Чтение онлайн

В индийских народных преданиях и легендах настойчиво повторяется мотив получения золота из бронзы или из других металлов с помощью некоего растительного декокта, секрет которого знали аскеты. «Помню с детства, – говорит Девакандре знаменитый монах-джайнист Хемакандра, – как медяшка, натертая соком из листьев одного куста.., и нагретая на огне по вашим наставлениям, превратилась в золото. Поведайте нам, как называется этот куст и каковы его приметы и все прочие необходимые подсказки». Из того же собрания легенд мы узнаем об одном монахе, который добывает жидкий эликсир из горы Райватака и обретает способность все, к чему бы он ни прикоснулся, превращать в золото.

Итак, мы можем констатировать тесную связь между алхимией и тантризмом. Знания по неорганической химии – принесенные исламом или открытые в самой Индии, – встречаются в санскритской литературе и до тантризма. Но не эти научные вкрапления интересовали тантристов, а алхимическая «мистика», космическая или мифологическая ценность металлов, сотерическая роль алхимических операций. Через поиск эликсира жизни алхимия сближается с мистикой и с любой другой индийской духовной техникой, посредством которой достигалось бессмертие; и тем более с тантризмом и хатха-йогой, имевших целью обретение здорового и бессмертного тела.

Как уже было сказано, влияния исламской алхимии на индийскую не стоит преувеличивать. Буддийские памятники сохранили свидетельства того, что алхимию знали в Индии задолго до начала какого бы то ни было исламского влияния. В «Аватамсака-сутре», которую хронологически можно поместить приблизительно между 150 и 350 годами (переведена на китайский Сикшанандой в 695-699 гг.), говорится: «Есть растительная жидкость под названием хатака. Один лян этой жидкости может превратить тысячу лян бронзы в чистое золото». А в «Махапраджнапарамитопадеше» (переведена на китайский Кумарадживой в 402-405 гг.) есть дополнение: «При помощи снадобий и заклинаний можно превратить бронзу в золото. При толковом употреблении снадобий можно превратить серебро в золото, а золото в серебро. При духовной силе человек может превратить в золото глину или камень». Эта духовная сила – не что иное, как сиддхи йогинов и тантристов. Из текстов буддийского канона мы вправе сделать два вывода: первое, что индийская алхимия существовала и до исламского влияния; второе, что она примыкала к мистическим техникам (снадобья, заклинания, духовные силы), а не к опыту предхимическому, научному.

Факт влияния исламской (т, е, александрийской) алхимии на индийскую аргументировался открытием в Индии ртути лишь после мусульманского завоевания. Но дело обстоит не так просто. Даже если бы расцвет алхимии в Индии начался с открытия и освоения ртути, все же много раньше там существовала-мы это констатировали-"собственная алхимия" (расаяна), на которую ислам влиять не мог и которая выполняла ту же мистическую функцию, что и китайская алхимия: искала пути к продлению жизни и бессмертию. Однако давайте посмотрим, действительно ли ртуть (в той роли, какую она играла в химических процессах) была принесена в Индию мусульманской алхимией.

На самом деле ртуть известна в Индии еще с IV в, н, э., которым датируется так называемый «Манускрипт Бауэра», самый древний санскритский трактат по медицине, дошедший до нас. Примечательно, что одна из глав этого трактата содержит рецепты, как прожить «тысячу лет», а другая разбирает свойства чеснока продлевать жизнь. Людерс и Р. Мюллер, правда, считают, что термин раса из «Манускрипта Бауэра» относится не к ртути, тем не менее проблема решена не окончательно. Некоторые ученые утверждают, на основании политического трактата «Артхашастра» (III в, до н, э.), что ртуть известна в Индии именно с тех времен; но, возможно, соответствующий пассаж был вставлен в трактат позднее. Так или иначе, мнение большинства востоковедов и историков науки (А. Кейт, Людерс, Руска, Стейплтон, Р. Мюллер, Липпманн), что ртуть и алхимическую практику, с ней связанную, открыли для Индии мусульмане, следует пересмотреть в свете новейших исследований. Ртуть играла существенную роль в тантризме, при этом известно, что регионы, где процветал тантризм, менее всего подверглись влиянию ислама. В некоторых тантрах ртуть называется «производящим принципом» и даже даются советы, как изготовить из ртути фаллос Шивы. Поскольку датировку тантр начали уточнять лишь в последнее время, не исключено, что многие из них окажутся домусульманскими; а если так, то «сакральное» употребление ртути в Индии идет вовсе не от арабов. В «Кубжика-тантре», древность которой не может быть подвергнута сомнению, Шива говорит о парада (меркурии-ртути) как о своем жизнетворящем принципе, который, будучи «закреплен» шесть раз, заслуживает всяческих похвал.

