Чтение онлайн

Однако упомянутые купцы не пали духом, и дела у них со временем пошли на лад. Подозреваю, что либо, описывая свои финансовые затруднения, они несколько сгущали краски, либо последующее развитие событий позволило им получить солидную прибыль. Так или иначе, они расширили дело, взяв в долю купца Мыльникова, и их стараниями в 1797 г. (уже при Павле I) было создано повое предприятие, названное Российско-Американской компанией. Владения ее простирались на Аляске от 55° с. ш. до Берингова пролива. Кроме того, в них входили Алеутские, Курильские и ряд других островов на севере Тихого океана.

Компания имела свои флаг, деньги, промысловый и торговый флот, хозяйственные постройки, прочие виды собственности (движимой и недвижимой), а также право на ведение внешней торговли. Основой ее деятельности была торговля пушниной, т. е. сотрудники компании добывали и скупали меха, а затем продавали их на русских и зарубежных рынках. На все это компания добилась-таки монопольного права. Надо сказать, что русское население, несмотря на обширность территории компании, было крайне малочисленным. Например, в 1863 г. оно составляло 1524 мужчины и 1135 женщин (вместе с потомками от смешанных браков) [43] . Что же касается отношений русских с аборигенами, то они заслуживают более подробного описания.

Поначалу алеуты и индейцы встретили русских пришельцев враждебно (правда, в некоторых районах контакты были дружескими). Затем в результате умелой политики администрации компании были налажены в общем-то нормальные взаимоотношения. Показательно, в частности, мнение на этот счет Джеймса Кука. Будучи на Алеутских островах, он восхищался тем, насколько дружны русские с аборигенами. Ничего подобного он не видел в других колониях европейских государств [44] .

И неудивительно, ведь инструкции Российско-Американской компании обязывали ее сотрудников не обижать туземцев, прививать им дружеские чувства к россиянам, а сам Шелихов предписывал своим людям не опутывать туземцев долгами. Мало того, он старался привить им навыки в сельском хозяйстве, а для детей их основал школу. В ней преподавались математика, чтение, письмо и пение, причем отличники получали от Шелихова гостинцы [45] .

И наконец, губернатор Восточной Сибири (в его подчинении находилась и Аляска) дал указание совершенно невероятное по представлениям прочих европейцев той эпохи. Он предписывал поощрять смешанные браки. Впрочем, сотрудники Российско-Американской компании, не дожидаясь благословения свыше, начали родниться с аборигенами. Дети, рожденные от этих браков, нередко становились администраторами и исследователями края. Так, Александр Филиппович Кошеваров, сын русского крепостного крестьянина и алеутки, дослужился до капитана 1-го ранга.

Для сравнения напомню, что в соседних Соединенных Штатах блюстители «чистоты крови» наказывали своих сограждан плетьми за любую связь с туземками. Законный же брак между белым и краснокожей был там вообще невозможен.

Разумеется, я не хотел сказать, что отношения русских к индейцам и алеутам были идеальными и все население Русской Америки жило в достатке. Колония (а Русская Америка была таковой) есть колония. Тяжелый труд, скудное снабжение всем необходимым, социальное неравенство — все это имело место. Бросается в глаза и тот факт, что в отчетах компании о народонаселении имеется двойная графа: сколько живет русских и сколько креолов, т. е. какая-то разница в правах между этими категориями населения, очевидно, была.

Но все познается в сравнении. С гордостью за Россию можно сказать, что ее сыны на Аляске заметно оживили жизнь края и не запятнали себя кровавыми расправами над аборигенами.

Теперь пару слов о руководителях компании. Это были администраторы, назначенные Петербургом. Большая часть из них были офицерами флота, и далеко не все они соответствовали занимаемой должности, а из тех, кто ей соответствовал, стоит отметить прежде всего Александра Андреевича Баранова.

