Чтение онлайн

Когда настало среднее время между полуднем и закатом, в пятницу, повели они девушку к чему-то, сделанному ими на подобие карниза у дверей, она поставила ноги на руки мужчин, поднялась на этот карниз, сказала что-то на своем языке и была спущена. Затем подняли ее вторично, она сделала то же самое, что в первый раз, и ее спустили; подняли ее в третий раз, и она делала как в первые два раза. Потом подали ей курицу, она отрубила ей головку и бросила ее, курицу же взяли и бросили в судно. Я же спросил толмача об ее действии, и он мне ответил: в первый раз она сказала: «вот вижу отца моего и мать мою!», во второй раз: «вот вижу всех умерших родственников сидящими!», в третий же раз сказала она: «вот вижу моего господина сидящим в раю, а рай прекрасен, зелен; с ним находятся взрослые мужчины и мальчики, он зовет меня, посему ведите меня к нему». Ее повели к судну, она сняла запястья, бывшие на ней, и подала их старой женщине, называемой ангелом смерти, эта же женщина убивает ее. Затем сняла она пряжки, бывшие на ее ногах, и отдала их двум девушкам, прислуживавшим ей; они же дочери известной под прозванием ангела смерти. Потом ее подняли на судно, но не ввели ее в палатку, и мужчины пришли со щитами и палками и подали ей кружку с горячим напитком, она пела над ней и выпила ее; толмач же сказал мне, что этим она прощается со своими подругами. Затем дали ей другую кружку, которую она взяла, и запела длинную песню; старуха же торопила ее выпить кружку и войти в палатку, где ее господин. Я видел ее в нерешимости, она желала войти в палатку и всунула голову между палаткой и судном; старуха же взяла ее за голову, ввела ее в палатку и сама вошла с ней. Мужчины начали стучать палками по щитам, для того, чтоб не слышны были звуки ее криков, и чтоб это не удержало других девушек, (так что) они не пожелают умереть со своими господами. Затем вошли в палатку шесть человек и все вместе сочетались с девушкой; затем ее простерли о-бок с ее господином-мертвецом, двое схватили ее за ноги и двое за руки, а старуха, называемая ангелом смерти, обвила ей вокруг шеи веревку, противоположные концы которой она дала двум, чтоб они тянули, подошла с большим ширококлинным кинжалом и начала вонзать его между ребер ее и вынимать его, а те двое мужчин душили ее веревкой, пока она не умерла. Затем подошел ближайший родственник этого мертвеца, взял кусок дерева и зажег его, пошел задом вспять к судну, держа в одной руке кусок дерева, а другую руку на открытом (голом) заде, пока не зажег того дерева, которое они расположили под судном, после того уже, как положили умерщвленную девушку подле ее господина. После того подошли (остальные) люди с деревом и дровами, каждый имел зажженный кусок дерева, который он бросил в эти дрова, и огонь охватил дрова, затем судно, потом палатку с мужчиной (мертвецом), девушкой, и всем в ней находящимся, потом подул сильный, грозный ветер, пламя огня усилилось и все более разжигалось неукротимое воспламенение его.

Подле меня стоял человек из Русов; и я слышал, как он разговаривал с толмачем, бывшим при нем. Я его спросил, о чем он вел с ним речь, и он ответил, что Рус сказал ему: «Вы Арабы глупый народ, ибо вы берете милейшего и почтеннейшего для вас из людей и бросаете его в землю, где его съедают пресмыкающиеся и черви; мы же сжигаем его в огне, в одно мгновение, и он в тот же час входит в рай». Затем засмеялся он чрезмерным смехом и сказал: «по любви господина его (Бога) к нему, послал он ветер, так что (огонь) охватит его в час». И подлинно, не прошло и часа, как судно, дрова, умерший мужчина и девушка совершенно превратились в пепел. Потом построили они на месте (стоянки) судна, когда его вытащили из реки, что-то подобное круглому холму, вставили в средину большое дерево халандж, написали на нем имя (умершего) человека и имя русского царя и удалились.

