Чтение онлайн

Местом изготовления опытного образца в то время еще безымянного полководческого ордена по эскизу полковника Неёлова была избрана Московская ювелирно-часовая фабрика (МЮЧФ) (ныне Московский экспериментальный ювелирный завод МПО «Ювелирпром»), размещавшаяся тогда в самом центре столицы по соседству с грозной Лубянкой — в доме № 17 на Пушечной улице. Именно МЮЧФ, где в ту пору работало около 300 специалистов, в то время вполне заслуженно считалась самым качественным ювелирным производством СССР. Достаточно сказать, что костяк мастеров-ювелиров и технологов фабрики имел опыт работы еще на «досоветских» ювелирных фирмах Фаберже, Овчинникова, Оловянишникова, братьев Грачевых. То, что драгоценные камни для изделий фабрики поставлялись из Гохрана, входившего в то время в структуру НКВД СССР, позволяло обеспечить, с одной стороны, секретность выполняемых фабрикой заказов, а с другой — избежать каких-либо злоупотреблений с сырьем для изготовления будущего полководческого ордена.

«Летом 1943 года у меня в кабинете неожиданно появились несколько военных, в том числе со знаками различия НКВД, привезли эскиз какого-то особенного ордена, — впоследствии вспоминал тогдашний директор фабрики Е. С. Верновский. — Я вызвал специалистов: начальника цеха изделий из золота И. Ф. Казеннова и его однофамильца П. К. Казеннова, Д. Н. Арданова, А. О. Государева, П. М. Максимова, С. Н. Орлова — старейших, замечательных ювелиров еще с дореволюционной выучкой. Приехавшие товарищи объяснили — что это будет за награда. Посмотрели мастера рисунок (а среди них были и опытные ювелиры-художники), посовещались и говорят: раз такое дело, можно орден и получше, побогаче сделать — с бриллиантами. И предложили дать свои соображения по этому вопросу…»

В то же время к разработке вариантов будущей награды, более богатых по оформлению, был привлечен художник Александр Иванович Кузнецов, уже известный тогда как автор рисунка ордена Отечественной войны.

Для справки: Кузнецов Александр Иванович(1894–1975) родился в Петербурге, в семье портного-закройщика. Занимался в Московском училище живописи, ваяния и зодчества, работал зарисовщиком моделей. В 1915 году мобилизован в армию. С 1918 года работал в отделе вооружения при Кисловодском совдепе. Через год был призван в ряды Красной Армии. Участвовал в боевых действиях на польском фронте. С 1923 года работал в Москве художником-моделистом. В 1942 году стал старшим художником в Техническом комитете Главного интендантского управления Красной Армии, долгое время был связан с разработкой форм обмундирования и воинских знаков различия. По его проектам изготовлены медали «За оборону Советского Заполярья», «За освобождение Варшавы», «За освобождение Белграда», «За взятие Кенигсберга», «За взятие Вены», «В память 800-летия Москвы».

Общий контроль над работой Неёлова и Кузнецова в то время осуществлял лично генерал-майор Семен Владимирович Агинский — начальник Технического комитета Главного интендантского управления Красной Армии — главного военного учреждения по разработке новых видов обмундирования и знаков различия для Советских Вооруженных Сил.

Для справки: Агинский Семен Владимирович(1896–1975), председатель Технического комитета ГПУ Красной Армии (февраль 1942 года), генерал-майор интендантской службы (ноябрь 1943 года). Учился в Киевском коммерческом училище (1915), окончил военно-хозяйственное отделение при Московском институте народного хозяйства им. Г. В. Плеханова (1930). Член ВКП(б) с декабря 1940 года. 30 мая 1951 года уволен в запас. Во время войны непосредственно ведал работами по созданию орденов и медалей.

20 июля 1943 года Кузнецов сделал свои первые рисунки будущего высшего полководческого ордена под условным названием «За верность Родине», взяв за основу эскиз Неёлова и щедро добавив в композицию награды драгоценных камней.

Еще одним разработчиком проектов будущей высокой награды в то время был молодой художник-архитектор Технического комитета Игорь Сергеевич Телятников. До войны он работал над проектами павильонов Всесоюзной Сельскохозяйственной выставки (ВСХВ) — нынешнего Всероссийского выставочного центра (ВВЦ) в Останкино, в 1941–1942 годах занимался оборонным строительством, а попутно создал проект ордена Александра Невского. С подачи генерала С. В. Агинского Телятников также подготовил несколько вариантов рисунков будущего полководческого ордена. Вероятно, именно ему принадлежала идея сделать размеры будущей награды примерно на треть больше, чем у утвержденных к тому времени орденов, дабы подчеркнуть значительность нового знака высших воинских отличий.

