Чтение онлайн

— Рабам, — чего уж, называй вещи своими именами.

— Рабам, — согласилась обидно легко. — ЛЮДЯМ, живущим с этим, — провела пальцами по моему лбу, стирая капли пота. — Я знаю, что многие сходят с ума. Их кристаллы ведь нельзя удалить. Но с блокатором есть шанс всё изменить, заглушить сигналы. Ты же знаешь — сейчас нет ничего, что могло бы это сделать. Ничего, кроме блокатора. Если ты веришь в клятвы, я клянусь — я с теми, кто хочет помочь.

Пальцы продолжали поглаживать моё лицо, словно живя своей жизнью. Скользнули по вискам, спустились на щеку. И накрыли губы.

Зачем? Зачем так?

Я положил свою руку поверх ладошки на своих губах, но вместо того, чтобы отстранить, как планировал, прижал сильнее и поцеловал. Повернул и поцеловал запястье. И снова — ладонь. Девушка придвинулась вплотную и поцеловала мою руку.

Это было почти как поцелуй в губы. Только между ними — наши ладони. Я провёл языком между её пальцами, а она слегка прикусила фалангу моего. При этом её пальчик аккуратно скользнул мне в рот и погладил мой язык. Я от неожиданности застонал и пососал этот пальчик, стараясь не задеть зубами. И, собрав остатки воли, отстранил её руку.

— Я расскажу всё, что знаю, — с хрипотой в голосе бороться было бессмысленно. — Сделаю всё, что смогу, чтобы помочь. — Я отпустил её руку, с усилием разжав пальцы. — Не нужно. Я итак всё сделаю.

Она отстранилась, отвернувшись к нашему фонарику, и приглушила его яркость, оставив лёгкое мерцание. Снова придвинулась. Я сжался от её дыхания над моим ухом.

— Любой другой, подумав так обо мне, получил бы пощечину. Но тебя я приласкаю.

И она перекинула через меня ногу, оказавшись на коленях над моим пахом, где часть меня тоже жила своей жизнью. Довольно активной жизнью. А девушка снова погладила мои губы. А я, скользнув ладонями под юбку её сарафана, из последних сил пытаюсь сам всё испортить.

— Ты же… мне… обещала…

— Я обещала не говорить об этом. Поэтому — заткнись.

Она схватилась за полы юбки, выгнулась, стащив с себя сарафан. Провела ладошками по моему обнаженному торсу, слегка задев соски. Тело выгибалось за её руками, прося усилить ласку. Я сжал руками её ягодицы, слегка отодвигая её тело от себя, давая ей доступ к низу своего живота.

Девушка спустила мне штаны, выпуская буквально повизгивающий от предвкушения член, который, в отличии от меня, знал, что именно его ожидает. Но мне этого будет мало. Притягиваю её обеими руками, буквально стискиваю в объятьях, пока её руки скользят по моей спине, даря ласковую боль прикосновениями к свежим ожогам и ссадинам. Она уже не сдерживает стоны, сжимая член бедрами, увлажняя его своей смазкой, но ещё не впустив в себя. Я рычу куда-то ей в шею, и, слегка приподняв за талию, насаживаю стонущую девушку на себя, краем уплывающего сознания пытаясь контролировать фрикции. Но она сама углубляет толчки, то приподнимаясь на коленях, то резко опускаясь вниз. Нет, еще рано…

Но когда она, вскрикнув и прогнувшись, вцепилась ногтями мне в спину и обмякла, волна боли и наслаждения просто накрыла меня так резко, что я забился внутри девушки в оргазме, не успев выйти. В панике я вскинул голову.

— Шшшш… — раздался тихий шепот её губ. — Всё хорошо. Я же говорила — сколько угодно и как угодно. Запрета нет, — и вновь обмякла, не пытаясь отстраниться. Даже сильнее прижалась, позволяя укутать в объятиях, уткнувшись в мягкие локоны.

О, Соль…

*****

Ну вот что со мной не так? Э, нет, вопрос риторический. Опять набросилась на бедного мальчика… парня… э-э… мужчину. Хотя он, конечно, всё сразу. И немножко сверху. Но просто контроль над собой теряю, прости Соль! Весь женсовет в моих мозгах просто впадает в анабиоз, а тело же, наоборот, берет на себя управленческие функции. Я в прямом смысле слова схожу с ума.

