Чтение онлайн

За примерами не надо далеко ходить. Одно из последних обществ «золотого века» — бушменское — прекратило свое существование во 2-й половине XX века, буквально на наших с вами глазах, и сегодня мы можем воочию наблюдать последствия этого «изгнания из рая». Современные бушмены, лишившиеся практически всех своих традиционных источников существования и втянутые в орбиту индустриального развития, сегодня ведут оседлый образ жизни, живут в деревнях, занимаются сельским хозяйством и разводят скот. У них появились деньги, которые можно тратить на одежду и предметы массового производства. Исследователи, изучающие жизнь бушменов, отмечают, что внешне многие их ценности фактически не изменились. Они все еще считают себя охотниками, временно занимающимися другими делами. Однако внутри бушменского общества произошли важные сдвиги, свидетельствующие о глубоких внутренних переменах. Например, прежде все хижины в бушменском поселке были обращены к общей центральной площади так, чтобы люди в любое время могли разделять удовольствие взаимного общения. Теперь бушмены стали ставить свои дома поодаль друг от друга, боком или тылом к общественному центру, как будто каждая семья обладает чем-то, что хочет скрыть от соплеменников.

И им действительно есть что скрывать. Бывшие охотники и собиратели диких плодов открыли для себя частную собственность. Сама по себе частная собственность не плоха и не хороша, ловушка таится в вопросе личного отношения к ней. Подобно многим другим народам, бушмены попались в эту ловушку. Женщины-бушменки начали накапливать в сундуках красивые цветные ткани, бусы, эмалированную посуду, одеяла и т. п. в количествах, во много раз превышающих их потребности. Нет нужды говорить, что бушмены, еще недавно ходившие голыми, теперь носят одежду — «и открылись глаза у них… и узнали они, что наги» (Быт., 3: 7). Счастливая жизнь одной большой семьей, с общими заботами и общими радостями, закончилась. И хотя бушмены все еще говорят, что племенные узы важны для них, на практике это ничего не означает. Они часто ссорятся между собой, и их споры улаживаются при посредстве негров-банту, которые по-прежнему относятся к ним как к дикарям, иронически именуя их «нашими бушменами». Оседлая жизнь и возможность владения частной собственностью полностью разрушили баланс, поддерживавший традиционную культуру бушменов. «Золотой век» закончился, система «эго» восторжествовала. Изгнанные из рая, бушмены пытаются найти комфорт в бесполезных, но красочных продуктах цивилизации, которые напоминают им о былой красоте существования в цельности и социальной гармонии… «И выслал его Господь Бог из сада Эдемского, чтобы возделывать землю, из которой он взят» (Быт., 3: 23).

Эти изменения произошли настолько резко — за считанные годы, что их вполне можно считать революционным скачком подобным тем, которые не раз и не два коренным образом ломали всю историю человечества. То, что случилось сегодня с культурой бушменов, другие народы пережили много тысяч лет назад, и таким образом «изгнание из рая» представляет собой яркий и практический образ сегодняшнего мира. Господствующая в нем система «эго» представляет собой западню, которую традиционная индийская философия определяет понятием «майя» — завеса, закрывающая собой реальную действительность, но именно эту завесу многие люди склонны считать действительностью. В результате логика ситуации подталкивает человека к принятию на себя титула «царя природы». Но наши представления о природе остаются более чем туманными, и все попытки овладеть ситуацией пока выглядят не более чем выстрелами в темноту…

В 1868 году некий кантабрийский крестьянин при случайных обстоятельствах обнаружил близ города Сантан-дер, на севере Испании, обширную известняковую пещеру, вход в которую еще в древности был засыпан обвалом. Это довольно рядовое событие послужило прологом к одной из величайших драм в истории науки, а сама пещера, известная сегодня под названием Альтамира, с годами приобрела всемирную известность. Ее называют «Сикстинской капеллой первобытного искусства». В историю навсегда вошло имя испанского археолога-любителя дона Марселино де Саутуолы, первооткрывателя наскальных росписей Альтамиры.

Страстный любитель древностей, Саутуола исследовал пещеры в окрестностях Сантандера, где жил в то время. Альтамиру он впервые посетил в 1875 году. В пещере Саутуола нашел кости и зубы древних животных, скелет пещерного медведя и грубо оббитые обломки кремня, в которых опознал орудия древних людей.

Спустя три года Саутуола побывал на Всемирной выставке в Париже. Осмотрев экспонировавшиеся здесь материалы из раскопок французских археологов, он был особенно поражен миниатюрными изображениями зверей, выгравированных на кости и камне людьми каменного века. Места находок этих изображений позволяли сделать вывод: подобное может таиться и в земле Испании. Саутуола решил еще раз осмотреть Альтамиру.

Возвратившись в ноябре 1879 года в Сантандер, Саутуола начал раскопки в пещере. Он обнаружил новые орудия из камня, кости, оленьих рогов и следы очага. В один из дней он взял с собой девятилетнюю дочь Марию. Ей все здесь было интересно, а рост позволял свободно рассматривать своды пещеры там, где отец мог пройти лишь согнувшись. Поэтому неудивительно, что именно Мария неожиданно обнаружила на низком потолке бокового грота удивительные рисунки, покрывавшие темные своды пещеры. Это были необыкновенно реалистичные изображения быков высотой в полтора-два метра, нарисованные яркими красными и оранжевыми красками.