Можно сказать, он построил здание, фундамент которого воздвиг Шелихов. Будучи до назначения на пост главы компании купцом, он хорошо разбирался в вопросах хозяйствования и преуспел на своем посту. По его инициативе был построен ряд новых форпостов компании, в частности город и порт Новоархангельск, ставший впоследствии административным центром Русской Америки. Фактории компании были созданы в Калифорнии и даже на Гавайских островах. Примечательно, что сделано это было без применения силы. С помощью переговоров россияне установили контакты и взаимовыгодный товарообмен с аборигенами Аляски, Алеутских и Курильских островов и даже с испанцами Калифорнии.

Здесь, пожалуй, следует рассказать весьма романтическую историю, достойную пера Шекспира или Пушкина. Суть ее заключается в том, что в 1806 г. русский корабль «Юнона» прибыл в залив Сан-Франциско. На его борту находился представитель правительства в составе правления Российско-Американской компании, кавалер орденов и камергер двора его императорского величества Николай Петрович Резанов.

Испанский губернатор Калифорнии доброжелательно встретил русских гостей. Большой интерес вызвали они и у юной дочери губернатора — красавицы Кончитты (по другим источникам, ее звали Консепсия) [46] . А далее события развивались приблизительно по схеме, описанной еще в древнегреческом мифе о походе аргонавтов в Колхиду. Резанов увлекся Кончиттой, и та ответила ему взаимностью. Что же касается губернатора Калифорнии, то он (в отличие от царя Колхиды) благословил брачный союз своей дочери с «российским Ясоном».

Но, прежде чем описывать дальнейшее развитие событий, прокомментирую все сказанное. Дело в том, что невесте было не то 14, не то 16 лет, а жениху 42 года. Кроме того, само создание Русской Америки в Мадриде рассматривали как покушение на испанские интересы, т. е. будущий тесть мог видеть в будущем зяте политического противника. И наконец, невеста была католичка, а жених православный. Казалось бы, препятствия брачному союзу были очень серьезные. Но на решение Кончитты и ее отца они, как видите, не повлияли. Я лично объясняю это следующим образом.

В те времена столь необычная для нас разница в возрасте между мужем и женой была обычным явлением. Девушка в 14 лет считалась на выданье, а солидный возраст жениха ее не смущал. К тому же Резанов не только был достаточно видный мужчина, но и обладал, судя по всему, обаянием. К тому же он прибыл с целью закупки продовольствия для Российско-Американской компании, т. е. губернатор Калифорнии мог видеть в нем партнера в торговле, выгодной для испанцев. А тот факт, что Резанов был представителем именно России — могущественной державы, которая к тому же никогда не воевала с Испанией, мог импонировать и отцу и дочери. И наконец, разница в вероисповедании супругов в те времена не являлась чем-то необычным (во всяком случае, в привилегированных слоях общества).

Что же касается Резанова, то, кроме женских чар Кончитты, на его решение могли повлиять вполне деловые соображения. Родство с губернатором испанской Калифорнии сулило существенную помощь в деле создания калифорнийской сельскохозяйственной базы для Русской Америки.

Одним словом, состоялось официальное обручение, а затем последовало вынужденное прощание. Камергер Резанов должен был отчитаться перед императором о результатах своей дипломатической миссии в Японии и о состоянии дел в Российско-Американской компании. Он клялся вернуться за невестой, как только позволят обстоятельства, а та клялась ждать жениха. Никто из них: не нарушил клятву, но Кончитта так и не стала госпожой Резановой.

Корабль, на котором отправился в путь ее суженый, оправдал свое название (в древнеримской мифологии богиня Юнона — покровительница семьи и брака). Он благополучно доставил жениха по назначению, чего, увы, не удалось сделать сибирским ямщикам. Подъезжая к Красноярску, Рязанов тяжело заболел. Возможности тогдашней медицины были ограниченны, и сибирские лекари бессильно наблюдали, как метался в постели их пациент, повторяя в бреду нерусское женское имя. А потом наступил летальный исход, и на местном кладбище появилась еще одна могила.