30 августа 1943 года Сталин лично заслушал генерала Хрулёва по многим вопросам, связанным с состоянием тыла Красной Армии. В числе других предложений, подготовленных для утверждения Верховным Главнокомандующим, А. В. Хрулёв показал ему наработанные к тому времени проекты полководческого ордена «За верность Родине». В целом согласившись со статутом и эскизами будущей награды, Сталин распорядился добавить на орденский знак драгоценных камней и, что самое главное, дать ордену короткое название «Победа». А затем вождь, как бы спрашивая Хрулёва, а на самом деле размышляя вслух, сказал:

— Что, у нас воюют только генералы? Воюют солдаты, а мы награждаем только генералов. Это неправильно. Нужно подумать над наградой для солдат. Называться она будет, предположим, именем героя Отечественной войны 1812 года Багратиона. Лишь после нее мы рассмотрим проект награды для генералов.

Поскольку это (как, впрочем, и все остальные) личное пожелание Верховного Главнокомандующего имело силу важнейшего приказа, уже на следующий день в Техническом комитете Главного интендантского управления Красной Армии была создана рабочая группа по созданию награды для советских солдат, проявивших летом 1943 года массовый героизм в ходе ожесточенных сражений на Курской дуге. Члены группы — уже упоминавшийся художник и архитектор И. С. Телятников, его коллеги Б. Бархин и Н. Москалев, график Ф. Малиновский — и другие работники Технического комитета всего за месяц изготовили 26 эскизов ордена Багратиона. Начальник тыла Красной Армии генерал армии А. И. Хрулёв отобрал из них четыре лучших и 2 октября 1943 года представил их для оценки Сталину.

Верховному Главнокомандующему и специально приглашенным им для обсуждения новой награды членам Ставки понравилась орденская лента Багратиона — три черные и две оранжевые полосы — цвета пламени выстрелов и порохового дыма, скопированные с ленты существовавшей с 1807 года высшей солдатской награды Российской императорской армии — Георгиевского креста. По аналогии с правилами награждения Георгиевским крестом, введенными в 1856 году, изначально предполагалось, что и новый солдатский орден должен будет иметь четыре степени, награждение которыми следовало производить последовательно, по мере совершения новых подвигов.

Из четырех проектов Сталин отдал предпочтение замыслу тогдашнего главного художника Центрального Дома Красной Армии Николая Ивановича Москалева, предложившего сделать награду в форме пятиконечной звезды, в центре которой размещался бы выпуклый профиль Багратиона. Одобрив эту идею в целом, Сталин тогда же дал указание продолжать разработку полководческого ордена Победы и сменить изначально предложенное им же название солдатской награды с «Багратиона» на орден Славы:

— Мы говорили и об ордене Победы. Но победа не может быть без славы… Так и назовем новый солдатский орден.

Всего за три дня Москалев внес в эскиз новые поправки: на ордене появилось слово «Слава», давшее потом имя новой государственной награде, а в центре барельеф Багратиона Москалев заменил сталинским. Но когда Хрулёв вновь показал работу Москалева Сталину 8 октября 1943 года, тот, посмотрев внимательно на свое изображение, сказал:

— Это не годится, убрать. У нас есть Спасская башня. Это символ и Москвы, и всей страны. Вот Спасскую башню и надо поместить в центр ордена!

Кроме того, Сталин предложил установить не четыре, как изначально предполагалось, а всего три степени ордена Славы. Это более соответствовало советской наградной системе, все прежние ордена которой имели не более трех степеней [302] .

Что касается ордена Победы, то на рабочем совещании 8 октября Сталин вновь напомнил о нем главному куратору работ по созданию новых наград генералу армии Хрулёву. К тому моменту вся полнота ответственности за создание итогового эскиза была возложена на художника А. И. Кузнецова, главным технологическим консультантом которого тогда являлся начальник цеха изделий из золота Московской ювелирно-часовой фабрики И. Ф. Казеннов.

Для справки: Казеннов Иван Федорович(1889–1969). Начал трудовую жизнь в 13 лет подмастерьем на фирме Фаберже. Проявив выдающиеся способности, стал мастером-ювелиром с личным клеймом качества в возрасте 17 лет в 1906 году. После Октябрьской революции работал в артели ювелиров «Красный металлист», образованной бывшими работниками закрывшейся тогда фирмы Фаберже. В 1935 году стал начальником цеха золотых изделий на Московской ювелирно-часовой фабрике. В 1940 году участвовал в создании первых советских маршальских звезд. Осенью 1941 года в составе дивизии народного ополчения Дзержинского района Москвы два месяца находился на фронте под Ельней и Вязьмой.