Чтение онлайн

Я открыла дверь, и… Мисюсь молнией метнулась на площадку, и через несколько секунд я обнаружила, что она с упоением лупит по морде огромного черного кота, который даже не сопротивляется, а только пятится от нее к лестнице и орет благим матом. Моя дорогая питомица тоже разоралась, как в марте, хотя на дворе стоял январь. Клочья черной шерсти летели во все стороны, я уже не могла понять — чьей (Мисюсь, кстати, тоже абсолютно черная, без единого светлого пятнышка). Наконец, кот выдрался из ее когтей и сиганул на лестницу, откуда тут же раздался новый вопль — на сей раз явно человеческий.

Я бросилась за ним. На лестничной площадке корчилась фигура мужчины с… котом вместо головы. Пока я пыталась сообразить, что сие означает, фигуре удалось отодрать от себя кота и швырнуть его вниз. Я мельком увидела окровавленную, с безумными глазами физиономию молодого мужчины. Кот прилично располосовал ему лицо, чудо еще, что глаз не задел.

— Идите сюда, я вам помогу! — закричала я и сделала несколько шагов к незнакомцу. Но тот отшатнулся, погрозил мне кулаком и с криком:

«Я тебя еще достану, чертова алкоголичка!» — брызнул по лестнице следом за котом. Через минуту на лестнице стало тихо.

Я вернулась к лифту. Около него с невинным видом сидела Мисюсь и приводила в порядок свою шубку. Довольная: еще одного кавалера спровадила, несчастная старая дева! А в дверях квартиры стоял мой муж и с интересом разглядывал что-то свисающее в дверном проеме на уровне его головы. Будучи довольно близорукой, я не могла различить детали. Мячик какой-то, что ли.

— Ничего особенного, девочка отлупила очередного Филимона, — сообщила я от лифта. — Ложная тревога. А у тебя что?

— Посмотри, какая прелесть! — услышала я в ответ.

С Мисюськой на руках я подошла к родимому порогу и почувствовала, как пол уходит у меня из-под ног. Супруг разглядывал подвешенный к притолоке… человеческий череп!

Очнулась я на диване как раз в тот момент, когда супруг собрался вылить мне на голову вторую половину чайника.

— Лучше дай попить, — попросила я, — Ты что, перепутал меня с кактусом? Зачем ты меня поливаешь?

— А как еще прикажешь приводить тебя в чувство? Сто раз говорил: купи нашатырь. Вот, пожалуйста, теперь претензии.

— Надо было не сто раз говорить, а один раз купить… Принеси лучше полотенце, голову вытереть.

Пока супруг ходил за полотенцем, я вспомнила, из-за чего хлопнулась без памяти, и поискала глазами жуткий предмет. Или мне все померещилось? Похоже, что так: ничего подобного в комнате не наблюдалось.

— Поздравляю тебя, у меня глюки, — сообщила я мужу. — Мне привиделось, что у нас над дверью висит череп…

— Это не глюки. Действительно висит. Сейчас пойду и сниму. Вот здорово, я лет десять мечтал о такой игрушке…

— Нет, ты положительно сошел с ума, — вздохнула я. — Не смей ничего трогать, я сейчас позвоню в милицию. И вообще не позволю держать в доме такую гадость.

После десяти минут ожесточенной перебранки сошлись на том, что я звоню не просто в милицию, а лично Владимиру Ивановичу, и дальше мы будем поступать исключительно по его указаниям.

Нам повезло: Владимир Иванович еще был на месте, но как раз собирался уходить. Сообщение о кошках и изодранном субъекте он как бы пропустил мимо ушей, а вот череп его явно заинтересовал. Он сказал, что будет через четверть часа.

Владимир Иванович приехал, и кое-что из тайны, покрытой мраком, начало превращаться в более или менее связную картину. Как ни странно, благодаря этому самому кошмарному черепу. Ибо к неописуемому горю моего супруга на внутренней стороне сего предмета была прикреплена бирка: «Первый медицинский институт». Следовательно — казенное имущество, следовательно — разбазариванию не подлежит.

— Три недели назад обокрали одну из лабораторий первого «меда», рассказывал Владимир Иванович, любовно разглядывая жутковатый «вещдок». — Увели компьютер, кое-что из оборудования, ну и, разумеется, такие вот наглядные пособия. Сторож клянется, что никого не видел и ничего не слышал. Дверь в лабораторию не взломана, а отперта. Значит, сделал кто-то из сотрудников, возможно, из бывших. Есть там пара-тройка подозрительных. А вот зачем нужно было вам эту игрушку подсовывать, ума не при¬ложу.

— Не подсовывать, а подвешивать, — мрачно ответила я. — Хорошо, что Мисюсь меня отвлекла своими брачными играми, и в дверь я прошла, считайте, на четвереньках. Если бы в полный рост, поцеловалась бы с этой образиной… Б-р-р!

— Подождите, какие брачные игры? — изумился Владимир Иванович.

О Мисюсь, черном коте под дверью и пострадавшем неизвестном типе я рассказала с огромным удовольствием, не упуская ни единой подробности. Отношение моей киски к мужчинам меня всегда восхищало.

— Фиктивный труп, черный кот, череп… — задумчиво суммировал Владимир Иванович. — Во всем этом есть что-то общее, вы не находите?

— Основная связующая черта — идиотизм, — как всегда точно определил мой муж. — Кто-то развлекается.

— У вас есть соображения — кто?

— Скорее всего те, кто читает детективы, написанные моей супругой. Прочел парочку — и готово, крыша поехала.

— Ты их все читаешь и ничего, нормальный, — обиделась я. — Может, это кто-нибудь из твоих клиентов резвится? Отклонил статью очередного сумасшедшего изобретателя — вот он и пытается тебе отомстить.

— Подвесив череп? Да если бы это было так, я бы любую его галиматью опубликовал вне очереди.

— Стоп-стоп-стоп! — замахал руками Владимир Иванович. — Боксировать будете по выходным дням. Светлана Игоревна, вы лицо этого типа не запомнили?

— Запомнила только глаза: светлые, навыкате, вот-вот вывалятся, и здоровые, как блюдца. Да и глаза, может, от страха выкатил.

Наши дедуктивные изыскания прервал звонок во входную дверь. Муж пошел открывать, а следователь неуловимым движением скользнул в коридор и встал сбоку от двери с пистолетом в руке.

— Ух ты! Как в кино! — шепотом восхитилась я.

В ответ мне очень невежливо погрозили кулаком. Нет, вы можете себе представить такую жестикуляцию у Шерлока Холмса или Эркюля Пуаро? Мельчают люди, портятся манеры…

И главное, все оказалось зря. Пришла всего-навсего Алевтина. На сей раз — в полупрозрачном нейлоновом пеньюаре дико-лилового цвета, в бигудях и с бутылкой в руке.

— Это у вас под дверью стоит, — сообщила она. — Вам что, не нужно? Так я заберу. Моя любимая марка.