Чтение онлайн

Еще одна совместная финско-немецкая операция началась в 22 часа 22 июня, когда с финского озера Оулуярви взлетели два немецких поплавковых «Хе-115», на борту которых была финская диверсионная группа «Марттин», состоящая из 16 финнов-добровольцев, набранных из бойцов отряда глубокой разведки финского Главного штаба. Финны были одеты в гражданскую одежду и снабжены немецким вооружением и взрывчаткой. В час ночи 23 июня немецкие самолеты высадили группу на Коньозере, после чего финны начали продвигаться к шлюзам Беломоро-Балтийского канала, которые и попытались подорвать 28 июня, однако ввиду хорошо организованной охраны этого им сделать не удалось. В результате отряд вынужден был вернуться в Финляндию. По дороге финны устроили несколько взрывов на Мурманской трассе и потеряли убитыми двух человек. 11 июля отряд вернулся домой [137] . Что же касается немецких самолетов, то для прикрытия их возвращения с советской территории было выслано 4 финских «брюстера» из эскадрильи 4./Lw 24 под командованием лейтенанта П. Совелиуса. Пилоты получили приказ «патрулировать на русской стороне. В случае агрессивных действий вражеских истребителей атаковать». Однако, пробыв в советском воздушном пространстве полтора часа, финские истребители не встретили ни советских, ни немецких самолетов и были вынуждены вернуться на свой аэродром [138] . Что касается немецких гидропланов, то они, разминувшись с финнами, благополучно приземлились на аэродром Палтамо.

24 июня над Таллином советскими ПВО был сбит финский трофейный СБ лейтенанта А. Кармила, производивший в этом районе воздушную разведку [139] .

23 июня в разговоре с Паасикиви Рюти поделился дальнейшими финскими планами: «3.07.41 мы вступаем (т. е. на 13-й день после начала войны, почти так, как и было оговорено в Берлине. — Прим. П. С.), так как к этому сроку немцы в Северной Финляндии будут готовы. Мы уточнили будущую границу Финляндии. Границы будут установлены в зависимости от исхода войны и от того, что станет с Советским Союзом. Сейчас стоит вопрос о Восточной Карелии» [140] . О том, насколько серьезны были финские притязания на эту территорию, говорит хотя бы тот факт, что уже 24 июня генерал Сииласвуо отдал первые распоряжения по управлению захваченными советскими территориями: назначенные в общины коменданты должны были уважать права и достоинство семей, права личности, собственность и религиозные чувства жителей. Грабежи были запрещены; о военных налогах и реквизициях должны были последовать особые распоряжения [141] . Впрочем, как нам уже известно из проектов финской границы генерала Айро, финские интересы простирались куда дальше Восточной Карелии. И немцы эти устремления Финляндии всячески поддерживали. Так, 24 июня Геринг сообщил Кивимяки, что теперь Финляндия сможет «взять, что хочет», в том числе и «Петербург, который, как и Москву, лучше уничтожить» [142] .

В свете вышеописанных событий становится совершенно понятным, почему Финляндия после начала советско-германской войны не заявила официально о своем нейтралитете, как она сделала это 1 сентября — сразу же после нападения Германии на Польшу, а также после вступления в войну Англии и Франции и начала польской кампании РККА [143] , ограничившись лишь рассылкой по посольствам и представительствам инструкций для своих дипломатов, в которых говорилось о том, что целью Финляндии является сохранение нейтралитета [144] . Впрочем, когда 23 июня Молотов потребовал от поверенного в делах Финляндии Хюннинена четко сформулировать позицию Финляндии по отношению к начавшейся войне, Хюннинен предпочел уклониться от ответа [145] .

Именно в таких условиях ранним утром 25 июня началась советская бомбардировка Финляндии силами более полутысячи самолетов, продолжавшаяся до 30 июня. В советской и российской историографии очень часто встречается утверждение, будто бы единственной целью советской авиации в Финляндии были немецкие самолеты, базировавшиеся на финских аэродромах. Это, конечно же, не соответствует действительности. Хотя бы потому, что к 25 июня самолеты Люфтваффе имелись всего на одном финском аэродроме — Лоунетярви, — да и то в количестве трех единиц. Однако даже если предположить, что советское командование переоценило численность немецкой авиации в Финляндии (как оно, в общем-то, и было на самом деле), да и вообще решило превентивно уничтожить финские аэродромы, чтобы они не могли быть использованы Люфтваффе, все равно необходимо признать, что целями советской авиации были далеко не только они. Так, например, 2-й смешанной авиадивизии была поставлена задача уничтожить дамбу и здание ГЭС в Иматре [146] .