Это «закрепление» имеет и чисто химический смысл – особенно в более поздних текстах, когда метафизическая функция алхимии стала уступать место лабораторным опытам; «закрепление» (или «убиение») означает кальцинирование ртути, известное и в европейской алхимии под названием «фиксация» или «коагуляция». «Мистический» смысл фиксации ртути иногда расшифровывается в текстах. Снижение летучести этого священного металла имеет «духовную» ценность: принцип динамический, мобильный превращается в принцип статический, божественный. Снижается, «пресекается» мобильность психоментального опыта; освобожденная душа точно так же статична, как «фиксированная» ртуть. Так алхимическая операция приобретает сотерическую подоплеку. Воля к святости благочестивого человека, его желание пресечь суету обыденной жизни души и добиться совершенной, статичной автономии души освобожденной выражается через алхимические операции и символы. Поиск «фиксированной» ртути есть, таким образом, тот же поиск «освобождения» души, ведущего к бессмертию. Именно этот, сотерический смысл более всего очевиден в алхимических тантрах.

Во всех текстах восхваляется «мистическая» действенность фиксированной ртути. В «Суварна-тантре» говорится, что, съев «убитую» (наштапишта) ртуть, человек становится бессмертным; одна часть такой «убитой» ртути может превратить сотню тысяч частей живой ртути в золото. Даже урина и экскременты алхимика, принимающего такую ртуть, могут превращать медь в золото. В «Рудраямала-тантре» утверждается, что процесс «убиения» металлов был открыт Шивой и передавался адептами из поколения в поколение. Шива – бог по преимуществу тантрический; техники, которые он открывает, – всегда мистические, сотерические.

В «Расаратнасамуччае» (1, 26) говорится, что, принимая ртуть, человек избегает болезней, которыми он обязан грехам своих предыдущих жизней. В «Расаратнакаре», приписываемой Нагарджуне, фигурирует эликсир из ртути, обращающий человеческое тело в божественное. (Припомним, что ту же цель преследовали тантрические техники и хатха-йога.) В том же тексте Нагарджуна говорит, что располагает средствами против «морщин, седины и других примет старости», – еще одно доказательство тесной связи между тантризмом и алхимией. «Минеральные препараты оказывают равное воздействие как на металлы, так и на человеческое тело», – утверждается в «Расаратнакаре». (Эта любимая метафора индийских алхимиков выдает «мистическую» концепцию: металлы, как и человеческое тело, можно «очистить» и «обожествить» с помощью ртутистых препаратов, которые со общают им священную благодать Шивы. Тут можно вспомнить о благодатных, сакральных свойствах нефрита в Китае.) Нагар джуне раскрывается эта тайна после двенадцати лет аскезы и поклонения богине-якшини, "которая владычествует над деревом Ficus religiosa. Данный текст представляет особую ценность. Он еще раз подтверждает истинные корни алхимии: аскезу, медитацию, мистические техники. Кроме того, он отчасти проливает свет на неясные отношения, существующие между культами растительности (якшини – это и демоницы растительности) и алхимией. Тантризм как огромный синтезирующий фактор вобрал в себя бесчисленные культы аборигенов, до него остававшиеся за пределами индуизма. Многие из них принадлежали культу растительности, повсеместно распространенному в Индии и имеющему неарийскую структуру. Особенно много тантризм взял у гималайских аборигенов. Индийская алхимия, столь органично связанная с тантризмом – и структурой, и историей, – почерпнула для своей практики и символики не один элемент аборигенной культуры, главным образом гималайской.

Этим объясняется присутствие богини-якшини в алхимическом трактате «Расаратнакара». Впрочем, алхимия рано проникла на Тибет, куда ее принесли буддийские монахи тантрических школ, и автор одного алхимического трактата, «Расасары» (возможно, XIII в.), признается, что немало узнал от Тибетcких буддистов.

В «Расахридайе» утверждается, что алхимия способна вылечить проказу и сделать человека молодым (тот же мотив "юности без старости и жизни без смерти ").