Из обычаев русского царя есть то, что во дворце с ним находится 400 человек из храбрых сподвижников его и верных ему людей, они умирают при его смерти и подвергают себя смерти за него. Каждый из них имеет одну девушку, которая ему прислуживает, моет ему голову, приготовляет ему, что есть и пить, а другую девушку, с которой он сочетается. Эти 400 человек сидят под его престолом; престол же его велик и украшен драгоценными камнями. На престоле с ним сидят сорок девушек (назначенных) для его постели, и иногда он сочетается с одной из них в присутствии упомянутых сподвижников. Он же не сходит с престола, а если желает отправлять свои нужды, то отправляет в таз. Когда он желает ездить верхом, то приводят его лошадь к престолу и оттуда садится он на нее; а когда желает слезть, то приводят лошадь так, что слезает на престол. У него есть наместник, который предводительствует войсками, нападает на врагов и заступает его место у подданных…».

Аль-Масуди родился в Багдаде и происходил из благородного арабского семейства, родоначальником которого был один из сподвижников Мухаммада по имени Масуд. Аль-Масуди получил для того времени прекрасное образование, но, стремясь знать больше, провел жизнь в путешествиях, посетив Испанию, Египет, Персию, Армению, Каспийское море, Индию и другие страны, возможно, даже Китай. Скончался он примерно в 956–957 годы, оставив более 20 сочинений, некоторые из них состояли из 20–30 томов. Большинство из его сочинений ныне известны лишь по названиям. Они не сохранились. Не уцелели и два самых крупных труда аль-Масуди — «Хроника» и «Средняя книга», о содержании которых можно судить по их сокращенному изложению, выполненному самим аль-Масуди и известного под названием «Промывальни золота и рудники самоцветов» (в XIX веке это название переводилось как «Золотые луга»). Кроме «Промывальней золота…» до нас полностью дошло еще одно его сочинение «Книга предупреждения и пересмотра». Как и большинство арабских авторов, он лично не видел русов, довольствуясь информацией, полученной от лиц, непосредственно встречавшихся с ними (например, на Каспии), или же из вторых или даже третьих рук, а также из сочинений своих предшественников, не стремясь оценить правдивость этих сообщений и добавляя шаблонное: «Бог же лучше знает» или «Пусть автор сам отвечает за верность его рассказов»{403}.

«…9. «Что же касается язычников, находящихся в стране хазарского царя, то некоторые племена из них суть Славяне и Русы. Они живут в одной из двух половин этого города (Итиля. — А.Г.) и сжигают своих мертвецов с их вьючным скотом, оружием и украшениями. Когда умирает мужчина, то сжигается с ним жена его живою; если же умирает женщина, то муж не сжигается; а если умирает у них холостой, то его женят по смерти. Женщины их желают своего сожжения для того, чтоб войти с ними (мужьями) в рай. Это есть одно из деяний Гинда (индийцев. — А.Г.), как мы упомянули выше; только у Гинда обычай этот таков, что жена тогда только сжигается с мужем, когда она сама на это соглашается.

10. «Постановление столицы хазарского государства; что в ней бывает семь судей, двое из них для мусульман, двое для Хазар, которые судят по закону Тауры (Торы, Пятикнижия. — А.Г.), двое для тамошних христиан, которые судят по закону Инджиля (Евангелия. — А.Г.); один же из них для Славян, Русов и других язычников, он судит по закону язычества, то есть по закону разума. Когда же случается великая тяжба, о которой они (судьи) понятия не имеют, то они собираются к мусульманским судьям, доносят им об этом и покоряются решению, необходимому по закону ислама. Между царями востока в этих странах никто не содержит войска на жаловании, кроме царя хазарского. Все мусульмане в этих краях известны под именем «народа Ларсии». Русы и Славяне же, о которых мы сказали, что они язычники, составляют войско царя и его прислугу».

11. «В верховьях хазарской реки есть устье, соединяющееся с рукавом моря Найтас (Черное море. — А.К.), которое есть Русское море; никто, кроме них (Русов), не плавает по нем, и они живут на одном из его берегов. Они образуют великий народ, не покоряющейся ни царю, ни закону (откровенному закону. — А.Г.); между ними находятся купцы, имеющие сношения с областью Бургар. Русы имеют в своей земле серебряный рудник, подобный серебряному же руднику, находящемуся в горе Банджгира (город близ Балха. — А.Г.); в земле Хорасана».

