Чтение онлайн

– Нет нужды. – Девушка пристально оглядывала скалу. – Эти ступени вырубила человеческая рука, верно?

– Да.

– В таком случае на человека они и рассчитаны. – Она скинула плащ и уцепилась за камень.

Карабкаться наверх оказалось и в самом деле очень удобно. Ингрид живо оказалась наверху. Она отошла от края, обернулась и замерла, любуясь морем, таким ясным и ярким, почти неотличимым от неба, даже полоса горизонта размывалась в сиянии этой пронзительно-чистой лазури.

Несколькими мгновениями позже по лестнице вскарабкался и Канут, он тащил в зубах небольшой тючок, связанный из пакета с провизией и её плаща.

– Держи, – протянул он. – Накинь лучше. Здесь ветренно, ещё простудишься.

– Спасибо.

Бесплодная скала менее чем в сотне шагов вглубь переходила в плодородную (насколько это возможно, конечно) землю, покрытую ковром трав и цветов, очень свежих и ярких, словно не дикорастущих, а вполне себе культурных. Дальше начинался лесок, невысокий, как все леса на севере, но густой и очень уютный на вид. Ветер клонил купы деревьев, и по тёмной листве шли волны, как по морю.

– А что здесь?

– Увидишь. – Он закинул на плечо уменьшившийся в размерах тючок. – Идём.

Она последовала за ним по едва различимой тропинке, протоптанной, видимо, очень давно. Мимо потянулись деревья, на вид старые, хоть и не шибко вымахавшие в высоту или ширину. Между стволами то тут, то там виднелись покатые бока больших камней, и где-то через сотню-другую шагов Ингрид пришло в голову, что они лежат в слишком правильном порядке, а значит, их принесли люди.

А ещё через сотню метров путешественники вдруг вышли на открытое пространство.

Лесок остался позади, а впереди лежала зеленеющая свежей травой лощинка. Лес окружал её с двух сторон, с двух других она обрывалась в море. Если повернуться налево, то море было видно во всей своей красоте, прямо же, видимо, был залив, и виднелся противоположный его берег, тоже покрытый лесом. Зелень отрезала от обрыва узкая кромка камня.

Посреди лощинки стояли высокие менгиры, расположенные кругом, почти ровным и непорушенным временем. Посередине отчерченного стоячими камнями круга лежал плоский валун, видимо, служивший алтарём, и на нём лежало что-то, при ближайшем рассмотрении оказавшееся охапкой сухих цветов, придавленных камнем.

– Что это?

Ингрид сделала ещё несколько шагов и оказалась на краю круга. Дальше она шагнуть не решилась.

Канут спустил с плеча тючок.

– Это древнее святилище. Здесь поклонялись Матери-Земле те, кто жил тут до нас, до моего предка Свёернунда, который привёл сюда своих людей и осел на этих берегах, заложил этот горд. Он построил святилище, которое ты видела, в роще Десяти Дубов, по традициям, которые существовали на его родине. Местные ушли отсюда, когда он доказал им, что сильнее, но, понятное дело, своё святилище они забрать не смогли. А я иногда прихожу сюда. Мне здесь чудится какая-то сила. – Он вошёл в круг и положил на алтарь кусок свежего ячменного хлеба. – Недаром, наверное, иннинги здесь отправляли свои требы.

Она тоже вошла в круг, оглядываясь скорее с любопытством, а не с благоговением.

– Похоже на Стоунхендж. Только очень маленький.

– А что это? – заинтересовался Канут.

– Круг камней у меня на родине. Такой, знаешь… Высоченные менгиры и такие же, только лежащие поверху. Они соединяют вершины каждой пары камней. Очень древнее друидское святилище.

– Тоже круг? Судя по всему, мы похожи.

– Похожи наши культуры. Но это и неудивительно. Там, где есть солнце, податель тепла и света, там круг будет священным символом.

– А ведь верно. Я об этом не думал. – Он помолчал. – Можно, я принесу твой инфал?

– Зачем?

– Спой здесь чего-нибудь. Я тебя прошу.

– Здесь?

– Да. Ну, прошу.

– Ладно. – Ингрид с недоумением пожала плечами.

Канут исчез, и она осталась наедине с небом, зеленеющей землёй и нагретыми солнцем камнями, в которых была заключена чья-то глубокая вера. Ингрид осторожно положила руку на алтарь – он был тёплый и шершавый. Девушка не чувствовала себя неуютно, даже наоборот – её вдруг посетило чувство правильности происходящего, словно появиться здесь было самым разумным решением в её жизни, и теперь всё должно было пойти хорошо.

Она неожиданно для себя, не опуская рук с алтаря, горячо произнесла в пространство:

– Господи! Сделай так, чтоб произошло невозможное! Сделай так, чтоб он оказался жив. Сделай так, чтоб мы встретились…

Канут вернулся, неся в руке музыкальный инструмент, и хотя так быстро обернуться он мог, только если бы бежал всю дорогу, дыхание его было ровным и спокойным.

– Вот. – Протянул ей инфал и сел на землю.

Ингрид тоже устроилась в траве, прислонившись спиной к камню, пристроила на ногах инструмент и заиграла.

Она не думала, что из своих песен выбрать – всё случилось само собой, и она запела одну из тех песен, что написала на чужие стихи еще дома. Очень давно.

Словно ветер, лишённый покоя,

Человек, переставший быть прежним,

Я уйду, не простившись с тобою,

И останется только надежда.

Я уйду, неприкаянный странник.

Я уйду незаметно для взора.

Я уйду, обречённый изгнанью

И с собой унесу своё горе.

Буду помнить тебя на чужбине

Каждый миг моей жизни недлинной.

Я умру, но любовь не погибнет.

Я умру, прошептав твоё имя.

Я уйду. Ты истаешь в разлуке,

Ты умрёшь, чтоб не помнить, не видеть.

Обрекли нас обоих на муки,

Обрекли нас обоих на гибель.

Мы уйдём – и любовь не исчезнет,

Не растает морскою волною.

Мы умрём, но не после, а прежде…

Я уйду. Но останусь с тобою.

Она опустила голову и заплакала. Она не посмотрела на Канута, и потому не видела, что он тоже плачет, недоумевая, не понимая, почему. Она совсем не думала о брате, а только о том, встречу с кем только недавно вымаливала у неведомого Бога, о том, кто написал эти стихи, словно прозревал будущее. Но если прозревал – горько думала она – то почему ничего не сделал? Или хоть бы сказал, хоть намекнул… Не зря, наверное, говорят, что стихи появляются на свет сами собой, как появляется ребёнок, и тот, кто написал, не властен над ними.