Чтение онлайн

Но вот система боевой подготовки не соответствовала ни «человеческому материалу», ни самому духу времени. Обратившись к «Истории Русской армии», можно узнать, что «на стрельбу отпускалось всего 6 патронов в год на человека. В иных полках не расстреливали и этих злополучных шести патронов из похвальной экономии пороха. Смысл армии видели не в войне, а в парадах, и на ружье смотрели не как на орудие стрельбы и укола, а прежде всего как на инструмент для охватывания приемов… Основой обучения войск являлось так называемое «линейное учение», принесшее Русской армии неисчислимый вред. Целью этого учения было приучить войска к стройному движению в массе… Боевая подготовка войск на маневрах сводилась к картинному наступлению длинными развернутыми линиями из нескольких батальонов, шедших в ногу, причем все заботы командиров… сводились к одному, самому главному: соблюдению равнения».

Подобная система пышным цветом расцвела при военном министре — генерале от кавалерии светлейшем князе Александре Чернышеве, друге государя. Успешный военный разведчик, работавший перед войной 1812 года во Франции, где он блистал в салонах и будуарах парижских красавиц и даже пользовался доверием Наполеона, лихой 27-летний генерал Отечественной войны, он с 1828 по август 1852 года управлял Военным министерством, в 1848 году принял должность председателя Государственного совета, а затем еще и председателя Комитета министров. За это время молодой реформатор превратился в 67-летнего старца, неизбежно отстающего от требований времени, становившихся все более динамичными. Вместе с министром отставала и армия.

Однако император, также, разумеется, стареющий, был уверен, что держава процветает под его твердой рукой. Поэтому, когда незадолго до начала кампании кто-то сказал ему о трудностях грядущей борьбы с прекрасно оснащенными, хорошо вооруженными и обученными европейскими армиями, Николай Павлович преспокойно отвечал, что «численность войска будет такая, что оно всегда будет сильнее врагов». Про завет великого Суворова «воюй не числом, а умением» Николай I мог и не знать.

В своем заблуждении государь был искренен: после возвращения нашей армии из Парижа ей приходилось воевать лишь где-то на окраинах империи или на чужой территории, а потому казалось, что глобальные опасности России больше не угрожают. А ведь Европа глядела на Россию весьма неодобрительно, и на Востоке тоже стремительно сгущались тучи.

О причинах и предпосылках Крымской войны написано много и нет необходимости давать подробный обзор политических событий. Ограничимся определением из Военного энциклопедического словаря: «Усиление экспансии Великобритании и Франции с целью завоевания новых рынков и колоний наталкивалось на сопротивление России, стремившейся отстоять свои экономические и политические интересы на Черном море и укрепить влияние на Балканах. Турция вынашивала планы при помощи союзников отторгнуть от России Крым и Кавказ. В мае 1853 г. она разрешила вход в пролив Дарданеллы англо-французской эскадры. В ответ на это Россия разорвала дипломатические отношения с Турцией и 21 июня (3 июля по нынешнему стилю. — Авт.) ввела войска в Молдавию и Валахию. 4 октября (16 октября) Турция объявила войну России, 20 октября (1 ноября) аналогичным заявлением ответила Россия».

Профессора Лависс и Рамбо трактуют события несколько по-иному. Они, в частности, рассказывают, что в январе 1853 года Николай I пригласил английского посланника, «и повел речь о турецком вопросе. Турция, по его словам, впала “в состояние такой дряхлости”, что этот “больной человек” может внезапно умереть и “остаться на руках" у держав. Царь полагал, что было бы неблагоразумно “довести дело до такого сюрприза”, не выработав заранее “какой-нибудь системы” и не установив “предварительного соглашения”. “Если мне удастся столковаться с Англией по этому вопросу, — прибавил царь, — остальное мне неважно: я решительно не интересуюсь мнением и действиями других”».

В общем, Николай I претендовал на наследство «больного человека», тем самым продолжая политику своей бабушки Екатерины II, мечтавшей об освобождении Константинополя от магометан и превращении Черного моря во внутренний российский водоем. А эта политика, некогда усердно и рьяно проводившаяся блистательным Потемкиным, «в европах» очень не нравилась.

Союз с Россией Великобритании в данный момент был не нужен, потому как практического интереса для нее не представлял. То ли дело было в начале века, когда Бонни, как именовали англичане Бонапарта, готовил вторжение на Британские острова, взятые им в кольцо континентальной блокады…

Посему, хотя и понимая, что «больного человека» вряд ли реанимируешь, но усилению России помогать не след — Великобритания и Франция, а потом и Сардинское королевство, решили поддержать ту самую Турцию, которую никто в Европе никогда особенно не жаловал. В «Очерках истории Англии», изданных еще в 1959 году, по этому поводу сказано: «Английское правительство было главным организатором коалиции против России. Пальмерстон (министр иностранных дел. — Авт.), предвкушая победу над Россией и стремясь расширить коалицию против нее, составил даже план расчленения России и передачи ряда ее территорий Турции (Крым, Кавказ), Пруссии (Прибалтику), Австрии (Молдавию) и некоторым другим государствам».

Можно подумать, что англичане выступали в качестве бескорыстного спонсора. Нет, они просто не обозначили свои интересы, гораздо более серьезные, чем у других, зато бросили в качестве «кости» собственным друзьям- союзникам нищую Бесарабию, разбойничий Кавказ, Крым, который расцветет только в XX столетии, и Остзейские провинции, традиционно являвшиеся чьими-нибудь нахлебниками. Бриттам нужны были совсем не эти земли, а богатейшие Закавказье и Средняя Азия. Похоже, «больным человеком», который готовится «внезапно умереть» и оставить громадное наследство, для англичан была не Турция, а Россия Николая I.

26 октября 1850 года путешествовавший по югу России наследник престола великий князь Александр Николаевич отправился из Воздвиженской крепости в Ачхай, сопровождаемый наместником на Кавказе князем М. С. Воронцовым и под прикрытием отряда пехоты, нескольких сотен казаков с артиллерией, местной милиции и толпы мирных чеченцев. Цесаревич ехал верхом, в авангарде. Между реками Рошня и Валерик он первым заметил показавшуюся партию неприятеля и тотчас поскакал к ней, увлекая за собой всю свиту. Чеченцы, выстрелив, бросились бежать, но казаки их преследовали, а конвой наследника заехал им в тыл. В схватке начальник разбойничьей партии был убит, труп его остался в руках казаков. По представлению князя Воронцова великий князь был награжден орденом св. Георгия IV степени.

Как видим, Александр Николаевич, был не из робкого десятка, что, к сожалению, в конце концов и сыграло в его судьбе трагическую роль…

Александр II взошел на престол не в лучшее для России время. Страна, скованная николаевским «застоем», проигрывала Восточную войну; все звенья государственного управления разъедала бюрократическая ржа; перемены, реформы были необходимы, но, как часто случалось в нашем Отечестве, некому было «возглавить процесс». И так получилось, что он в большей степени наследовал не своему отцу Николаю Павловичу, а царю-реформатору Петру.

Символично: Петр Первый — Александр Второй. Но как нельзя сказать, что у Великого преобразователя России все получилось блестяще, так и нельзя утверждать, что Царь-Освободитель достиг желаемого во всех своих планах. Оба они стремились вывести Россию из тупика, оба положили на то свои жизни.

Окинем мысленным взором общую картину царствования Александра Николаевича. В 1861 году он отменил крепостное право. Судебная реформа 1864 года даровала русскому народу независимый суд, равный для всех сословий, а земская — обеспечила широкую и либеральную децентрализацию страны…