Чтение онлайн

Простодушным и неискушенным в финансовых делах россиянам, которых на протяжении последних лет несколько раз по-крупному надули недобросовестные бизнесмены, похоже, невдомек, что наши отечественные махинаторы просто повторили азы западной науки мошенничеств. Хотя на смену камзолам пришли смокинги, каретам — "роллс-ройсы" и "мерседесы", а гусиным перьям и свиткам — ксероксы и компьютеры, суть дела осталась та же, что и двести лет назад, — жульничество и обман.

Была основана в 1711 году в Лондоне для финансирования торговли с Южной Америкой. В течение восьми лет компания вела скромное, но достойное существование, пока в 1719 году директорское кресло не занял некий Джон Блэнт, который придумал грандиозный коммерческий план.

Биржевая игра в те времена была занятием немногих. Как правило, акциями интересовались только представители купеческих и промышленных кругов. Большинство же состоятельных англичан акциями не интересовались и акциям не доверяли. Блэнт решил поднять биржевую игру до уровня всенародного дела.

Он предложил английскому правительству сделку: компания за определенные льготы и привилегии возьмет на себя выплаты процентов по государственному долгу и выплатит правительству громадную по тем временам сумму в 7 млн за право стать монопольным кредитором государства. Заманчивое предложение было рассмотрено и принято парламентом.

Весной 1720 года "Компания южных морей" опубликовала свои проспекты, обещавшие огромные прибыли тем, кто приобретет ее акции. В проспектах говорилось о найденных компанией золотоносных жилах, о неисчислимых залежах серебра, об алмазных россыпях и т. п. Все это в большей части было блефом. Суть же плана заключалась в том, что люди, видя, какие широкие обязательства взяла на себя "Компания южных морен" по отношению к государству, не могут не доверять ей. Фактически государство гарантировало надежность акций компании, а сама компания становилась чуть ли не государственным казначейством. Блэнт не ошибся. Преувеличенное доверия публики к ценным бумагам компании и жажда быстрой, легкой наживы породили подлинное биржевое безумие.

Акции "Компании южных морей" начали скупать представители всех слоев британского общества. В очереди у представительства компании стояли герцоги и кучера, священники и разбойники с большой дороги, поэты и помещики, придворные дамы и лондонские проститутки. Буквально в неделю стоимость 100-фунтовых акций компании подскочила до 1000. На спекуляции акциями составлялись огромные состояния. Один обезумевший от свалившегося ему на голову богатства провинциальный сквайр, реализовавший на акциях 3 млн фунтов, обратился в польский сейм с предложением перекупить корону у короля Августа II. Биржевыми спекуляциями не брезговали члены правительства, парламентарии и представители королевского двора. Этим, не скрываясь, занималась герцогиня Кендалл — фаворитка короля Георга I.

Через месяц "Компания южных морей" выполнила большую часть своих финансовых обязательств перед государством. Выплаты по этим обязательствам производились не за счет прибылей от реализации колониальных проектов, которых попросту не было, а за счет денег вкладчиков (типичный признак финансовой пирамиды).

"Компанию южных морей" сгубили ее колоссальный успех и жадность учредителей. Успех породил сотни подражателей. Как грибы после дождя, стали плодиться мелкие акционерные общества, выманивающие деньги у вкладчиков под самые невероятные промышленные и коммерческие проекты.

Цели многих акционерных обществ могли родиться только в голове писателя-юмориста. Были предприятия по переработке ртути в твердый метали, по импортированию из-за границы ослов, по торговле кошачьим мехом и человеческими волосами, по изготовлению золота из ртути, по опреснению морской моды и т. п. Была компания, рекламный проспект которой сообщал: "Цель предприятия не может быть ныне оглашена, но станет в скором времени известна".

Доходы этих предприятий были мизерны по сравнению с доходами "Компании южных морей", но их было слишком много, и из-за них "Компания южных морей" стала терять потенциальных вкладчиков. Более того, своей деятельностью они грозили подорвать репутацию "Компании южных морей".

Джон Блэнт решил подавить конкурентов с помощью государства. Через парламент был проведен закон, запрещающий образование новых акционерных обществ, и в Верховный суд был подан иск от имени "Компании южных морей" с требованием признать все эти предприятия мошенническими и незаконными. Это был смертельный удар по конкурентам. Вкладчики кинулись на лондонскую Биржевую аллею, требуя вернуть деньги. Одного не учли учредители "Компании южных морей" — охватившая Лондон биржевая паника подорвала доверие общества к акциям в целом, в том числе и к акциям самой компании, которые стали неудержимо падать в цене и к ноябрю 1720 года превратились в пустые бумажки.

Скандал был грандиозным. Десятки тысяч людей разорились. По Англии прокатилась волна самоубийств. Некоторые из учредителей успели убежать с капиталом, несколько человек были арестованы, и это спасло их от самосуда толпы, громившей лондонскую штаб-квартиру "Компании южных морей". Оказались скомпрометированными большинство министров правящего кабинета, пошатнулась система государственного кредита, и разразился правительственный кризис.

Биржевое безумие 1720 года наглядно продемонстрировало, сколь опасно для благосостояния граждан тесное слияние государства и частного капитала. Лондонские шутники еще долго называли уже не существующую компанию "компанией южноморских пузырей". Но дело Джона Блэнта не умерло и странным образом проявилось в далекой России.

В 1735 году к русскому послу в Англии Антиоху Кантемиру обратился выходец из Португалии Яган де Акоста, представлявший интересы группы английских купцов, которые по его инициативе решили организовать новую колонию в Южной Америке на никому не принадлежавшей в то время земле между португальскими и испанскими владениями. Был даже собран некоторый начальный капитал, однако получить поддержку английского правительства купцам не удалось. Тогда негоцианты решили искать поддержки на стороне. Их выбор пал на Россию, и де Акоста обратился к Кантемиру.

Вскоре русский посол направил в Петербург секретное донесение, в котором излагалось существо проекта. Оно сводилось к тому, чтобы императрица Анна Иоанновна пожаловала учредителям компании грамоту с обещанием протекции вплоть до военной помощи. Учредителям давалось также право назначать должностных лиц в новой колонии. Ее земли считались собственностью учредителей, российская же казна получала право на десятую часть стоимости проданных в колонии товаров и земель. По сути, речь шла не об устройстве русской колонии в Вест-Индии, а о предложении российскому правительству участвовать в коммерческом проекте, затеянному частными лицами. Вскоре представители английских купцов-учредителей появились в Петербурге и встретились с вице-канцлером А.И. Остерманом.

Предложение англичан сразу же насторожило русское правительство: было подсчитано, что России придется держать не менее 15–20 тысяч своих солдат в Южной Америке, а также построить эскадру из военных и транспортных кораблей для обслуживания нужд этого войска. Подобной эскадры у России в то время не было. В царствование Анны Иоанновны русские морские силы находились в плачевном состоянии. В случае же возникновения военного конфликта с Испанией и Португалией затраты России вообще было трудно представить, не говоря уже о политических последствиях такого столкновения. Не внушало доверия и то, что англичане даже не могли толком обозначить на карте территории планируемой колонии. Некоторые чиновники Коллегии иностранных дел вообще считали лондонских эмиссаров провокаторами, желающими втянуть Россию в войну с пиренейскими государствами. Возможно, Коллегия иностранных дел выяснила через своих агентов в Англии, что Яган де Акоста — доверенное лицо некоего полковника Брега, крупного биржевого спекулянта, нажившего огромное состояние во время биржевой горячки 1720 года. В Англии де Акоста считался "подозрительным иностранцем".