Чтение онлайн

Ингрид послушно пошла налаживать компьютер. Канут последовал за нею, хоть и не думал, что сможет помочь. Вот только всё оказалось иначе, чем он думал, и сестра с ходу сунула ему в руки стопку дисков.

– Держи. Сейчас поставим им танцевальную музыку.

– У тебя есть?

– Тут всё есть. Даже то, что я никогда не буду слушать. Давай сюда. – Она отобрала у Канута диски, быстро перебрала их и сунула один из них в отверстие. – Пойдём?

– Ты потанцуешь со мной?

– Пожалуйста. Но только то, что я знаю.

– Джигу? – Он улыбнулся.

Сначала танцевали, иногда подходя к столам, чтоб подкрепиться немного, потом снова ели и пили. Ингрид включила приятную лирическую музыку, только музыку, без слов, но её уже почти не воспринимали. Ещё не опустилась темнота, когда Сорглан, посмотрев в побледневшее личико дочери, шепнул ей:

– Если хочешь, можешь уйти. Никто этого уже не заметит. Устала, да?

– Я уйду. Я действительно устала.

Она тихонько вышла из-за стола и только уже поднявшись на внешнюю террасу – своё любимое место, заметила, что Канут снова последовал за ней.

– Ты-то чего? – удивилась она немного наигранно. – Тебе-то наверняка интересней за столом.

– Вовсе нет. На своём веку я присутствовал уже на стольких пирах, что это стало скучно. Мне интересней с тобой.

Она, отвернувшись, смотрела на солнце, клонящееся к закату, уже потемневшее, медное, как начищенный таз, в котором отражается свет.

– Это уже становится нарочитым.

– Нисколько. – Канут пожал плечами. – Ты боишься за свою репутацию? Напрасно. Бранд, например, давно ушёл. Он уже час как в постели у своей наложницы. Ему подарили новую наложницу. Граф Ардаутский подарил, его друг. Они как-то ходили вместе в походы.

– Но ты-то не с наложницей. Ты со мной.

– Ты думаешь, кто-нибудь следил, куда я ушёл? Мне граф Ардаута тоже подарил наложницу. Так что…

– А что ты будешь с ней делать? – заинтересовалась Ингрид.

– Ты, никак, ревнуешь? – обрадовался Канут. У него появилась уверенность, что если не ухаживанием, то уж ревностью-то наверняка можно добиться любви почти любой женщины.

– Нет. Просто мне интересно. Ты же её не выбирал, а откуда графу Ардаута знать твой вкус? Или тебе, в общем-то, всё равно, лишь бы красивая женщина?

– Не всё равно, конечно. Хотя она девочка красивая. Я подумаю, – дразнил он.

Но интерес Ингрид уже пропал. Она равнодушно кивнула.

– Был один товарищ, который хотел сделать меня своей наложницей. Не повезло ему.

– А что так? Не сошёлся в цене с торговцем?

– Почему? Он меня купил. И даже уговаривал. Но я отбивалась. Один раз даже случилось ударить его. Короче, ему довольно быстро надоело.

– И что было дальше?

– Он отправил меня работать на поля в поместье своего господина. Наверное, думал, что я предпочту с ним спать.

– И как?

– Никак. Потом я попала на строительство храма в Митабеле, подтаскивала камень. А потом на рудники. Тяжело было, конечно.

– Но не смирилась? – Канут восхищённо смотрел на сестру.

– Спать с мужчиной, если не хочешь, очень противно, – холодно ответила Ингрид. – Особенно если не просто лежать бревном, а проявлять инициативу. Или когда мужчина спит с тобой не так, как предназначено природой…

Канут неожиданно покраснел. Она мельком взглянула на него и пожала плечами.

– Так бывает очень часто. В другом случае я б, наверное, смирилась. Но было настолько противно, что не хотелось ничего. Даже жить. – Некоторое время она молча смотрела на чёткую, прорисованную закатом линию горизонта. – Извини. Это всё потому, что я очень пьяна, и мне хочется пооткровенничать.