В «Какачендешваримата-тантре» говорится, что «убитая» ртуть производит в тысячу раз больше золота, а смешанная с медью – превращает последнюю в золото. Самый полный текст о действенности «убитой» (фиксированной) ртути встречается в «Расендрачинтамани»: «Если ртуть убить равным количеством очищенной серы, она делается в сотню раз сильнее; если ее убить двойной дозой серы, она вылечивает умственную усталость; если ее убить четырехкратной дозой, она возвращает цвет седым волосам и устраняет морщины; если ее убить пятикратной дозой, она излечивает чахотку; а если убить ее шестикратной дозой, она становится панацеей от всех человеческих болезней». Научная – с точки зрения химии – ценность этого текста минимальна; известно, что 25 частей ртути могут соединиться от силы с четырьмя частями серы, а остальная сера возгоняется, не вступая в реакцию. Все же переведенный текст интересен, поскольку проявляет «экспериментальные» начатки индийской алхимии: утрату традиционного, «мистического» наполнения понятия «алхимия» и попытку трансформировать ее в естественную науку. То, что индийцы совершали определенные научные открытия, сомнений не вызывает. Как только померк первоначальный смысл алхимических операций, который, по свидетельству всех процитированных текстов, не имел ничего общего с физическим миром, – у этих операций обнаружилась новая логика и новое обоснование. Мы же пытаемся пролить свет на тот факт, что индийская алхимия в подлинном ее виде была не предхимией, а «мистической» техникой. Наукообразные элементы, предвестники химии, прослеживаются в Индии с самых древних времен; но они всегда сосуществуют с собственно алхимическими техниками. Химия не рождается из алхимии. Химия всегда присутствует рядом с алхимией, но параллельно ей. Это две диаметрально противоположные ментальные структуры. Только тот, кто упускает из виду суть алхимии, может смешать ее с химией. Алхимия принадлежит к числу средств достижения бессмертия или свободы (что одно и то же), функция ее – духовного порядка. Химия представляет собой нечто совсем иное. Это просто техника познания мира субстанций, физико-химического мира – и овладения им.

Золото и жемчуг – как в Индии, так и в Китае – наделяются священными свойствами еще с ведических времен. Золото принимают внутрь, и индийские алхимики дают понять – хотя не так определенно, как китайские, – что вместе с этим благородным металлом человек усваивает сакральную добродетель. Влияние алхимии – разумеется, в ее «мирской», прагматической ипостаси – наблюдается и в индийской медицине. С легкой руки Вагбхаты (третьего, после Караки и Сушруты, из великих индийских медиков), в медицине начинают применять по преимуществу металлосодержащие препараты. Наступает так называемая переходная эпоха: верховодят Вринда и Чакапани, которые устанавливают в медицине «минеральную» традицию в противовес растительной, господствовавшей до той поры. Интересно, среди прочего, отметить тантрические влияния в деятельности и Вринды, и Чакрапани. Они рекомендуют формулы и жесты, употребляемые в тантрическом культе. – Период, непосредственно следующий за тантрическим и называемый П. Ч. Раем эпохой ятрохимии, отмечен усилением интереса к науке, т, е, к эмпирике. Поиск эликсира бессмертия и прочие «мистические» цели меркнут, уступая место разработке технических, лабораторных рецептов. В этом смысле типичный продукт эпохи – Расаратнасамуччая "(ХП1-Х1У вв.). Но и в ней все еще сохраняется, хотя и не так отчетливо, традиция алхимии как «мистики», а не как эмпирической техники. Текст начинает: ся с приветственного обращения к Богу, который спасает людей от старости, болезни и смерти. Затем следует перечень алхимиков, включающий, наряду с другими, все те же имена тантрических учителей. В «Расаратнасамуччае» разбираются и мистические формулы «очищения» металлов, говорится об алмазе, «который побеждает смерть», о внутреннем употреблении золота и т, д., т, е, трактуются вещи, выдающие первоначальную сотерическую функцию алхимии. Не будем забывать, что все эти вещи мы встречаем в трактате поздней, позитивистской эпохи, когда возрос вес наблюдения над природным миром и вес эксперимента. «Расаратнасамуччая» содержит достаточно много точных наблюдений, по ценности не уступающих наблюдениям европейских алхимиков. Таковы, например, заметки об аммиаке – соли, знаменитой во всех алхимиях, к которой особое внимание проявляли в Азии.

В металлургической технологии индийцы проявили себя первостатейными мастерами: железная колонна в Кутубе, возведенная по меньшей мере полторы тысячи лет назад, диаметром превосходит все на свете колонны, построенные до ХУЛ века. Химический анализ показал, что железо ее – чистое, беспримесное. Металлургия была гордостью Древней Индии. Тексты по металлургии, которыми мы располагаем, представляют нам технологию отлично разработанную, эмпирическую, чуть ли не индустриальную. При всем том не стоит забывать, что металлургия в Индии, как и в других странах, поначалу была «сакральной» деятельностью. Справедливости ради надо сказать, что до нас дошло не слишком много текстов. Однако и «Ригведа» донесла до нас традицию применения в кузнечном деле некоторых растительных препаратов, что наводит на мысль о своеобразной связи между магией, мистикой и металлургией. В Китае и, как мы увидим, в Вавилонии эта связь сохранилась гораздо более отчетливо.