Чтение онлайн

Достоверно известно, что у Анны Иоанновны были дети от Бирона. Воспитывались они в семье Бирона вместе с его законными детьми. Их сын очень неплохо пожил за счет русской казны, путешествовал по Европе, кутил и даже угодил в Бастилию за подделку векселей. Там, где был один сын, мог быть и второй. А как поступать с внебрачными детьми, петербургский придворный свет знал преотлично — ребенка отдают в приличную семью, подкрепляя "дар" деньгами, деревенькой или чином для официального отца. Таким образом, предположения великосветских сплетников о происхождении Ивана Ивановича Шувалова нельзя считать абсолютно безосновательными. Если же эти предположения верны, то произошло чудо — сын искупил грехи отца перед Россией.

Вина Иоганна Бирона перед Российской империей огромна. Здесь и взяточничество, и казнокрадство, и вывоз огромных капиталов и ценностей за рубеж, и даже торговля русскими солдатами. Но если бы не родился в России Иван Иванович Шувалов, возможно, не было бы в государстве Академии художеств, не скоро бы открылся первый русский университет, угасло бы немало русских поэтов, художников, скульпторов. Вероятно, менее плодотворным был бы творческий путь его друга Михаила Васильевича Ломоносова, заложившего основы русской национальной науки. И сегодня трудно судить, какая чаша весов перевешивает…

"— Да, мой друг, это истинная правда — вы видите перед собой несчастного, без вести пропавшего дофина Людовика Семнадцатого, сына Людовика Шестнадцатого и Марии-Антуанетты.

— Вы! В ваши-то годы! Да нет! Вы, верно, покойный Карл Великий, вам лет шестьсот — семьсот, самое меньшее.

— Все это от несчастий, герцог, все от несчастий! Несчастья породили эти седые волосы и эту преждевременную плешь. Да, джентльмены, вы видите перед собой законного короля Франции, в синей холстине и в нищете, изгнанника, страждущего и презираемого всеми!"

Возможно, многие читатели улыбнутся, прочитав эти строки и вспомнив, что именно так представился своим спутникам, плывущим на плоту по Миссисипи, один из героев Марка Твена в романе "Приключения Гекльберри Финна". Но, смеясь над похождениями двух твеновских мошенников — "короля" и "герцога", — большинство читателей и не подозревают, что у "короля" был вполне реальный прототип — некий Элизар Вильямс, метис, уроженец штата Нью-Йорк, который в тридцатых годах XIX века выдавал себя за сына французского короля Людовика XVI. Вильямс был лишь одним из многочисленной плеяды лже-Людовиков, которых историки насчитывают более сорока.

Юмористический образ "короля" в романе Марка Твена — это своего рода последний отблеск трагедии, разыгравшейся во Франции в последнее десятилетие XVIII века. Трагедии, которую историки называют "загадкой Тампля".

21 сентября 1792 года Национальный конвент Франции проголосовал за упразднение монархии и провозгласил Францию республикой. Ровно четыре месяца спустя король Людовик XVI сложил голову на гильотине, а его дети — наследник престола (дофин) Шарль-Луи и его старшая сестра Мария-Тереза — были отняты у матери и помещены в парижский замок Тампль.

После гибели Людовика XVI и его жены роялисты в эмиграции провозгласили Шарля-Луи королем Людовиком XVII и назначили его дядю Станислава-Ксаверия, графа Прованского, регентом до достижения Шарлем-Луи совершеннолетия. И, возможно, это обстоятельство сыграло роковую роль в судьбе ребенка…

28 июля 1794 года, после так называемого термидорианского переворота, свергшего власть Максимилиана Робеспьера, один из победителей-заговорщиков, Поль де Баррас, посетил Тампль, чтобы освидетельствовать здоровье двух царственных детей — девятилетнего Шарля-Луи и шестнадцатилетней Марии-Терезы. Состояние принцессы он нашел удовлетворительным, а вот дофин выглядел настолько подавленным и изможденным, что пришлось отложить его высылку за пределы Франции, назначенную Национальным конвентом в начале 1795 года. А 28 июня дофин скончался от туберкулеза лимфатических желез и, возможно, от стремительно развившегося туберкулеза костей. После вскрытия тело дофина было захоронено на парижском кладбище Сент-Мергерит.

Слухи о том, что дофин не умер в Тампле, а был похищен роялистами и вывезен за границу, появились уже в 1796 году. Не заставили себя ждать и многочисленные лже-Людовики, выдававшие себя за спасенного Шарля-Луи. Особенно много самозванцев появилось после реставрации Бурбонов в 1815 году.

В большинстве своем их довольно легко разоблачали. Но оказался среди них человек, от претензий которого не удалось легко отмахнуться. Им был немецкий часовщик Карл-Вильгельм Наундорф, появившийся в Париже в 1833 году и опубликовавший свои мемуары, которые потрясли французское общество.

Наундорф повествовал о событиях, напоминавших приключенческий роман. Он рассказывал, как его похитили из Тампля, посадив в корзину для белья. Упоминал, что освободители обращались с ним не лучше тюремщиков. Что, покинув стены Тампля, он оказался в еще более строгой изоляции. Но наряду с недругами у него нашлись и добрые покровители, организовавшие ему бегство в Америку.

Наундорф безошибочно опознал два десятка бывших домашних королевских слуг, а они признали в нем дофина Шарля-Луи. Он в подробностях рассказывал о последних годах семейной жизни Людовика XVI и Марии-Антуанетты. Его воспоминания полностью соответствовали тому, что должен был запомнить ребенок в возрасте до девяти лет.

В своих показаниях претендент был столь убедителен, что очень многие французы поверили ему. Масла в огонь добавила встреча Наундорфа со знаменитым ясновидцем Тома Мартеном, состоявшаяся в 1834 году. Они обнялись и расплакались. "Это он, сын Людовика XVI, — объявил прославленный маг и прорицатель, обращаясь к очевидцам встречи. — Однажды он привиделся мне в окружении многих государей…"

Французские власти отказались признать какие-либо претензии на трон со стороны Наундорфа, и он решил отстаивать свои права в суде.

Проверить истинность рассказов Наундорфа в период с 1795-го по 1809 год оказалось невозможно. Но суд установил, что в 1809 году Наундорф явился к полицай-президенту Берлина, вручил ему какие-то бумаги, якобы для передачи прусскому королю, а взамен получил паспорт на имя уроженца Веймара Карла-Вильгельма Наундорфа.

Вначале Наундорф торговал часами в лавке часовщика Ветера, а потом и сам, изучив ремесло, стал мастером. Через некоторое время он осел в Шпандау, а в 1822 году перебрался с семьей в Бранденбург, где связался с какими-то темными личностями, подозревался в фабрикации фальшивых денег, подделке документов, спекуляции недвижимостью и, в конце концов, попал под суд.

Пересланное из Германии в Париж судебное дело еще сильнее запутало ситуацию. Проверка показала, что в Веймаре не родился и никогда не жил никакой Карл-Вильгельм Наундорф и что берлинский полицай-президент Лекок в 1809 году выдал никому не известному бродяге заведомо фальшивые документы. Именно на суде в Бранденбурге Наундорф впервые заявил, что он сын Людовика XVI и Марии-Антуанетты. Это не произвело на немецких судей никакого впечатления, и претендент получил три года тюремного заключения. Выйдя на свободу, он некото-рое время жил в прусском городке Гроссене, а в 1833 году перебрался во Францию.