В целом же стоит отметить, что бомбардировка 25 июня была главной ошибкой, допущенной руководством СССР в советско-финских отношениях за весь период 1940–1941 годов. Во-первых, бомбардировка была совершенно провальной с военной точки зрения. За 6 дней бомбардировок советские ВВС потеряли 51 бомбардировщик и 20 истребителей. При этом весь эффект от советских налетов за все это время сводится к тому, что 25 июня на аэродроме в Турку был поврежден один (!) финский СБ [147] . Других потерь финская авиация не имела. Точно так же и финские аэродромы практически не понесли потерь в материальной части. Ни один стратегический объект на территории Финляндии разрушен не был. Немецкие войска в Финляндии потерь не имели. Такой итог был у этой операции советских ВВС. Впрочем, эти неудачи меркнут по сравнению с негативными политическими последствиями этой акции. 25 июня финский парламент принял решение об объявлении войны Советскому Союзу, а 26 июня Рюти официально это решение огласил. По сути, СССР своими действиями собственноручно вручил Финляндии индульгенцию на начало войны с последующей реализацией всех своих планов, разработанных еще до 25 июня. В результате этого Финляндия сумела предстать перед мировым сообществом если и не жертвой советской агрессии, то уж, по крайней мере, страной, втянутой в войну в силу обстоятельств, а не по собственной воле. Благодаря чему Финляндия на какое-то время сохранила мирные отношения даже с воюющими с Германией странами. Так, Англия объявила Финляндии войну только в декабре 1941 года, а США так и не сделали этого вообще. Больше того, до июня 1944 года у Вашингтона с Финляндией сохранялись дипломатические отношения. Таким образом, бомбардировка финской территории стала лучшим подарком Советского Союза Финляндии.

Говоря об операции 25 июня, следует обратить внимание и еще на один факт: после начала бомбардировок Советский Союз начал транслировать на территорию Финляндии радиосообщение, которое гласило, что советская авиация в Финляндии действует только против немецких войск (телеграфно-телефонная связь с Финляндией была прервана еще до 25 июня) [148] . И хотя это утверждение, как уже говорилось выше, было ложным, сам факт того, что СССР, пускай даже в такой форме, попытался дать разъяснение финской стороне, что ведет боевые действия не против нее, говорит о том, что Советский Союз пытался использовать последнюю возможность сохранить с Финляндией мирные отношения. Депутат финского парламента, а впоследствии премьер-министр Э. Линкомиес в этой связи писал: «Если бы Финляндия хотела сохранить мир, то, очевидно, естественнее было бы, прежде чем объявить состояние войны, попытаться выяснить у Советского Союза его намерения… Историческая правда состоит в том, что финское правительство само хотело разжечь войну» [149] . Лучшим доказательством слов Линкомиеса является тот факт, что, когда 31 июля 1941 года британские КВВС, по сути, провели операцию, аналогичную советским налетам 25 июня (разве что меньшую по масштабам), разбомбив финский Петсамо, Финляндия объявлять войну Англии не стала, ограничившись протестом и отзывом посла. Объясняется это просто: воевать с Британией Финляндии не хотелось. А вот с Советским Союзом — вполне.

