан были скадрованные, а точнее сокращенного состава, что не могло не сказаться на уровне подготовки офицеров.

В таких дивизиях нет командиров взводов, а командиры рот и батальонов не имеют в своем подчинении солдат и сержантов, да и в полку их не всегда наберется на две смены караула. В то же время, боевой техникой части укомплектованы на 100 %, а за ней нужно следить, строительством парков и других объектов нужно заниматься, т. е. по объему работ у них не меньше чем в развернутых частях. Для решения жизненно необходимых задач командиры были вынуждены привлекать всех офицеров и для охраны и для обслуживания техники, для строительства и проведения занятий с приписным составом в комплектующих военкоматах. Конечно, в таких условиях говорить о плановой, регулярной командирской подготовке, значит обманывать самого себя.

Именно этим можно объяснить, что офицеры скадрованных подразделений, находясь длительное время без личного состава, в определенной степени утратили свои командирские навыки и уровень их личной (особенно горной) подготовки был сравнительно невысок. Командиры взводов, прибывшие на укомплектование частей из равнинных округов, так же не имели горной подготовки.

Поэтому, в первых же боях, определенная часть офицеров чувствовала себя неуверенно. Попадая даже не в очень сложную обстановку они просили у старшего начальника помощи или откровенно спрашивали — что делать?