12. «Русы составляют многие народы, разделяющиеся на разрозненные племена. Между ними есть племя, называемое Лудана (? — А.К.), которое есть многочисленнейшее из них; они путешествуют с товарами в страну Андалус (Испания. — А.К.), Румию (Рим (Италия). — А.Г.), Кустантинию и Хазар. После 300 года гиджры (912–13-го года по Р.Х.) (летосчисление в мусульманской литературе ведется от года переселения (хиджры) Мухаммада и его сторонников из Мекки в Медимну, имевшему место в 622 г. от Р.Х. — А.К.) случилось, что около 500 кораблей, из коих на каждом было сто человек (из Русов), вошли в рукав Найтаса, соединяющейся с Хазарскою рекою (имеется в виду Волга. Аль-Масуди считал, что есть пролив, соединяющий Волгу с Черным морем. — А.К.). Здесь же хазарским царем поставлены в большом количестве люди, которые удерживают приходящих этим морем, также приходящих сухим путем с той стороны, где полоса Хазарского моря (Каспийского моря. — А.К.) соединяется с морем Найтас. Это делается потому, что Туркские кочевники — Гуззы приходят в этот край и зимуют здесь; часто же замерзает вода, соединяющая реку Хазарскую с рукавом Найтаса, и Гуззы переправляются по ней со своими конями, — ибо вода эта велика и не ломается под ними по причине сильного замерзания — и переходят в страну Хазар. Иногда выступает им на встречу хазарский царь, когда поставленные им люди слишком слабы, чтоб удержать Гуззов, препятствовать им в переправе по замерзшей воде и удалять их от его государства. Что же касается лета, то Турки не имеют тогда дороги для переправы по ней.

После того, как русские суда прибыли к хазарским людям, поставленным при устье рукава, они (Русы) послали к хазарскому царю просить о том, чтоб они могли перейти в его страну, войти в его реку и вступить в Хазарское море — которое есть также море Джурджана, Табаристана и других персидских стран, как мы уже упомянули — под условием, что они дадут ему половину из всего, что награбят у народов, живущих по этому морю. Он же (царь) согласился на это. Посему они вступили в рукав, достигли устья реки и стали подыматься по этой водяной полосе, пока не достигли реки Хазарской, вошли по ней в город Итиль (столица Хазарии. — А.К.), прошли его и достигли устья реки и впадения ее в Хазарское море. От впадения же реки до города Итиль это большая река и многоводная. И русские суда распространились по этому морю, толпы их бросились на Джиль, Дайлем, на города Табаристана, на Абаскун, который находится на Джурджанском берегу, на Нефтяную страну (область города Баку. — А.Г.) и по направлению к Адарбайджану, ибо от области Ардабиля в стране Адарбайджане до этого моря расстояние около трех дней пути. И Русы проливали кровь, брали в плен женщин и детей, грабили имущество, распускали всадников (для нападений) и жгли. Народы, обитавшие около этого моря, с ужасом возопили, ибо им не случалось с древнейшего времени, чтоб враг ударял на них здесь, а прибывали сюда только суда купцов и рыболовов. Русы же воевали с Джилем, Дайлемом и с военачальником у Ибн-абис-Саджа (арабский правитель Армении и Азербайджана. — А.Г.) и достигли до Нефтяного берега в области Ширвана, известного под названием Баку. При возвращении своем из прибрежных стран, Русы поворотили на острова, близкие к Нафте, на расстояние нескольких миль от нея. Царем Ширвана был тогда Али ибн аль-Гайтам. И жители вооружились, сели на корабли и купеческие суда и отправились к этим островам; но Русы устремились на них, и тысячи мусульман были умерщвлены и потоплены. Многие месяцы Русы оставались на этом море в таком положении: никто из тамошних народов не имел возможности подступать к ним на этом море, а все они укреплялись и были на страже от них, ибо море это обитаемо вокруг народами. После того, как они награбили и им надоела эта жизнь, отправились они к устью Хазарской реки и истечению ее, послали к царю хазарскому и понесли ему деньги и добычу по их уговору. Царь же хазарский не имеет судов, и его люди не привычны к ним; в противном случае, мусульмане были-бы в великой опасности с его стороны. Ларсия же и другие мусульмане из страны Хазар узнали об этом деле и сказали хазарскому царю: «Позволь нам (отомстить), ибо этот народ нападал на страну наших братьев-мусульман, проливал их кровь и пленил их жен и детей». Не могши им препятствовать, царь послал к Русам и известил их, что мусульмане намереваются воевать с ними. Мусульмане же собрались и вышли искать их при входе в Итиль по воде. Когда же увидели они друг друга, Русы вышли из своих судов. Мусульман было около 15,000 с конями и вооружением, с ними были также многие из христиан, живших в Итиле. Три дня продолжалось между ними сражение; Бог помог мусульманам против Русов, и меч истребил их, кто был убит, а кто утоплен. Около же 5,000 из них спаслись и отправились на судах в страну, примыкающую к стране Буртас (буртасов. — А.К.), где они оставили свои суда и стали на суше; но из них кто был убит жителями Буртаса, а кто попался к мусульманам в стране Бургар (Булгар, то есть Волжская Булгария. — А.К.), и те убили их. Сосчитанных мертвецов из убитых мусульманами на берегу Хазарской реки было около 30,000. С того года Русы не возобновили более того, что мы описали.