Одевшись, я покосилась на… блин, определиться бы. Жертву экспериментов. На данном этапе — одной озабоченной дуры. Он старательно прятал глаза, как-то подозрительно съёжившись. Нет, я, конечно, дура, но не садистка.

— Тебя что-то гнетет. Я вижу. Скажи, пока мы оба не надумали того, из-за чего ты за ножик схватишься.

— Не схвачусь, — огрызнулся, явно стараясь скрыть смущение. — Но… да. Оказалось, это важно, я не могу не думать, ну… Просто вы должны знать. — Он медленно вздохнул, прикрыв глаза. Это я настолько его зашугала, что он и зыркать скоро перестанет? Вот отжиг. А мне только нравится начало. — Я должен вам сказать. Я не стерилизован. Это… может иметь нежелательные последствия. Моя несдержанность.

Ах, вот где соль намокла! Вот просто доверять партнёру — не?

— Если ты про мою возможную беременность — расслабься. Я больше не могу иметь детей.

— Больше? — Отжиг, да что ж такое. Вот не могла без оговорки. — У вас есть ребёнок?

— Нет! — Злость вырывается неожиданно, пугая меня саму. Похоже, Данка опять выбралась. Подсознание какое-то ненадежное стало, замки, по ходу, менять нужно. — Нет у меня детей, не было, и никогда не будет. И это не твоё дело, ясно?

Непроизвольно поглаживаю живот. Конечно, не было. Нельзя же считать ребёнком то, шевеление чего я едва начала ощущать. И перестала. Ну еще бы — после того, как меня прижало центнером живого веса. Бесчувственного живого веса…

Даже сейчас меня не покидает мысль, что муж не был жестоким. Мысль, сопровождаемая гомерическим хохотом всей моей сути. Он пытал людей! — Но оправдывал это экспериментами. Он поднимал на меня руку! — Но только в ответ на мои упреки, стараясь физически не покалечить. Он пытался меня убить! — Но он просто защищал свою работу, свои исследования, для которых я стала опасна. Я опять инстинктивно подношу руку к своему горлу. Да, ему почти удалось. Если бы не Кэррай… А я до сих пор помню как любила мужа. Ровно до того момента, как перестала чувствовать шевеление внутри меня…

До того момента, как перестала вообще что-либо чувствовать. Так, видимо, люди и сходят с ума. Мне говорили, что со мной этого не произошло, что я нашла силы выбраться и сохранить рассудок. Сейчас я в этом уже не так уверена. Насчет рассудка.

Машу рукой, отгоняя болезненные воспоминания и неуместные мысли.

— Всё, забудь. Есть насущные проблемы. Нужна вода, промыть тебе рану. Боюсь, зараза уже занесена, но об этом подумаем когда Ка… подруга нас заберет. Мне придется выйти. Да и маячок поставить — под землей она нас врядли найдёт.

— Маячок нельзя. Любой сканер засечет. Это рискованно.

— Если бы искали, тебя просто по кристаллу б нашли. Или меня по брасфону.

— Но мы не на поверхности. Может и искали. Недаром здесь отключены все коммуникации и силовые линии. Это надёжное убежище.

— И довольно просторная гробница. Но не хотелось бы на себе проверить. Поэтому лучше просто обьясни мне, как открывается этот саркофаг и где лучше всего…

— Вы отсюда никуда не выйдете. — Я даже растерялась от такой наглости. Это вообще как? Чего это он раскомандовался?

— Если вас убьют, кто передаст заглушку "тем, кто хочет помочь"?

Мамачки. Сарказм. Ты кто такой и где мой раб?

— Ах, извините, что с ними не познакомила! Но большего я тебе всё равно не расскажу. Если ты тем, своим, о которых, кстати, сам так и не рассказал, достанешься — они просто с кристалла всё считают. Ты им даже живьём не нужен. Надеюсь, понимаешь. И если и вправду такой умный — предлагай. Что теперь делать?

Он встал, опираясь правой ногой лишь на пальцы, Сделал пару шагов.