Чтение онлайн

Причем речь идет именно об уничтожении, а не временном сокрытии, сокрытии "до востребования".

— Но как же можно уничтожить золото? — спросите вы. — Его же не съешь и не сожжешь!

— Верно, — добавлю я от себя, — сжечь не удастся. Но можно с ним расправиться иным способом. Ведь главное — это сделать невозможным его использование в дальнейшем, а вовсе не физически уничтожить.

По одной из версий, распространенной среди белоэмигрантов в конце 30-х — начале 40-х гг. в США, золото было сброшено в шурф заброшенной шахты, располагавшейся рядом (или недалеко) от железнодорожного полотна. Даже бытовало такое выражение — "Золотая шахта Колчака".

Хоть и косвенно, но подобная гипотеза подтверждает ту мысль, что часть золота могла быть попросту сброшена в глубокую шахту. Если подобное деяние происходило ночью, то и толковых свидетелей отыскать потом было бы сложновато. Таких шахт — и частных, и государственных — на пути от Омска до Иркутска было достаточно много. Но, вернее всего, подобное сокрытие могли устроить на участке дороги между ст. Каштан (где был отобран один из паровозов) и ст. Минино (дальше которой эшелоны, подконтрольные Каппелю, пройти не смогли).

4 января 1920 г. эшелоны армии Каппеля и его штаб прибыли на станцию Минино, но далее путь был прегражден восставшим гарнизоном Красноярска. В тот же день стало известно, что и сам Колчак арестован и сложил полномочия главнокомандующего, а всю власть передал атаману Г.М. Семенову.

А что же могли сделать в этот роковой момент с ценностями, застрявшими перед Красноярском? Везти грузы на санях в обход города? Сомнительно что-то. Ну, допустим, перевезли, объехали мятежников, а дальше что? Все равно упираемся в железную дорогу все с теми же самыми проблемами. Да и раздумывать особо некогда было. Ведь 2 января Красная армия заняла Ачинск, и от него на восток отступали части 2-й и 3-й армий Колчака. Части же 1-й армии отступали несколько севернее, вдоль старого Сибирского тракта. В этом районе партизан не было, а железная дорога шла через вековую тайгу.

То есть самая жестокая необходимость принуждала колчаковцев срочно прятать часть золотого запаса России. Если в отходящих эшелонах с войсками были ценности, то весьма велика вероятность того, что их спрятали именно в тех местах. И времени на все про все у них было крайне мало. Всего 150 км на запад. По военным меркам — не шибко-то и разгуляешься. Современный грузовой поезд такое расстояние легко преодолевает всего за два часа. Я подозреваю, какие чувства одолевали каппелевцев, нежданно-негаданно оказавшихся между молотом и наковальней. Но обстановка была такова, что прорываться им было необходимо только на восток. Только там, на просторах бескрайней Сибири, у них еще были шансы выкрутиться. Естественно, что в течение 4 и 5 декабря войска генерала Каппеля пытались с ходу взять Красноярск, а когда это не удалось, покинули обжитые вагоны и двинулись в обход города. Очень вовремя, поскольку 7 декабря Красноярск был занят частями Красной армии!

Было сообщено, что в городе было захвачено около 50 000 человек пленных, примерно 200 орудий, десятки тысяч винтовок и пулеметов, 10 бронепоездов, 100 паровозов, тысячи вагонов и прочее имущество. Но сведений о том, что были захвачены значительные ценности или золото, не было. Косвенной приметой того, что пропажа столь значительного куска золотого запаса была мгновенно замечена, было и то, что сразу же после того, как Колчака арестовали, были организованы масштабные поиски пропавших вагонов. Результат поисков нам известен, он отрицательный.

Следовательно, мы имеем в наличии пропажу 137 т золота. Вот такой невеселый каламбур получился. Если вспомнить, что в стандартный транспортный ящик укладывалось 4 пуда драгоценного металла, то для укладки такой горы драгоценного металла потребовались бы 2170 ящиков. И все это великолепие вдруг исчезло. Кстати сказать, ведь в Золотом эшелоне, в отдельном вагоне, ехали казначеи Госбанка, отвечавшие за сохранность золотого запаса России. В двух же других поездах казначеев не было вовсе. Там была лишь охрана, и только несколько человек из доверенных офицеров да высшего командования армии Каппеля знали, что, собственно говоря, перевозится в этих вагонах.