Сказал Масуди: мы же привели этот рассказ в опровержение мнения тех, которые полагают, что Хазарское море соединяется с морем Майотас (Азовское море. — А.К.) и с рукавом Кустантинии посредством моря Майотас и Найтас. Если б это было так, то Русы непременно выступили бы по этому (последнему) морю, ибо оно есть их море, как мы уже упомянули. Тому же, что мы описали, не противоречит никто из народов, соседних с этим морем (а именно), что море персидских народов не имеет рукава, соединяющегося с другим морем, ибо оно небольшое море, известное со всех сторон. То, что мы писали о русских судах, распространено у всех народов, и год известен; это было после 300 (гиджры), только от меня ускользнуло определение года. Может быть, упоминание, что Хазарское море соединяется с рукавом Кустантинии, под «Хазарским морем» разумели море Майотас и Найтас, которое есть море Бургара и Руса. Бог же лучше знает как оно есть…»

…17. «Глава XXXIV. Описание Славян, их обиталищ, рассказы об их царях и о расселении их племен.

Сказал Масуди: Славяне суть из потомков Мадая, сына Яфета, сына Нуха; к нему относятся все племена Славян и к нему примыкают в своих родословиях. Это есть мнение многих людей сведущих, занимавшихся этим предметом. Обиталища их на севере, откуда простираются на запад. Они составляют различные племена, между коими бывают войны, и они имеют царей. Некоторые из них исповедуют христианскую веру по Якобитскому толку (по Несторианскому толку. — А.Г.), некоторые же не имеют писания, не повинуются законам; они язычники и ничего не знают о законах (откровенных законах. — А.Г.). Из этих племен одно имело прежде в древности власть над ними, его царя называли Маджак, а само племя называлось Валинана. Этому племени в древности подчинялись все прочие славянские племена; ибо (верховная) власть была у него, и прочие цари ему повиновались. Затем следует славянское племя Астабрана (варианты: Астабвана, Астарана, Вастарана или Вастарая. — А.Г.), которого царь в настоящее время называется Саклаих (варианты: Саклаидж, Садлаидж, Сакла, Сакландж. — А.Г.); еще племя, называемое Дулаба (варианты: Дулана, Длавана, Дулая. — А.Г.), царь же их называется Вандж-Слава (варианты: Вандж-Алаф, Вандж, Ванджелак, Вахсла, Тала. — А.Г.). Затем племя, называемое Бамджин (варианты: Ямхик, Махас, Набаджин, Набгир, Намджин. — А.Г.), а царь называется Азана (варианты: Гарана, Араба, Арата, Ара, Гарата. — А.Г.); это племя самое храброе между Славянами и самое искусное в наездничестве. Еще племя, называемое Манабан (варианты: Мабаян, Манани, Манали, Матнаи. — А.Г.), а царь называется Занбир (варианты: Ратибар, Зантабир, Раналбир, Рабис (?). — А.Г.). Затем племя, называемое Сарбин (варианты: Сартин, Марлас. — А.Г.); это славянское племя грозно (своим противникам) по причинам, упоминание коих было бы длинно, по качествам, изложение которых было бы пространно, и по отсутствию у них закона, которому они бы повиновались. Затем идет племя, именуемое Марава; затем племя, называемое Харватин (варианты:: Джарваник, Хазвшан, Харавас, Харванин. — А.Г.); затем племя, называемое Сасин (варианты: Хасин, Сасну (?). — А.Г.) и племя, по имени Хашанин (варианты: Хасабин, Ахсас. — А.Г.); затем племя, по имени Баранджабин (вариант: Баданхас. — А.Г.). Названные нами имена некоторых царей этих племен суть имена известные (общепринятые) для их царей.