Чтение онлайн

“Хорошо известно, что именно торговцы были первыми и главными жертвами погромов; более всего громились магазины, шинки и лавки. Но, оказывается, как раз торговцы-то, в сущности, вообще не эмигрировали из России (менее одного процента эмигрантов…).

Все это не значит, что погромы вообще не влияли на тех или иных отдельных эмигрантов; однако К. Форнберг убедительно доказал, что массовая эмиграция евреев из России в США вызывалась все же другими причинами, — прежде всего специфическими “возможностями”, присущими тогдашней экономической ситуации в США, где “шанс” разбогатеть был намного более вероятным, нежели в России.

Итак, погромы, имевшие место в Российской империи, невозможно, немыслимо сопоставлять с “катастрофами”, пережитыми в свое время евреями Западной Европы, когда вопрос стоял категорически — либо бегство, либо гибель — и когда по сведениям ЕЭ, погибло 3 80000 человек, 40 процентов тогдашнего мирового еврейства. В России же погибло менее 1000 человек; но и это явно было обусловлено схватками погромщиков с еврейской “самообороной”, схватками, в которых погибло больше погромщиков, нежели евреев (кстати, никаких сведений о сопротивлении евреев во время их западноевропейской катастрофы нет; по-видимому, оно было абсолютно невозможно).

Достаточно часто погромы в России “сопоставляют” с другой, позднейшей катастрофой, пережитой евреями Европы в период господства германского нацизма. Это, прямо скажем, наглейшее сопоставление несопоставимого; ведь в 1940-х годах погибло — как утверждают — от 4 до 6 миллионов евреев (то есть от 40 до 60 процентов еврейского населения Европы) и “ставилась задача” их полного уничтожения. Между тем в российских погромах, нередко превращавшихся, как мы видели, в сражения, погибло менее одной тысячи евреев (то есть 0,0002 процента евреев России) и примерно столько же людей других национальностей.

И все же это сопоставление стало излюбленным занятием многих профессиональных русофобов…

Один из наиболее влиятельных из них — живущий в США Уолте Лакер — считает почему-то нужным присылать мне свои сочинения. В одном из них он пишет, что-де “Kоzhinov one of the most eloquent and erudite spokesmen of Russian party”; 87 однако у меня нет никаких оснований вернуть ему комплимент — пусть даже и с указанием на его принадлежность к “Anty-Russian party”. В 1991 году Лакер издал объемистую книгу “Россия и Германия. Наставники Гитлера”, где пытается “доказать”, что Союз русского народа будто бы ставил перед собой задачу физического уничтожения еврейского народа, “предвосхитив” тем самым германский нацизм. “Доказательства”, которые пускает в ход Лакер, представляют собой беззастенчивую фальсификацию. Так, он ссылается на произнесенную в апреле 1911 года речь “черносотенного” депутата Государственной Думы Н. Е. Маркова, утверждая, что-де (цитирую), “как Марков считал, все евреи “до последнего” должны быть перебиты в предстоящих погромах. Союз (русского народа. — В.К.) внес свою лепту в воплощение этой идеи в жизнь, организуя жестокие погромы”. 88

Лакер явно надеялся, что никто не будет проверять его “информацию” по стенограммам думских заседаний. Вот, что сказал тогда Н. Е. Марков, обращаясь к депутатам, постоянно и нередко яростно отстаивавшим интересы евреев: “В тот день, когда при вашем соучастии, господа левые, русский народ убедится окончательно в том, что… уже нет возможности обличить на суде иудея… в тот день, господа, будут еврейские погромы. Но не я накличу эти погромы и не Союз русского народа; вы создадите погром, и этот погром не будет таким, какие бывали до сих пор, это не будет погром жидовских перин, а всех жидов начисто до последнего перебьют”. 89

“Излагая” речь Маркова, Лакер употребил давно опробованный прием фальсификации. Начиная с 1917 года постоянно утверждалось, например, что знаменитый предприниматель П. П. Рябушинский призывал своих единомышленников придушить русский народ “костлявой рукой голода”. Между тем Павел Павлович сказал 3 августа 1917 года на торгово-промышленном съезде следующее: “К сожалению, нужна костлявая рука голода и народной нищеты, чтобы она схватила за горло лжедрузей народа, членов разных комитетов и советов, чтобы они опомнились”. 90

Итак, и в том, и в другом случае речь шла о чреватой тяжелейшими последствиями политике левых сил, но оба высказывания были лживо перетолкованы как призывы к злодейским акциям правых. Однако главная ложь Лакера даже не в этом: он пытается внушить, что после речи Маркова Союз русского народа “организовал жестокие погромы”, хотя не может не знать, что никаких погромов в то время не было!

И все это — ради мифа или, точнее, блефа о том, что “черносотенцы” были-де “наставниками Гитлера”.

Уже после того, как предыдущая глава (“Правда о погромах”) была опубликована, я познакомился с содержательным обзором изданной в 1992 году Кембриджским университетом пространной (почти 400 страниц) книги, посвященной именно погромам в России; этот коллективный и международный по составу авторов научный труд озаглавлен так: “Погромы: противоеврейское насилие в новейшей русской истории”. 91 И я, признаюсь, с глубоким удовлетворением воспринял тот факт, что основные выводы авторов этого новейшего труда во многом совпадают с выводами, предложенными мною в главе “Правда о погромах”.

В труде, о котором пойдет речь, весьма критически оценено большинство предшествующих сочинений о погромах в России. Как говорится в обзоре, “в устоявшейся десятилетиями историографии этого вопроса (вопроса о погромах. — В.К.) безраздельно господствовало мнение…, что погромы — результат прямого вмешательства царского правительства или по крайней мере созданных им организаций типа… “Союза русского народа”…”. 92 Авторы труда по сути дела отвергают это “мнение”.

Так, историк из Израиля Михаэль Аронсон доказывает, что как раз напротив, “погромы явились неожиданными” и для правительства России, и для “черносотенцев”. Вполне понятно, что ни о каком “руководстве” не может быть и речи, если погромы, по словам Аронсона, явились неожиданностью и для царя и его министров, “посчитавших погромы делом рук анархистов, … и даже для редакторов антисемитских газет” 93 (о понятии “антисемитизм” еще пойдет речь).

Я писал в главе “Правда о погромах”, что погромы в России начались в силу экономической ситуации, создавшейся через два десятилетия после реформы 1861 года. М. Аронсон говорит то же самое; по его определению, причина погромов “ускоренная модернизация и индустриализация, проходившая в России между 1860 и 1880 гг.” (там же).

Правда, много лет активно пропагандируемое “мнение” не преодолено в рассматриваемом труде до конца. Так, один из авторов труда, Роберт Вайнберг, всерьез воспринимает прозвучавший в 1906 году в зале Государственной Думы из уст либеральничавшего князя С. Д. Урусова анекдот, согласно которому полицейский ротмистр Комиссаров заверял: “Погром можно устроить какой угодно, хотите на десять человек, хотите на 10 тысяч”. Особенно забавно, что на той же странице обзора совершенно верно утверждается (как и в моей главе “Правда о погромах”): “Правительство страшилось любого народного насилия, включая погромы, видя в них угрозу существующему порядку” (там же). И, конечно же, офицер полиции, действительно предлагавший “устроить погром”, был бы по меньшей мере уволен со службы.