Чтение онлайн

И как быть с требованием Оберона? Сабрина не очень хорошо знала вечножителей, но Оберон ей не нравился. И, судя по всему, ее мнение совпадало с мнением вечножителей. Дафна назвала бы Оберона дергунчиком. Но вдруг он говорил правду? Вдруг мама и впрямь поддерживала его претензии на власть? Ни в чем нельзя быть уверенной, ведь Сабрина утратила всякое представление, какой на самом деле была ее мама. Даже если Оберон их обманывал, девочки ничего не могли поделать: Пак оставался в его власти.

Пока все слушали хвалебную речь женщины в платье из ослиных шкур, Оз пробрался к сестрам и поманил их в тихий уголок. Он выглядел еще более взволнованным, чем раньше, и принялся жать на кнопки своего серебряного пульта. Когда прибор разразился громким писком, Оз, взяв сестер за руки, заглянул им в глаза.

— Понимаете, девочки, ваша мама была одним из лучших моих друзей, и мне больно от мысли, что сегодня Оберон перечеркнет всё, чего она добилась. Царь — обманщик, он вам лжет. Меньше всего Веронике Гримм хотелось бы, чтобы он возглавлял общину.

— Что же мы можем с этим поделать? — спросила Сабрина. — Вы слышали его угрозы. Он запретит Паутинке лечить Пака.

Оз испуганно огляделся:

— Скажите правду, только и всего. Скажите, что вы ничего не знаете о планах вашей матери, но вы уверены, что она не хотела бы, чтобы Оберон правил вечножителями. Это лишит его всякой поддержки со стороны общины. После этого я его отвлеку, устрою неразбериху и отведу вас к Паку. Возвращайтесь в свой Феррипорт-Лэндинг! Паутинка говорит, что опасность миновала, мальчишку можно перевозить.

— Это небезопасно, — промолвила Сабрина.

— Я согласна! — заявила Дафна, потирая руки: малышка не ведала страха.

— Вероника гордилась бы вами, "улыбнувшись, сказал Оз, простился с девочками и смешался с толпой.

Вечножители сдвинули столы в длинный банкетный стол и уставили его снедью и хмельными напитками. Показался эльф Горчичное Зерно, брат Пака.

— Паку уже лучше, — сообщил он, подтвердив слова Оза.

Он проводил девочек к местам во главе стола. Как только они сели, перед ними поставили тарелки с горячим мясом и спагетти под красным соусом.

— Вот это угощение! — обрадовалась Дафна. — Умираю с голоду!

Горчичное Зерно с улыбкой кивнул. Канис, бабушка Рельда и Свинсон уселись рядом с девочками. Бесс, красотка певица, пристроилась справа от Свинсона. Слева от нее Толстяк Тони вовсю предавался обжорству. Бесс наградила Свинсона улыбкой. Бедняга разволновался и, покраснев, отвернулся.

— Что с тобой? — шепотом спросила его Сабрина. — Нездоровится?

— Она мне улыбнулась! — тихо провизжал Свинсон, кивая в сторону белокурой красотки. — А сейчас что она делает?

— Смотрит на тебя и опять улыбается, — доложила Дафна. — Она считает тебя привлекательным.

На физиономии Свинсона тут же вырос поросячий пятачок, и он поспешно прикрыл его рукой.

"Держи себя в руках, Свинсон!" — приказал он себе.

В зале появилась Титания. Эльф Горчичное Зерно помог ей сесть в кресло в дальнем конце стола и сам сел рядом с ней. Даже на расстоянии можно было разглядеть ее сердитую гримасу, предназначавшуюся Сабрине и всей их компании.

Откуда-то сбоку к Сабрине подскочил Оз.

— Всё готово, — шепотом сообщил он.

— Как вы будете их отвлекать? — тихо спросила она, но получить ответ не успела: на соседний стул вспорхнула, яростно размахивая крыльями, желтая курица.

— Где Оберон? — прокудахтала курица, глотая одного за другим жирных лиловых червяков.

— Терпение, Биллина, сейчас он придет, — сказал Оз, снова наклоняясь к Сабрине, чтобы прошептать что-то ей на ушко, но ему помешал громкий крик.

Дверь резко распахнулась, и в зал влетела фея по имени Мотылек. Личико ее исказилось и покраснело от рыданий, прекрасные волосы растрепались. В отчаянии она упала на колени и заколотила кулачками по полу.

— Оберон! Наш государь!

Титания вскочила, опрокинув тяжелое кресло.

— Что еще такое?

— Я нашла его в кабинете. Его отравили! Он мертв!

— Не может быть! — крикнул кто-то.

Титания стремительно выбежала из зала, сопровождаемая Горчичным Зерном. Гости вскочили из-за стола, опрокидывая от волнения стулья и роняя на пол тарелки.

— Так вот как вы решили их отвлечь? — крикнула Сабрина Озу.

На волшебнике не было лица.

— Нет! Я понятия не имею, что здесь творится! Бабушка Рельда схватила внучек и потащила их

в коридор. Втроем они пробились сквозь толпу вечножителей к двери кабинета Оберона. От представшего их глазам зрелища у Сабрины кровь застыла в жилах. Государь лежал на полу рядом с письменным столом, сжимая в руке сияющий золотой кубок. Его лицо было искажено судорогой, словно в последние мгновения жизни он испытал страшные мучения.

Титания упала на бездыханное тело супруга и отчаянно завыла. Можно было подумать, что ей самой грозит смерть. Горчичное Зерно попытался приподнять мать, но она свирепо оттолкнула его, и он попятился, позволив ей выплакать горе.

— Кто убил моего мужа? — рыдала Титания, но внимание Сабрины было поглощено тем, что она увидела: на груди Оберона красовался ярко-красный отпечаток ладони.

"Алая Рука"!

Такого разгневанного лица, как у Титании, Сабрине еще не доводилось видеть. Казалось, ярость потоком изливается из глаз царицы, грозя обдать толпу едкой кислотой. Вечножители попятились, избегая смотреть ей в глаза.

— Его убил кто-то из вас! — закричала Титания, вскакивая и сжимая кулаки. — Кто это сделал? На чьих руках его кровь? Кто отважится признаться? Никто? Тогда я отомщу за своего ненаглядного супруга, истребив вас всех!

С царицей происходила чудовищная метаморфоза. И без того бледное лицо ее стало белым как снег. По всему телу, свиваясь в черные жгуты, расползлись набухшие вены. Руки стали длиннее в три раза, на пальцах выросли кривые ногти размером в полметра. Волосы полыхнули огнем, из глаз ударили синие электрические разряды. Крылья на спине расправились и захлопали так сильно, что весь кабинет заходил ходуном. Она взмыла над толпой и, широко открыв рот, стала изрыгать воспламеняющуюся жидкость. Всюду, куда попадала смертоносная струя, занимался пожар и огонь мгновенно превращал всё в золу.