Чтение онлайн

Айрика после ужина, едва ее голова коснулась подушки, вновь провалилась в сон. Правильно. Ей надо набираться сил, они и так из-за его дурного соседа сорвались в дорогу на день раньше, чем загадывали, да и темп пришлось выбрать ускоренный.

К Ранвару сон не шел. Разбередил он воспоминаниями свои старые раны на сердце. Вот и сидел теперь на ступенях, яростно натирая до блеска и так уже сверкающие сапоги, пытаясь прогнать ненужные воспоминания.

Главное, Эссен жива, Крис внимателен, балует ее и дочку… А любовь…, что любовь? Ею одной не прикроешь все трудности и беды.

Только влияния такого мужчины, как Кристиан, хватило, чтобы Эссен не отправилась на плаху вместе со своей семьей. И пусть Ранвар сто тысяч раз уверен, что дело против лорда Марджеро, отца Эссен, было сфабриковано самим же Кристианом, он до сих пор не смог собрать этому достаточно веских доказательств. А пока Ранвар добивался бы справедливости, Эссен успели бы несколько раз казнить. Герцог Тит Дювваль одним своим прошением королю вытащил ее из тюрьмы. Избавил от допросов и обеспечил достойную жизнь.

Как же он ненавидел, да и сейчас не меньше ненавидит, хитрого, двуличного Кристиана Тит Дювваля! Если бы не Торнтон Камеван он тогда натворил бы много глупостей…

Все, хватит жить прошлым. Сейчас дочери единственного друга нужен весь его опыт разведчика, следователя и воина. Он должен помочь Айрике, и он чувствует, что все связанное с ней имеет гораздо более глубокие корни, спираль, казалось бы, рядовых событий раскручивается так стремительно, что они приобретают судьбоносное значение и многое вскоре поменяют в мире. Что-то грядет.

Минутка слабости закончилась. Утром с постоялого двора выходил уже собранный, спокойный, уверенный в себе мужчина, готовый принять на себя любой удар.

– Ты придумала себе новое имя? – поинтересовался по дороге к участку Ранвар.

– Может, Рикнар Мева? – сложила я из своего имени нечто удобоваримое.

– А что, пойдет. И сокращенно можно тебя, как и прежде, звать Ри. – одобрил Ранвар.

Несколько золотых из мешочка Айрики и доброе слово Алекса оказали просто волшебное действие на отвечающих за выдачу подорожных грамот. Не прошло и часа, как все формальности были улажены.

Больше в городе мы не стали нигде задерживаться и, забрав коней, сразу отправились к городским воротам на выход. Когда взошла первая луна, нами было преодолено уже довольно приличное расстояние.

Первые ошибки были учтены. Начав с неспешного шага, к полудню я уже приноровилась к бодрому аллюру и вполне сносно держалась в седле, а до следующего намеченного нами пункта назначения оставалось чуть больше двух суток.

Конь мне попался на редкость послушный, терпеливый и спокойный. От него волнами распространялись флюиды добра. Едва его увидев, я уже влюбилась в Нуара – такое имя он от меня получил за его вороной цвет.

И тем не менее, уже в первый час пути, я чувствовала, что становлюсь очень похожа на ведьму. Не по внешнему виду, хотя, возможно, и по нему тоже.

Погладив Нуарку между ушами, вздохнула, сцепила зубы и дала себе команду – молчать и терпеть.

И вот, наконец, день страданий подошел к концу. Пришло время решать, где устраиваться на ночевку.

– Будем ночевать на природе, или до ближайшей деревни доедем? – поинтересовался у меня Ранвар.

– Ну ее эту деревню, опять какая-нибудь сволочь глазастая с загребущими ручонками соседей на мою поимку подобьет. – поморщилась, вспоминая тех двух «охотников».

– Тогда сворачиваем с дороги и спешиваемся?

Я радостно закивала головой.

О! Это сказочное, волшебное, чудесное слово: спешиваемся! Всего несколько часов верхом, а у меня уже ноет и болит все, что только может ныть и болеть. О существовании половины мышц я сегодня узнала впервые. Ноги разошлись в разные стороны, кажется, на всю оставшуюся жизнь, а попа еще в первый час езды верхом превратилась в одну большую, воспаленную, дергающую, болючую мозоль.

Хромая на обе ноги сразу, с откляченной задницей, в раскоряку, я брела за Ранваром по тропке, уходящей вглубь леса, и радовалась тому, что, идя впереди, он не видит моего позорного состояния.

Сегодняшний день оказался тем еще испытанием. Мало, что хорошему настроению не способствовали испытываемые мной трудности в освоении верховой езды, так еще и не понятно почему, из темных глубин моей внутренней сущности подняло голову раздражение, к которому позже добавилась необъяснимая злость и плаксивость.

Пока готовили ужин, обустраивали свой ночлег я держалась. Пусть медленно и неловко, но помогла накидать для лежанки сухих веток, собрала охапку валежника для костра, даже нашла в себе силы пошутить о своих впечатлениях о первом дне на лошади.

И только позже, уже лежа на охапке сухих веток, укутавшись в плащ и разглядывая сквозь ветви деревьев бегущие по темному небу серые облака, я задумалась над внезапно скрутившей меня сегодня днем хандрой. Устала? Мозг осознал, наконец, что это новый, незнакомый мне мир, и у меня нет здесь, кроме Ранвара, ни одного надежного не то что друга, а даже приятеля? А еще эти грядущие браки, перевороты, свитки...

Ведь должна же быть какая-то стоящая причина, чтобы меня выдернуло из моего прошлого мира сюда. Воскресила в памяти прочитанное в свитках об избранности…

– Неужели осталась только я? А если во мне не обнаружится никаких таких Знаний и особых способностей? – с тоской спросила у неба, вспомнив прочитанную новость об убийстве Ван Сорретов.

Небо осталось к моим терзаниям равнодушно. Лишь моргнули, скрываясь на минутку за тучами, по очереди все три луны.

К поселившемуся в душе еще днём, раздражению и беспокойству добавились тянущие и ноющие боли в спине, в животе, в руках, в ногах, в общем, по всему телу. Болели намятые и натертые места, где ягодица ложится на край седла… Я ворочалась на жесткой колючей лежанке, выискивая удобную позу, но мне никак не удавалось расслабиться и поймать сон. Я и лежать спокойно не могла, и крутиться было неудобно и больно…

Вымотав себя окончательно своим ворочаньем, спустя часа два, я, наконец, уснула. Усталость взяла свое.

Во сне меня кто-то нежно обнимал, стоя со спины, за плечи и шептал в макушку: я обязательно найду тебя. Мне было уютно и спокойно в этих ласковых, надежных объятьях…

Утро добрым не бывает, а утро после первого дня верховой езды и вовсе можно назвать самым большим кошмаром и издевательством, какие я помнила за всю жизнь. Кряхтя, как раньше не кряхтела даже в свои 79 лет, я еле-еле встала на ноги.