Он мягко обнял её за плечи.

– Пойдём на берег? Или куда-нибудь ещё?

– На берег. Посмотреть корабли. У гостей папы такие красивые корабли…

Они и в самом деле стоили того, чтоб на них полюбоваться. Большие, больше обычных местных парусников, на которых было принято ходить в походы, они служили своим хозяевам чем-то вроде небольших замков, способных плавать по морю и нести к чужим берегам и господина с семьёй, и их домочадцев, и все необходимые богатства и скарб. Понятное дело, что на праздники и в гостях господам требовалось много скарба. Паруса каждого из кораблей были окрашены в блёклые цвета в зависимости от личной или семейной приверженности их владельцев. Блёклыми паруса были лишь потому, что соль и вода не щадили никаких красок. Даже такие, они были зримым свидетельством роскоши, поскольку паруса вообще дорого красить. Потому то и окрашивали только паруса флагманов либо личных яхт.

– Нравятся? – спросил Канут, взглядом знатока окидывая корабли гостей.

– Нравятся. Но вообще-то я предпочитаю маленькие. Вроде боевых. Маленькие опасные хищники. Или прогулочные. Они изящны, как женщина.

– Не любая женщина изящна, как прогулочная маленькая яхта. Видел я, скажем, яхту герцога Кольдеронского – не маленькая, но какая красивая! Глаз не отвести!

– Герцог Кольдеронский?

– Наследник его величества. Наследный принц, как правило, носит титул герцога, и ему в лен отдаётся Кольдерон. Нынешний принц – приёмный сын императора. Он же и военный лорд.

– Приёмный сын – и тем не менее наследует трон?

– У императора нет детей. Он был женат на леди Альенор, графине Хальдхейма, почти что нашей соотечественнице (Хальдхейм недалеко, в двадцати морских переходах от западной оконечности мыса Вейд). Императрица не сумела родить ему ребёнка. Она умерла довольно давно, четырнадцать лет назад. И с тех пор император так и не женился. Так что, кроме герцога, наследников у него нет. И, кстати, это умный политический ход. Так ни один знатный род империи не получил особых преимуществ. Герцог – не из нашей знати.

– Ясно. И у него красивая яхта?

– Очень. Говорят, у герцога прекрасный вкус, и яхту, и замок строили под его надзором и по его указаниям. – Канут дернул плечом. – Только и есть у герцога, что яхта и замок. И власть. Нет ни семьи, ни жены, и даже наложниц, говорят, нет. Хотя сын есть.

– Сын? Если нет женщины?

– Мало ли от кого. Главное, что есть, всё остальное неважно. Нельзя будущему королю без наследника. А раз наследник есть, то отсутствие у него жены не так страшно.

– Наверняка потом женится, – успокоила Ингрид. – На какой-нибудь принцессе.

– Уж наверное, – он сбросил с плеч плащ. – Замерзла?

Закутал её и ненадолго задержал на её плечах свои руки. От него исходило тепло и кисловатый запах пива. Она не отодвигалась, потому что продрогла под пронизывающим влажным морским ветром. Стояла и смотрела на корабли так неподвижно, словно хотела запечатлеть их в своей памяти навсегда.

13

На следующий день пир начался не с самого утра, потому что гости стягивались к столам постепенно, небольшими группами. Первыми поднялись женщины, меньше пившие и евшие накануне, да те мужчины, которые ушли с пира раньше. Бранд появился во дворе почти одновременно с сестрой в сопровождении молоденькой, рдеющей то ли от смущения, то ли от счастья рабыни. Она была маленькая, щуплая, зато большеглазая, стройная и густоволосая, похожая на диковинный цветок. Чуть позже вышел Канут, мрачный, невыспавшийся, зато в свежей рубашке, расшитой поверх сине-зелёной тесьмы серебряной нитью и мелким речным жемчугом.