Чтение онлайн

Он нахмурился. Странно, он никогда не задумывался, чем займется после того, как добьется справедливости и разоблачит убийцу матери. Наверное, это потому, что цель казалась ему столь недоступно далекой. А теперь… все решится в течение нескольких недель. Он резко расправил плечи.

Ривс взял с кровати черный сюртук.

– Покойный герцог высоко ценил вашу матушку. Я часто слышал, как он ее превозносил.

Кристиан поймал взгляд слуги в зеркале.

– Не заставляйте меня думать об отце чаще, чем он того заслуживает.

Ривс протянул Кристиану сюртук.

– Как можно! Если хотите знать, я считаю, у вас есть все основания сердиться на него.

Кристиан набросил сюртук на плечи.

– Я не злюсь. Мои отец и мать – оба на том свете. К чему расточать гнев понапрасну?

– Я бы держал на него сердце, милорд.

Кристиан оглядел себя в зеркале. С ног до головы в непроницаемо-черном, только белоснежный узел галстука на шее. Черно-белый фон заставлял жарче пылать рубин в галстучной булавке, добавлял блеска живым зеленым глазам. Он снопа поймал в зеркале взгляд дворецкого.

– Прихорашиваемся, милорд? – Ривс поднял бровь.

– Галстук накрахмален просто отменно. Не говорите, что это Уолтере постарался.

– Его скрутило еще вчера вечером, и мне пришлось доделать работу вместо него. – Ривс сурово оглядел хозяина в зеркале и кивнул. – Вынужден признать, но черный действительно придает вам разбойничий вид.

Кристиан ухмыльнулся:

– Приятно сознавать, что годы, проведенные верхом на Верзиле Тоби, не прошли зря.

Ривс захлопал глазами.

– Пожалуйста, милорд. Я просил вас не упоминать о вашем прошлом ремесле. Хотя… Вы помните, что сказали мне насчет убийств?

– Я не убил ни единой души.

Дворецкий облегченно вздохнул:

– Мне так приятно слушать, когда вы произносите эти слова, милорд.

– Ривс, в моем доме вам ничто не угрожает. Хотя, если вы и впредь будете критиковать мою манеру одеваться… Тогда я за себя не отвечаю.

– Когда вы улыбаетесь вот так, милорд, вы поразительно похожи на свою мать – вылитый ее портрет.

– Ее портрет? – Кристиан воззрился на слугу. – Разве после нее остался портрет?

– В Рочестер-Хаусе, главной резиденции батюшки. Теперь портрет принадлежит вашему брату, и если вам будет угодно взглянуть…

Тристан, конечно, не расстанется с портретом, и Кристиан не мог его за это винить.

– Интересно, зачем отец держал при себе портрет женщины, которую он отказался признать женой?

– Портрет заказали уже после ее смерти. Художник писал его с миниатюры, хотя, судя по результату, ни за что не догадаешься. – Ривс вздохнул. – Простите, милорд. Ваш отец был скуповат.

– Скуповат?

– Да, милорд. Скуп на деньги и на чувства, за исключением требований моды. Я даже думаю, что его взяло сожаление.

– Слишком поздно.

– Да. Во многих отношениях. Незадолго до смерти он признался мне, что из всех женщин, что повстречались ему на жизненном пути, ваша мать была прекраснейшей – и душой, и телом, а также…

– Она была прелестна, – сурово перебил Кристиан, – пока не заболела в тюрьме и не начала таять как свечка.

– Он всегда чувствовал вину за то, что уехал из Англии и не мог ее защитить.

Кристиан натягивал сапоги для верховой езды.

– Вы в самом деле думаете, что его мучила совесть?

– Очень. Герцог был в Италии, когда се бросили в тюрьму. Он узнал об этом только через два месяца. Вы знаете, что творилось тогда на континенте. Прошло много времени, прежде чем он смог добраться до Лондона.

Кристиан посмотрел в лицо дворецкому:

– Отец вернулся в Лондон, чтобы спасти мать?

– Торопился, как мог, но опоздал. – Ривс тихонько притворил дверцу гардероба. – Именно тогда он и заказал ее портрет.

Кристиан не мог оторвать взгляд от мысков сапог. Вопрос дрожал на кончике его языка. Ни разу не осмеливался он задать его вслух…

– А он пытался… пробовал отыскать меня и Тристана?

– Он заплатил целое состояние неким скользким личностям, которые уверяли, что разыщут вас обоих. Но и следов не нашли.

У Кристиана пересохло во рту. В горле застрял комок. Ему всегда хотелось верить, что отец предпринимал попытки их найти, спасти мать… Он просто жаждал узнать такое! Шли году и вера умерла, уступив место горечи, столь прочно укрепившейся в его душе, что вырвать ее оттуда он уже был не в силах.

– Отец считал маму невиновной?

Ривс вздохнул:

– Мне неизвестно, что он думал. Я знаю только, что ему рассказывали. А ему говорили, что она виновна. Он ничего не смог бы для нее сделать, даже если бы прибыл в Лондон вовремя.

– Кто сказал ему эту гнусность?

– Король.

Кристиан ухватился за столбик кровати, костяшки его пальцев побелели.

– Король?

– Ваш батюшка отправился к нему, как только корабль вошел в порт. Он даже не переоделся с дороги, поспешил прямо в Уайткасл, где находился в то время король. Час был уже поздний, король отправился спать. Ваш отец, однако, потребовал аудиенции.

– Так он действительно пытался помочь ей? – Кристиан услышал изумление в собственном голосе.

– Мне кажется, он так и не простил себя за то, что отдалился от нее, оставил без защиты.

– Он должен был испытывать вину.

– Так и было, хотя… – Поколебавшись, Ривс поспешно добавил: – Милорд, в чем бы пи обвиняли вашу матушку, тому имелись веские, неоспоримые свидетельства. Короля убедили, что она виновна.

– Это были лживые обвинения. Уилли привезет нам новые сведения, и мы будем знать, где искать. Он должен прибыть сегодня. – Кристиан направился к двери. – А теперь мне пора. Если верить лакею леди Элизабет, сегодня утром она поедет кататься в Гайд-парке.

– Лакеи никогда не лгут, – сухо сказал Ривс.

Кристиан улыбнулся:

– Пока им хорошо платят. Как я выгляжу, Ривс? Достаточно ли безупречен, чтобы стать самым преданным поклонником леди, разумеется, после того как я вскружу ей голову?

– Вскружите ей голову?

– Любовь – это игра в шахматы, Ривс, которую разыгрывают два сердца. Я тщательно обдумал каждую толику сведений, что мне удалось добыть. Внучка Мессингейла – его единственная слабость. Лишь ее он допускает до себя.

– Там ведь есть еще невестка, не правда ли?