Изучив рисунки, Саутуола пришёл к выводу, что их автор, несомненно, был человеком сведущим и талантливым, его рука уверенно вписывала изображения в неровности скал. Пройдя из первого зала пещеры во второй, Саутуола и там увидел рисунки зверей и геометрические фигуры. В слое культурных отложений на полу пещеры он нашел куски охры того же цвета, каким выполнялись росписи. И самое главное — Саутуола после тщательных исследований собрал убедительные доказательства того, что в этих залах со времен каменного века никого никогда не было! То есть, авторами рисунков могли быть только те самые голые и волосатые «троглодиты», которые, по представлениям тогдашней науки, лишь нечленораздельно мычали и остервенело бегали за дичью, размахивая корявыми дубинами.

Это была сенсация. Саутуола был убеждён, что живопись Альтамиры — следы неизвестной до сих пор деятельности ископаемого человека. Но, трезво оценивая свои возможности, он понимал, что стоит всего лишь на пороге открытия. Определить точный возраст изображений Альтамиры и вынести окончательный «приговор» ему, любителю, было не под силу.

Саутуола довольно долго раздумывал, стоит ли ему публично выступать с сообщением о своей находке. Лишь год спустя, в 1880 году, преодолев сомнения, он опубликовал небольшую брошюрку и отослал ее в редакцию французского журнала «Материалы по естественной истории человека» — печатного органа, вокруг которого в то время группировались все исследователи первобытности. В своей брошюрке Саутуола с удивительной для дилетанта скромностью писал, что всего лишь «обязан подготовить путь более компетентным лицам, которые захотят раскрыть истоки и обычаи первобытных обитателей этих гор». Объявив на весь мир о том, что найденные им рисунки являются скорее всего художественным произведением палеолитического человека, Саутуола предоставлял более искушенным, чем он, исследователям, вынести окончательное решение по этому вопросу. Забегая вперед, отметим, что собранных им доказательств оказалось вполне достаточным для такого решения. Но это, увы, выяснилось, лишь через двадцать лет…

Известие о сделанном Саутуолой открытии попало в местную печать. Вскоре и мадридские газеты заговорили о находке росписей, принадлежащих доисторическим людям. Жители Сантандера и ближайших окрестностей были взволнованы открытием своего земляка. Альтамира стала местом туристского паломничества. Даже сам король Испании Альфонс XII побывал в пещере, оставив свой автограф на стене подземного зала, сделанный копотью от факела.

И тут, наконец, в дело вступила артиллерия крупного калибра — о находке заговорили крупнейшие учёные мужи того времени. «Дерзкая» брошюрка Саутуолы вызвала их единогласное возмущение. Во всем научном мире поднялась буря гнева и негодования. Саугуолу обвиняли в подлоге и в фальсификации находки. Более миролюбивые говорили, что он сам скорее всего стал жертвой обмана: было высказано подозрение, что автором рисунков мог быть один французский художник, друг Саутуолы, гостивший у него в момент открытия.

В это нелёгкое время рядом с Саутуолой оказался лишь один человек — профессор геологии Мадридского университета Вилланова. Побывав вместе с Саутуолой в Альтамире, он обнаружил новые росписи, куски явно не современной засохшей краски, и даже раковину, служившую когда-то палитрой первобытному художнику. В заложенных в пещере шурфах Вилланова обнаружил кости ископаемых животных, в том числе и пещерного медведя.

Ученый полностью поддержал выводы Саутуолы. Но его голос был одинок в мощном хоре противников великого открытия. «Древность» и «каменный век» даже для многих людей науки были в те годы еще понятиями совершенно неопределенными. Большинство ученых уже находилось под влиянием в высшей степени сомнительных дарвиновских теорий. Для них было невозможным поверить в то, что человек каменного века обладал столь развитым искусством, свидетельствующим о высокой художественной культуре и талантливости первобытных людей. Тогда, в середине XIX века, еще не знали искусства старше древнеегипетского или кельтского, поэтому предполагалось, что любые предшествующие формы, которые могут быть открыты, неизбежно будут более примитивными. Ни кому и в голову не могло прийти, что уже 20 тысяч лет назад в Европе существовало искусство, достойное восхищения. А между тем росписи Альтамиры ясно доказывали, что творческий гений человека не зависит от технического уровня цивилизации и что он был присущ уже охотникам на мамонтов. Иными словами, для существования высокоразвитой культуры вовсе не требуется высокоразвитая цивилизация и тем самым проблема первичности духа и материи однозначно решается в пользу духа.

Восприятие этой, в общем-то, простой идеи, требует, однако, определенной широты взглядов и научной эрудиции. Но в науке тех лет господствовали узкие рационалистические воззрения, и эта зашоренность не позволяла даже светилам первой величины увидеть подлинное значение открытия Саутуолы. Находясь в плену вульгарно-материалистических теорий, они «прозорливо» видели в росписях Альтамиры… происки церковников!

Габриэль де Мортилье — один из величайших археологов, человек светлого ума, ученый, создавший по сути дела современную археологию первобытного мира, — взывал к коллегам: «Будьте начеку! Остерегайтесь испанских клерикалов!» «Картальяк, дружише, будь осторожен, — писал Мортилье своему другу, профессору Эмилю Картальяку. — Это фокус испанских иезуитов. Они хотят скомпрометировать историков первобытности». Но Эмиль Картальяк — один из крупнейших авторитетов той поры и главный редактор журнала «Материалы по естественной истории человека» — и без этих предупреждений встал в первые ряды противников Саутуолы и Виллановы. Впоследствии он вспоминал: «Бесполезно настаивать на моих впечатлениях при виде рисунков Саутуолы — это было нечто абсолютно новое, странное в высшей степени». Картальяком и его последователями руководила боязнь того, что новый факт потребует ревизии «прогрессивной» дарвиновской концепции о происхождении человека. Но вспомним, что археология каменного века делала тогда свои первые шаги. И лишь много лет спустя все новые и новые находки подточили абсурдные воззрения дарвинистов.