Подводя итоги всему вышесказанному, мы можем заключить, что Финляндию к 25 июня никак нельзя было назвать нейтральной страной. К этому моменту Финляндия уже имела четкие договоренности с Германией относительно совместного наступления на Советский Союз, которые она в ходе всего июня неукоснительно соблюдала. Финская армия была приведена в боевую готовность, финский армейский корпус был передан немецкой армии «Норвегия», на территории Финляндии размещались немецкие войска и боевые корабли, финские аэродромы были переданы в распоряжение Люфтваффе. Сама же Финляндия успела провести минные постановки в Финском заливе и высадить войска на демилитаризованные Аландские острова. Все это вкупе с другими фактами, изложенными выше, красноречиво доказывает, что к 25 июня Финляндия была страной воюющей, а масштабное наступление ею не было проведено лишь потому, что финны в полном соответствии с германо-финскими договоренностями в Берлине отложили его на начало июля. Таким образом, решение советского командования о начале бомбардировки Финляндии хоть и было ошибочным в стратегическом отношении, но с моральной точки зрения и с позиций международного права, пренебрежением нормами которого так любят попрекать Советский Союз, было совершенно оправданно.

Каков был конкретный сценарий вступления Советского Союза в войну с Германией? Этот вопрос на данный момент представляется одним из самых запутанных. Рассмотрим, какие версии были предложены. Начнем с «официальной» советской. Откроем книгу «Начальный период войны» под редакцией генерала армии С. П. Иванова, изданную в 1974 году. Эта книга предназначена явно не для «ширнамасс», а для военных специалистов. Вот, казалось бы, где можно найти ответы на все вопросы по начальному периоду. И действительно, планы сторон по вступлению в войну рассматриваются весьма подробно… пока дело касается войны в Западной Европе. В описании начала Великой Отечественной замыслам и планам фашистской Германии отведена целая глава. Что же касается СССР, вместо планов отражения агрессии (или каких-то других) мы опять видим традиционные лозунги про мудрое руководство коммунистической партии и «происки международного империализма». И каков же был замысел начальных операций? А вот какой: «Советское правительство предусматривало в случае нападения фашистской Германии на СССР подготовить вооруженные силы к нанесению по врагу мощного ответного удара с целью отражения агрессии и перенесения боевых действий на его территорию» (с. 204). Как это осуществить? Дальше дается «рецепт»:

«Поскольку выполнение задач, намеченных планом, предусматривалось осуществить в форме ответного удара после стратегического развертывания главных сил Красной Армии, то на первом этапе начальных стратегических операций армии прикрытия, развернутые в приграничной полосе, должны были активными оборонительными действиями при поддержке авиации и фронтовых резервов отразить натиск врага и обеспечить тем самым сосредоточение и развертывание всех сил, предназначенных для нанесения ответного удара. Генеральный штаб разработал специальный план обороны государственной границы». Дальше достаточно близко к тексту излагаются тогда еще секретные «планы прикрытия»:

Правда, в «планах прикрытия» есть еще важное указание (о котором тут не упоминается) о том, что первый переход и перелет границы осуществляется только по приказу Главного Командования.

Итак, первый («официальный советский») сценарий начала войны таков: немцы нападают, их встречают относительно немногочисленные, но отмобилизованные еще в мирное время «армии прикрытия», которые останавливают врага, а в случае прорыва крупных мотомехсил в дело вступают мехкорпуса и противотанковые бригады. Все бы ничего, только плотность оборонявшихся войск по «планам прикрытия» была в 3–5 раз ниже уставной для обороны. При такой плотности сколько ни говори «халва» или «упорная оборона», во рту слаще не станет. И все это прекрасно понимали. Это не оборона, это именно прикрытие «на всякий случай», рассчитанное на отражение отдельных вылазок или спонтанных ударов небольшими силами. Кроме того, если приграничные стрелковые дивизии были достаточно боеспособны даже без отмобилизования, то мехкорпуса и противотанковые артбригады испытывали острую нехватку автотранспорта и тракторов, которые должны были получить из народного хозяйства в ходе мобилизации. Достаточно представить процедуру сбора тракторов из колхозов, их перегон «своим ходом» со скоростью пешехода (это не метафора, именно такая скорость у них и была!) на железнодорожную станцию, погрузку на платформы, формирование эшелонов, перевозку по забитым железным дорогам за тысячи километров, разгрузку, перегон опять «своим ходом» к месту назначения (которое к тому времени может уже поменяться), и становится понятно, что те же противотанковые артбригады, у которых единственным средством для буксировки орудий были именно трактора, использовать согласно «планам прикрытия» сразу после объявления мобилизации никак нельзя.