Чтение онлайн

он не сразу понял. Забегая вперед, надо сказать, что у Николая даже был

спрятан в раздевалке вибратор для мужчин "Элеонора". И когда он

чувствовал, что находится на краю пропасти из-за того, что его тянет к

какой-нибудь не той женщине, Дроздов шел в раздевалку. Воткнешь "Элеонору"

в розетку на пять минут, глядишь, и к этой конкретно женщине уже не так

сильно тянет... Нет, не правда, - кроме анекдота Дроздов запомнил на всю

жизнь еще один дедовский стих:

Пролетая над Чили,

Пилоты подрочили

Этот стих поверг Дроздова в настояший шок. Дроздов и сам уже вовсю дрочил,

но каждый раз, когда кончал, говорил себе, что это в последний раз. Завтра

бросит дрочить и все. Проснется нормальным человеком. И дрочить больше не

будет. Он хочет стать летчиком, а в летчики без силы воли не берут. А тех

кто дрочит и подавно.

Но вернемся в пионерский лагерь, на пионерский костер. Пока младшие отряды

пели вокруг костра песни, Дроздов отошел в темноту покурить. Там-то его и

поймала с сигаретой вожатая Лиля.

– Попался, Дроздов, - Лиля Викторовна возникла как из-под земли. Коля как

стоял с сигаретой во рту, так и остался стоять. Лилька вынула у него

сигарету, бросила и затоптала.
– Значит так - одно письмо родителям,

другое в школу!

Дроздов испугался. Он испугался не столько школы, сколько своего отца,

который, получив такое письмо, спустит с Дроздова-младшего штаны и выдерет

ремнем. В пятнадцать лет Коле было уже слишком унизительно подвергаться

такому наказанию. А отец у Коли был суровый и быстрый на руку.

– Лиля Викторовна, - сказал он, - я ж не в затяжку! Просто тут сигарету

нашел и попробовал один раз. Думаю, чего это все курят? Такая гадость! Не

пишите писмо, я больше не буду. Честное пионерское!
– он сделал салют.
– Я

до этого никогда не курил и после никогда не буду!

– Честное, значит, пионерское?
– покачала головой Лиля Викторовна.
– А

помнишь ли ты, кто давал "честное пионерское"? Помнишь ли ты, Дроздов, как

Рената Марзеева пытали фашисты? Ему ломали руки, выворачивали ноги, жгли

лицо зажигалками, вырезали на спине звезду и поливали его голого на морозе

ледяной водой! Фашисты хотели узнать у него военную тайну, но он ничего не

сказал, потому что дал себе честное пионерское слово, что не выдаст тайны

врагам! А умеешь ли ты, Дроздов, так, как Ренат, держать свое "честное

пионерское" слово?

– Умею, - ответил Коля твердо.

– Умеешь, говоришь?
– Лиля ухватила Дроздова за пионерский галстук.
– А

проверял ли кто-нибудь твое умение?

– В каком смысле?

– В прямом. Вот ты дал честное пионерское слово, что не будешь чего-то

больше делать, а тебя заставляют силой! Ты страдаешь, но слово держишь!

Вот в каком смысле! Проверял тебя в таком смысле председатель совета

дружины?

Председателем совета дружины в лагере была Лариса Игоревна. Лариса

Игоревна не проверяла его, просто один раз она как-то странно ущипнула

Дроздова за жопу.
– Нет, Лариса Игоревна никого не проверяла. А чего, надо

было?

Лиля Викторовна неожиданно улыбнулась, но тут же сделалась опять

серьезной.
– Конечно, надо было! Это ее обязанность! Почему я за всех все

должна делать?! У меня что, нагрузок не хватает?!.. Ох, - она тяжело

вздохнула.
– Пойдем, Дроздов, тебя проверять.

– А куда?

– Куда надо! За мной иди.
– Лиля Викторовна, огляделась, и зашагала в

темноту.

Коля пошел за ней. Они прошли метров пятнадцать-двадцать, когда Лиля

Викторовна резко остановилась и повернулась к Дроздову.

– Сними барабан, - приказала она.

Коля снял барабан и поставил на землю.

– Подойди ко мне.

Он подошел. Лиля Викторовна подняла руку в пионерском салюте и спросила:

Пионер Дроздов, к испытанию на "честное пионерское слово" готов?

– Всегда готов, - Коля отсалютовал в ответ.

Лиля Викторовна порылась в кармане, вытащила сигарету и спички. Прикурила,

выпустила дым.

– Пять минут назад, пионер Дроздов, ты дал "честное пионерское", что не

будешь никогда курить. Ты сдержишь свое слово?

Коля кивнул.

– Тогда приступаем к пионерскому испытанию. Я буду тебя пытать, а ты

будешь держать свое честное пионерское слово.
– Она вытащила изо рта

сигарету, повернула к Коле фильтром и вдруг крикнула, - Ну-ка, кури!

Коля, чисто автоматически, протянул руку к сигарете, но потом понял, что

это проверка, и спрятал руку за спиной.

– У-у, - он отрицательно помотал головой.

– Кури, тебе говорю!
– она подошла ближе.

– Не буду, - Коля сделал шаг назад и уперся спиной в ствол сосны.

– Будешь!
– Лиля Викторовна шагнула вперед.
– Будешь курить?!

– Не буду!

– Не будешь?!
– Лиля Викторовна наступила каблуком сабо Дроздову на

сандаль и надавила.

Коля не ожидал таких мучений. Он приготовился к моральной обработке. Но

решил держаться до конца - лучше немного помучиться, чем письмо домой, там

мучение будет посерьезнее. Он выдавил: - Не буду и все!
– Посмотрим!

Лиля Викторовна убрала ногу, схватила его за ухо и стала крутить.

Из глаз у Коли брызнули слезы. Нет, он не расплакался, просто она дернула

его очень больно.

– Кури, Дроздов!

– Н-нет! Не буду!

Лиля Викторовна так крутануло ухо, что Дроздов решил, что ухо оторвется, а

из глаз у него посыпались искры. Но он не сдался.

– Будешь!
– она ткнула сигарету Коле в рот.

Коля стиснул зубы.

– Ладно... Все равно ты у меня закуришь!
– Лиля Викторовна взяла сигарету