Чтение онлайн

Можно долго рассказывать, как рьяно разваливал он лучший полк российской гвардии. Полковник сам бил солдат, вырывал у них усы, плевал им в лицо; телесным наказаниям подвергались теперь даже заслуженные ветераны, награжденные Георгиевским крестом, что официально освобождало от наказаний. Солдаты были напрочь лишены свободного времени, не могли, как было заведено, ходить на вольные работы, что позволяло иметь нелишний дополнительный заработок… Офицеры пытались повлиять на командира, но бесполезно. Поэтому им оставалось только стараться как-то успокоить солдат.

Разумеется, о происходящем в Семеновском полку знали и в штабе гвардейского корпуса, и при дворе. Большинство генералов можно считать боевыми товарищами семеновцев — ведь вместе прошли Отечественную войну.

Барон Григорий Розен водил свою 1 — ю гвардейскую дивизию в атаку под Кульмом, где Семеновский полк заслужил георгиевские знамена, а он — чин генерал- лейтенанта. Но когда 5 июня на строевом смотре барон спросил, доволен ли полк новым командиром, и не получил ответа, — то должным образом на то не отреагировал. А командир гвардейского корпуса генерал-лейтенант Илларион Васильчиков на параде 26 августа, в день битвы при Бородине, где он командовал 12-й пехотной дивизией, вообще пригрозил семеновцам суровым наказанием…

Государь же в ту пору находился в Австрии, ибо больше занимался делами Европы, нежели России. Впрочем, последующие события показали, что «на доброго царя» уповать было нельзя — а ведь как любили Александра в полку!

В конце концов терпение иссякло. В субботу 16 октября 1820 года 1 — я гренадерская, так называемая Государева, рота самочинно выстроилась в коридоре казарм, чтобы высказать командованию свои претензии. Требования, если их точно сформулировать, были таковы:

1. Сократить изнурительные учения, отменить десяточные смотры и учения по праздничным дням.

2. Сменить жестокого полкового командира.

3. Улучшить материальное положение солдат в связи «с лишением их собственных достатков».

В общем, никаких «революционных ультиматумов», никакой анархии. И все могло бы закончиться достаточно тихо, если бы прибывшие вскоре в полк «рыжий Мишка» и начальник штаба гвардейского корпуса генерал Бенкендорф, лихой партизанский командир в 1812 году и будущий шеф жандармов, выслушали людей, а не стали сразу требовать «выдать зачинщиков». Не получив таковых, роту отвели в полковой манеж, где она внезапно была окружена солдатами л. — гв. Павловского полка, а позже — отконвоирована в Петропавловскую крепость.

Это вызвало возмущение всего полка, который стал требовать возвращения товарищей. Напрасно уже Михаил Павлович присылал к семеновцам самых популярных в гвардии генералов — графа Милорадовича, Бистрома и, наконец, самого Потемкина. Это следовало бы сделать в самом начале «смуты» и не дать ей разгореться, а теперь любимых генералов слушали, но приказы их не выполняли… Солдаты ждали лишь одного — возвращения Государевой роты. Между тем район расположения полка был окружен другими гвардейскими частями, а полковник Шварц спрятался в кучу навоза, надеясь, что там его искать не станут…

Возмущение завершилось тем, что 18 октября весь Семеновский полк — три тысячи человек, — соблюдая порядок и дисциплину, отправился в крепость.

Генералы, спровоцировавшие возмущение, наказания не понесли. Император Александр, получивший известие о бунте своего любимого полка, очень гневался и распорядился раскассировать, а вместо старого Семеновского набрать новый, из разных гренадерских полков.

Потом были следствие, суд и девять «зачинщиков» были приговорены к шести тысячам ударов палками, а затем — к ссылке в каторгу навечно. Прочие солдаты были разосланы по полкам Сибирского, Оренбургского, Кавказского корпусов и во 2-ю армию. Нескольких офицеров отрешили от службы, прочих перевели в армейские полки, сохранив гвардейские преимущества в два чина. Например, гвардии капитан Сергей Муравьев-Апостол, брат ушедшего в отставку Матвея, стал подполковником Черниговского пехотного полка.