Итак, мы имеем из всей этой ситуации как минимум четыре клада. Каждый, кроме чисто технических различий в массе, имеет и свою интригу, связанную с неопределенностью места захоронения, и поэтому отыскать эти клады будет очень даже непросто. Но для некоторого облегчения этого процесса рассмотрим более подробно все обстоятельства, связанные с каждым конкретным кладом.

Четвертый клад. Золотая шахта. Начнем с него. Этот клад можно смело отнести к самому таинственному и законспирированному классу захоронений. Одни догадки и маловразумительные намеки. Кое-какие сведения на эту тему поступили только из США. В российской же печати никаких сведений найти не удалось вовсе. Возможно, здесь речь идет о третьем эшелоне с золотом, который застрял либо на станции Итат, либо Каштан 18 декабря 1919 г., когда белочехи силой отобрали паровоз у литерного эшелона. Перевозимые в нем ценности из-за своей огромной массы и безмерной тяжести просто никуда не могли быть спрятаны. Двигаться дальше не было никакой возможности. Вот что творилось на железной дороге в те дни, по воспоминаниям очевидцев:

"Между Мариинском и Красноярском дезертировали почти все железнодорожники. Немногие оставшиеся саботируют: семафоры закрыты, вокзалы пусты. В Боготольском депо стоят 30 пустых и замороженных паровозов и фут льда на рельсах. Для приведения всего в порядок они оставили там чешских железнодорожников. Беспорядок чрезвычайный. 3 паровоза, отправленные из Боготола в Мариинск, исчезли бесследно. Угля не хватает. Необходимо конвоировать каждый транспорт. Жалованье рабочим не выплачено за три месяца". (М. Жанен. "Дневник генерала".)

Стояли жуткие морозы, и земля превратилась в камень. Выкопать яму размером с железнодорожный вагон было просто нереально. Пробить прорубь в реке и сбросить золото туда? Идея неплоха, да только ни одной речки в округе нет, и сбрасывать ящики было просто некуда. К счастью, оказалось, что именно в этом районе в 1913 г. (т. е. совсем недавно) между станциями Каштан и Итат проводились гидротехнические изыскания. Велось мелкое и глубокое бурение, рылись довольно глубокие шурфы (колодцы). Обнаружить шурф гораздо проще, нежели вырыть его, особенно зимой. Тем более что все они, и глубокие и не очень, огораживались специальными деревянными конструкциями, которые защищали людей и животных от случайного падения в рукотворную яму. Таким образом, задача тех, кто собрался запрятать несколько десятков тонн золота, изначально была упрощена до невозможности. Требовалось отыскать несколько таких шурфов вблизи от железнодорожного полотна и попросту побросать туда ящики.

В шурфах обычно стоит вода, и однажды бросив туда нечто тяжелое, можно впоследствии не беспокоиться о том, что кто-то найдет сброшенное. Дело в том, что шурфы — сооружения очень ненадежные. Лишенные укрепляющей их стенки бревенчатой обвязки (как в обычных колодцах), они очень скоро заплывают глиной и осыпаются вниз, надежно хороня все, что было сброшено туда относительно сухой зимой. Паводковые воды и переносимая ими грязь уже на следующую же весну надежно похоронили утопленную в декабре часть золотого запаса. Наверняка "похоронщиками" были снесены и ограждающие шурфы "балаганчики". Такой маневр надежно обезопасил бы это место в дальнейшем.

Ведь всего один неловкий шаг любопытствующего прохожего и… все, спастись при падении вниз было практически невозможно.

Этот эпизод можно в определенной степени связать с событиями, которые произошли несколько месяцев спустя. Случилось так, что некоторая часть каппелевского золота оказалась в распоряжении генерала П. Петрова — начальника тыла "ДВА". В "ДВА" входили остатки армии, сумевшие прорваться в Забайкалье. У этой армии в ноябре 1920 г. числилось на балансе 39 ящиков золота на сумму 2,32 млн золотых руб. Военный совет "ДВА" постановил: разделить эти ящики на две части. 17 из них передать командующим четырех корпусов на непредвиденные расходы при эвакуации. А 22 маркированных ящика постановили сдать под расписку главе японской миссии на ст. Маньчжурия полковнику Рокуро Идзиме.