Чтение онлайн

– Для семьи Сёдерберг было бы очень неприятно, если бы эта история со всеми подробностями о том, как фру Сёдерберг жила с другим мужчиной в период своего исчезновения, стала достоянием гласности… Нам следует подумать о Елене, пощадить ее чувства.

Адвокат выжидающе смотрит на Йоахима, пока тот читает договор.

Он должен подписаться под тем, что не расскажет о своих отношениях с ней никому, не только прессе, но и никому другому, ни своей семье, ни друзьям. И что он не имеет права писать о Елене. Все это перечислено отдельно: ни в виде книги, рассказа, статьи, обзора, интервью и т. д. Это хорошо проработанный договор. Он смотрит на сумму, указанную на последней странице, и изумляется. Пятьсот тысяч крон. Полмиллиона.

– Нам понятно, что это неприятно для вас, и мы охотно это компенсируем, – резюмирует адвокат.

Компенсируют? У Йоахима возникают сомнения, за что, собственно, ему предлагают такие деньги. За молчание? Идет ли речь о том, чтобы не было неприятных интимных подробностей об исчезновении и жизни Елены на острове… Или же они хотят быть уверенными, что он не упомянет о ней вообще и больше не появится в ее жизни? Они ему платят, чтобы он совсем забыл о ней?

– А если Елена решит уйти от Эдмунда? Я буду ждать ее.

Йоахим кладет договор о конфиденциальности на столик. Его рука немного дрожит.

Адвокат хмурит брови и сам выглядит сбитым с толку.

– В договоре речь идет о том, что вы отказываетесь от права рассказывать о чем-либо, что происходило в течение последних трех лет. Вы подписываетесь под тем, что вы не будете никому ничего рассказывать о Елене…

– Я хочу быть уверенным, что это не означает моего полного отказа от Елены. Я люблю ее и знаю, что она любит меня. Понимаю, что она должна была вернуться в семью. Безусловно. Но ведь она может передумать.

– Совершенно не понимаю, о чем вы говорите. Елена Сёдерберг вернулась в свою семью, и теперь семья хочет быть уверенной, что все кончено и что эти неприятные истории не станут достоянием гласности.

Неприятные истории. Ощущение, как при болях в животе. Йоахима свели до уровня неприятных историй. Каких-то семейных страхов. Досадные обстоятельства, которые могут нарушить их спокойную жизнь. Будут ли у Елены снова брать интервью для женских журналов? Станет ли она рассказывать, какой была несчастной без своей семьи… но ее муж с современными взглядами, к счастью, в конце концов нашел ее? Вот такую историю будут рассказывать для публики? Йоахим чувствует, как у него что-то переворачивается в животе, и опять этот вкус скумбрии во рту. Скумбрия? Он терпеть ее не может. Или он ел ее ночью?

– Я не могу это подписать. – Он решительно отодвигает бумаги от себя.

– Но… – Адвокат явно в недоумении.

Йоахим поднимается.

– Сожалею. Мне очень досадно, что это неприятно для семьи, но я не могу. – Он замолчал, а потом продолжил чуть тише: – Я не желаю создавать проблемы для Елены, не собираюсь говорить что-либо, что могло бы создать ей проблемы. Но также не могу торговать тем, что пережил вместе с ней. Время, которое мы провели вместе, – это часть моей жизни тоже. И это не то, о чем я хотел бы забыть. Писатель не может торговать событиями своей жизни: это единственное, что у него есть.

Йоахим чувствует свою правоту. Воспоминания о жизни с этой женщиной – единственное, что у него есть.

Адвокат встает, но продолжает стоять перед ним в нерешительности. Йоахим протягивает ему документы, но адвокат поднимает руку в знак отказа.

– Оставьте их у себя, подумайте немного. Может быть, вы передумаете. Тут есть еще дело о Луизе, – добавляет адвокат и пристально смотрит на Йоахима.

– Что еще за дело?

– Вообще-то полиция также подозревает фру Сёдерберг… в деле об исчезновении Луизы Андерсен. А в этом случае было бы лучше, если бы не слишком много подробностей попало в прессу.

Йоахим рассматривает адвоката и пытается понять, что эта бумажная душа говорит. Ну да, Луиза Андерсен, давно пропавшая без следа… Елену подозревают? Но неужели для нее будет меньше риска попасть в тюрьму, если Йоахим подпишет договор?

– Я не передумаю, – в конце концов произносит он и настойчиво протягивает бумаги назад.

Но адвокат закрывает портфель и поспешно проходит мимо него прямо к двери, повторяя:

– Подумайте все-таки об этом. Номер моего телефона и мой адрес есть в договоре. Позвоните мне, когда передумаете. Не пройдет и часа после того, как вы подпишите договор, и деньги окажутся у вас на счету.

Йоахим решительно рвет договор пополам. Звук разрываемой бумаги заставляет адвоката повернуться. Он с изумлением смотрит на половинки листов формата А4, падающие на пол. Качает головой и выходит из квартиры, громко хлопая за собой дверью.

Йоахим снова в одиночестве. Совсем один.

Это правда: Елена не выбрала его – у нее есть дети. Но он сделал для себя выбор: ждать ее. Даже если ему придется ждать ее всю оставшуюся жизнь.

Кроме того, он уверен, что в этом деле что-то не так. Как появилась Елена на Борнхольме с рюкзаком Луизы Андерсен? Что же тогда произошло с настоящей Луизой? Как пересеклись пути этих двух женщин: воспитанницы детдома и представительницы высшего общества? Нужно выяснить это. Выяснить истину.

Йоахим роется в своей сумке для ноутбука и находит то, что ищет, вместе с парой старых леденцов: подставку для бокалов. Это единственный след Луизы Андерсен. Кусок загаженной картонки, который когда-то стоял под спиртным, с телефонным номером какого-то Петера из Министерства социального развития. 91880119. Йоахим уже давно передал информацию о Петере в полицию, но они так ничего и не нашли по этой наводке. Номер телефона, нацарапанный на подставке для кружек, не похож на подсказку к разгадке, сказали они, и Йоахим в принципе согласен. Но следует попытаться еще раз. Он кидает подставку на столик.

«Черт-черт-черт!» – шепчет он и наливает горячую воду из-под крана на гранулы кофе в чашке. Снова возвращается в комнату, это всего лишь в двух шагах. Он опять смотрит на эту подставку. «Нет…» – скорее думает, чем произносит, и качает головой. Неужели так просто? Телефонный номер. Подставка шлепнулась на столик, и цифры оказались перевернутыми вверх ногами. Но вновь получился телефонный номер: 61108816. Теперь почерк кажется более естественным, хотя все равно его трудно разобрать. Неряшливая надпись. Единицы написаны как черточки. Йоахим хватает свой телефон: нужно попробовать этот номер.

– Альгаде. Горм у телефона, – слышен усталый от жизни мужской голос.

– Луиза Андерсен, – говорит Йоахим.

В ответ молчание, длящееся три секунды.

– С кем я разговариваю? – Голос становится резким.

– Где она? – спрашивает Йоахим.

– Понятия не имею, о чем вы говорите. Какого черта вы сюда звоните?

– Луиза исчезла. Я пытаюсь разыскать ее. Ваш номер был на одной ее вещице.

– Я никогда о ней не слышал, – отвечают на том конце и вешают трубку.

Йоахим знает, что этот Горм из Альгаде лжет. И его трехсекундное молчание подтверждает это.