Чтение онлайн

— О, Габриэль, — вздохнула она, глядя на свои руки, по-прежнему лежавшие у него груди, — зачем ты только вернулся?

— Поверь, если бы я мог не приезжать, не приехал бы.

Он нежно приподнял ей подбородок и повернул лицо к себе, но Рэйчел быстро закрыла глаза, испугавшись, что он заметит в них слезы.

— Рэйчел, я не хочу делать тебе больно.

— Ты не хочешь… — Горький смешок застрял у нее в горле. — Ты когда-нибудь задавался мыслью, что уже сделал?

Его молчание длилось так долго, что она не выдержала и открыла глаза, чтобы взглянуть ему в лицо — оно поразило ее своей бледностью.

— О Боже, Рэйчел, не говори так. Не…

Он замер на полуслове, когда слезинка скатилась из уголка ее глаза. Рэйчел видела, как странно затуманились его глаза — казалось, он пытается проглотить комок в горле.

— Рэйчел…

Ее имя прозвучало глухим стоном, когда он наклонился и снял поцелуем блестящую капельку влаги, остановившуюся у ее губ. Губы у него были мягкими, теплыми и бесконечно нежными.

— Рэйчел!

Это был уже другой звук — дрожащий, странно нерешительный, волнующий, ранимый. Габриэль нерешительный? Большая редкость. Ранимый? Никогда!

Рэйчел вдруг почувствовала, что ее лицо сжимают две сильные ладони. Длинные пальцы скользнули ей в волосы, губы коснулись ее губ, нежно и осторожно, словно он пробовал драгоценное вино, вкус которого хотел запомнить.

С коротким, отрывистым криком она обвила руками его шею и погрузила пальцы в темный шелк его волос. Собрав все силы, притянула его голову к себе и крепче прижалась к губам.

Словно молния сверкнула над ее головой, пронзила с головы до пят.

И Габриэль уже не был «нерешительным», «ранимым». Нет, он жадно брал, искал, требовал отклика.

Груди Рэйчел набухли, соски терлись о его грудь. Она прижалась, вдавилась в него, слушая, с каким шумом вырывается дыхание у него из груди.

Жар его ладоней обжигал ей шею и плечи, пылал на открытых предплечьях. Его руки скользнули вниз, прижимая ее еще теснее.

Невозможно было ошибиться — он хотел ее, и, когда она застонала от восторга, его губы побежали дорожкой по ее телу, ниже, ниже…

— Габриэль…

— О Боже милостивый, нет!

Он прорычал это вместе с ужасным проклятием, разрушившим накаленную тишину комнаты.

Еще секунда — и Габриэль яростно оттолкнул ее от себя.

— Габриэль?..

Все еще не понимая, что происходит, Рэйчел снова потянулась к нему, но он опять поймал ее руки, мертвой хваткой сжал запястья и отодвинул ее подальше.

— Я сказал нет!

Он еще раз хрипло выдохнул. Темнота карих глаз сгустилась до цвета черного оникса, сверкающего лихорадочным блеском, от которого у нее кровь чуть не застыла в жилах.

— Нужно остановиться прямо сейчас.

— Остановиться?

Только не это! Только не второй раз. Рэйчел словно вернулась на четыре с половиной года назад в тот ужасный момент, на то самое место.

Ей потребовались месяцы, чтобы излечиться, и только сейчас она начала понимать, что ни от чего так и не излечилась. Она не сможет пройти через это еще раз, нового отказа ей не пережить.

— Почему? Почему мы должны остановиться?

— Потому что я не хочу…

— Ты не хочешь? — оборвала она. — Ты не хочешь! Всегда ты и твои «хочу» и «не хочу». А как же…

— Рэйчел…

— Нет!

Отчаяние дало ей силы, о которых она даже не подозревала. Рэйчел вырвалась из его хватки и мгновенно оказалась в другом конце комнаты.

— И не уговаривай меня! Я не желаю больше тебя слушать — потому что ты лгал!

Боль разрывала ей сердце, и Рэйчел не заботилась о словах — ей нужно было выплеснуть наконец всю свою обиду.

— Ты лгал, когда говорил, что не хотел меня, что не грезил обо мне.

— Я когда-нибудь это говорил?

Она наткнулась на его спокойный тон, как на каменную стену. Непостижимо быстро Габриэль сумел восстановить равновесие, и снова холодная маска скрыла живые черты, превратив их в мраморное лицо греческой статуи, равнодушной и непреклонной.

— Или ты просто решила, что я это сказал? — Его тон заставил ее вздрогнуть. — Не знаю, может, я действительно дал повод так думать… Если так, тогда я действительно лгал. Но только я «грезил», как ты выразилась, о тебе днями и ночами. Настолько, что было больно не видеть тебя рядом. Но я никогда — слышишь, никогда не сделаю и шага к тебе. Ты опасна, Рэйчел, смертельно опасна.

— Опасна?! — Рэйчел не могла поверить услышанному. — Я? Но как я могу быть…

— Именно ты и то, что ты принесла с собой, создают массу проблем, цепь весьма серьезных осложнений, которые могут запутать мою жизнь и утянуть в живой ад. Я уже раз прошел через это и не хочу повторять. Так что, когда я говорю, нужно остановиться, — нужно остановиться, и немедленно!

— Но, Габриэль…

Она хотела было броситься к нему, вцепиться в него, умолять. Но он угадал ее движение, и ее пальцы схватили только воздух рядом с его рукой.

— Никаких «но»!

Этого тона было достаточно, чтобы она все поняла.

— Остановимся здесь, Рэйчел. Раз и навсегда. Я не желаю больше прикасаться к тебе!

Почему она так вела себя? Этот вопрос терзал Рэйчел долгими ночными часами. Ворочаясь в постели без сна, она снова и снова вспоминала, как Габриэль появился в ее комнате, его поцелуй и ее безумное, не заслуживающее никаких оправданий поведение.

Неужели прошлое ничему ее не научило? Ей надо наконец запомнить раз и навсегда, что Габриэль Тирнан принадлежит к тому сорту мужчин, кому нельзя доверять. Они используют женщин ради собственного удовольствия, заманивают их, а потом отбрасывают, как ненужную вещь. А она позволила ему это сделать дважды!

И на этот раз она даже не может спрятаться за собственную наивность! Потому что Рэйчел уже не глупая маленькая девочка, терзаемая муками первой, еще детской, страсти. Тогда она просто не могла думать ни о ком, кроме Габриэля.

В тот первый раз их чуть не поймали. Уже глубокой ночью Габриэль услышал шум подъехавшей машины и разбудил Рэйчел. Она почти скатилась вниз по лестнице, несясь в свою комнату, где еще долго лежала без сна, переживая восторг своей первой ночи с мужчиной. Перемены произошли в течение суток. Она проснулась от счастья и бросилась навстречу дню в предвкушении еще большего счастья. Надо было подготовиться к субботнему приему. Единственной каплей дегтя было подозрительное отсутствие Габриэля, но и это легко поддавалось объяснению — он и его отец крайне заняты на работе.