Чего же добились император и его братья? Сгубили лучший российский полк — раз. Вызвали к себе негативное отношение не только всей гвардии, но и столичного общества — два, и тем самым начали активную подготовку будущего восстания декабристов — три. Ведь среди участников тайного Южного общества оказалось немало бывших офицеров-семеновцев, а бывшие их солдаты стали им верными и надежными помощниками. Достаточно вспомнить, что из пяти казненных в лейб-гвардии Семеновском полку ранее служили двое — Сергей Муравьев-Апостол и Михаил Бестужев-Рюмин.

Полковник Шварц был приговорен к смертной казни, но в уважение к прежним заслугам помилован и «отставлен от службы с тем, чтобы впредь никуда не определять». Однако через два года он был опять «определен», дослужился до генерал-лейтенанта и командира дивизии, а в 1850 году «за злоупотребление властью, обнаруженное жестоким наказанием и истязанием нижних чинов» вновь отставлен с той же формулировкой, что и двадцать лет назад!

…Как мы сказали, Романовы плохо учились на своих ошибках. В июне 1906 года некоторые волнения случились в 1-м — Государевом — батальоне л. — гв. Преображенского полка, и этот отборный батальон постигла «семеновская» судьба: он тоже был раскассирован…

Последующие события российской истории известны. Она оказались вполне закономерны: режим, который не ценит своих защитников и разбрасывается своими верными солдатами, — обречен.

Думается, вопрос этот мог бы украсить любую военно-историческую викторину: «Кто из русских военачальников в 1809 году упросил императора Александра I не награждать его высшим российским орденом св. Андрея Первозванного, а в 1814-м — отменить приказ о производстве его в чин генерал-фельдмаршала?» Можно добавить, что через год этот генерал встал на колени, умоляя царя не заводить в России военных поселений.

Тем, кто не узнал, уточняем — это граф А. А. Аракчеев, второй после генерала Вязьмитинова военный министр (1808–1810). Он считается одним из самых одиозных персонажей российской истории. Алексею Андреевичу отказывают буквально во всем — в воинском мужестве, уме, благородстве, честности, а его заслуги перед Отечеством напрочь забыты. Так, в недавно выпущенном «Военном энциклопедическом словаре», сказано:

«Аракчеев Алексей Андреевич (1769–1834), российский военный деятель, генерал от артиллерии (1807), временщик при Александре I. Занимал должность генерал- квартирмейстера армии, инспектора артиллерии, военного министра и др., насаждал в армии прусские военные порядки, палочную дисциплину, изжившую себя линейную тактику. В 1815–1825 гг. фактический руководитель государства, организатор и главный начальник военных поселений. Осуществлял реакционную политику крайне жестокими методами (отсюда порицательно — аракчеевщина)».

Прямо-таки созвучно А. И. Герцену: «Аракчеев, без сомнения, одно из самых гнусных лиц, всплывших после Петра I на вершины русского правительства». Неужели это современный научный взгляд на Алексея Андреевича?

Видно недаром «Аракчеев сказал однажды Ермолову: “Много ляжет на меня незаслуженных проклятий”», — что зафиксировано в «Военных записках» Д. В. Давыдова. В книге поэта-партизана есть, кстати, и такое утверждение: «Граф Аракчеев находился с 1808 года в весьма хороших отношениях с Ермоловым…» Это важно отметить потому, что Алексей Петрович, «протектор Кавказа», известен как человек независимый, гордый, самолюбивый, так что наличие «весьма хороших» с ним отношений характеризует Алексея Андреевича положительно. Между тем всего за три года до того Ермолов надерзил графу, эта история получила огласку…